Сюжеты

Японцы — люди громких дел

Сербская писательница, жительница Токио Бранка Такахаси — о том, почему она уехала из города и что такое паника для японцев

Этот материал вышел в № 30 от 23 марта 2011 года
ЧитатьЧитать номер
Общество

Майя БеленькаяНовая газета

 

Я вздохнула более-менее спокойно, только когда позвонили мои друзья и сказали, что Бранка все-таки решилась. Вместе с шестилетним Хиро она летит к нам, в Мюнхен. Из своего обожаемого Токио. Вместе с нами чуть-чуть расслабились сотни...

Я вздохнула более-менее  спокойно, только когда позвонили мои  друзья и сказали, что Бранка все-таки решилась. Вместе с  шестилетним Хиро она летит к нам, в Мюнхен. Из своего обожаемого Токио. Вместе с нами чуть-чуть расслабились сотни Бранкиных друзей по всему миру. От Владивостока, где она вместе со своим мужем, японским дипломатом, прожила четыре года, до Белграда, где живут ее сестра, последние дни просто рыдавшая по скайпу и умолявшая Бранку уехать, и Бранкина мама — чудная женщина, готовая принять у себя не только дочку, но и всех ее друзей. Опять же от Владивостока до Мюнхена. Но прежде всего из Токио. Перед отъездом Бранка сказала всем своим друзьям и знакомым: «Помните, пожалуйста, что я вас всех жду в Сербии. Я постараюсь, чтобы вам там было хорошо».

Зная  Бранку, они не сомневаются, что это  не просто слова. Хотя уезжать из Токио  не хочется никому…

— В общем, большинству ехать некуда, — вздыхает Бранка. — И у некоторых такое ощущение безысходности. Что мы можем сделать? Будет, как будет. Но дело не только в этом. У людей здесь дом. В апреле начинается новый учебный год. Дети должны идти в школу. Хиро вот тоже собирался. В первый класс! (И Бранка обнимает своего чудесного Хиро. А он держится за мамину руку и все время утыкается в мамин живот. Слишком много новых людей здесь, в Мюнхене, вокруг его мамы. А папа там остался один, в Токио. Хиро не хотел ехать без папы. Но папа Йоши сказал, что ровно через месяц он приедет за ним и мамой в Мюнхен. Придется потерпеть. Тем более что пока они успеют съездить к бабушке в Сербию…)

— Бранка, да черт с ней, со школой. Тем более что, наверное, сейчас все закрыто?

— Нет. Школы работают. Учреждения само собой. Даже садики. Правда, нам каждый день по электронке присылали письма с предложением, если есть возможность, оставить ребенка дома. Просто в целях безопасности. Но это не из-за радиации. Боялись новых толчков.

— Ты помнишь, когда первый раз затрясло?

— Да я точно знаю. 11 марта, в пятницу, в 15.46. Я платила за продукты. В большом супермаркете. И я сразу поняла, что это не привычные 3–4 балла, к которым я хоть как-то привыкла… И знаешь, вдруг все вместе, много народа, вышли из магазина. Не выбежали, а именно вышли. Столбы вот эти бетонные плясали чечетку. Их гнуло, как в бурю. И машины прыгали. И выли провода. Там все небо — в проводах. И казалось, что оторвется кусок, упадет на голову и убьет током. И земля так страшно рычала. Такое ощущение — что ВСЁ! Полная улица людей. И все сели на корточки. И знаешь, на лицах — ужас. Но никто не рыдал, не кричал, не паниковал. Было ясно, что мы все попали в беду. Но если что, будем помогать друг другу. Хотя я видела, что многим, и мне в том числе, кажется — мы тут все сейчас умрем. И это продолжалось вечность (а на самом деле — всего семь минут). А потом я побежала домой, где были Йоши и Хиро. Хиро прямо в пижаме (болел) сказал папе: «Бежим в парк». И я их нашла, пришла к ним в парк, это рядом с домом. И был еще толчок. И я просто думала, что хотя бы мы все вместе. Родителям мужа мы не дозвонились — звонил весь город, и в транспорт невозможно было сесть — весь город ехал. И мы пошли пешком. И вокруг было слышно только одно слово: «землетрясение». За три часа дошли… Там, слава богу, было все в порядке.

— А когда про радиацию заговорили?

— Вначале все было только о землетрясении и, конечно, о цунами. Вся страна думала только об этом. <…> Сейсмологи выступали. Предупреждали о возможных новых толчках. Я даже не помню, как пошел разговор об атомной станции. Не выглядело это поначалу большой катастрофой. И если бы не звонки из-за границы от вас всех, от сестры, я, несмотря на Интернет, все-таки не воспринимала это как нечто особенно опасное. Успокаивало, что далеко, что ветер дует не в сторону Токио. И выступления политиков. Хотя когда премьер, в задачу которого входит успокаивать народ, сказал, что ситуация в стране довольно тяжелая и расслабляться нельзя, то я подумала, что если он позволил себе эти слова…

— И ты решила уехать…

— Нет, что ты. Я и тогда не решила. Вообще, если бы все, кто мне звонил, не говорили одно и то же: «Подумай о ребенке»… Знаешь, у меня муж уехать не может. А помнишь, как там сказано, «и в горе, и в радости» мы должны быть вместе. И хоть я ужасная, ужасная трусиха — боюсь всего, даже летать, — я бы не уехала.

— Ты свободно взяла билет?

— Да, на Мюнхен без проблем. Я думала, что когда мы приедем с Хиро в Нариту (аэропорт), то там будет миллиард людей. Нет. Ничего сверхъестественного. Больше, конечно, чем всегда. Но мы все прошли за считаные минуты.

— То есть паники и бегства нет?

 — (Смеется.) Не представляю паники в Японии. Тем более что я тоже считаю, что особых оснований для этого нет. Япония справится. Хотя если смотреть СNN… У нас последние четыре дня ночевала моя подруга, тоже сербка. Она одна, и ей страшно было. Только у нас она и успокоилась. Потому что у нас нет СNN! Ощущение от их программ — что всю Японию уже можно похоронить.

— А политики высшего ранга, наверное, все-таки семьи свои вывезли?

— Я думаю, что если бы они это сделали, через 20 минут об этом знал бы весь Токио. Это все-таки иная страна и иная ситуация, чем была у вас, когда был Чернобыль. Хотя про Чернобыль у нас сейчас много говорят.

— А какая сейчас обстановка в Токио? Ходят слухи, что продукты скупают.

— Раскупают быстрее, чем обычно. К вечеру нет хлеба, молока, вот таких самых простых вещей может не быть. Но с утра и днем — все как всегда. И, конечно, никакой давки. Правда, воду в бутылках действительно раскупили. Мы-то всегда пили воду из-под крана, а теперь говорят, что не стоит этого делать.

— То есть твой Йоши остался теперь без чистой воды?

— Я ему сегодня звонила. Он сказал, что перейдет на пиво. Впрочем, запас воды у нас есть. Я же думала, мы не уедем, поэтому всю эту неделю каждый день понемножку покупала.

— А как с электричеством?

— Политики призывают экономить, потому что не хватает на всю страну. В некоторых районах Токио (не во всех) отключают электроэнергию на три часа в день. И метро сокращают. Ну, например, не десять линий функционирует, а семь. И есть проблема добраться на работу, например.

— А твой муж как добирается?

— (Бранка опять смеется.) Он от общественного транспорта не зависит. Йоши, как обычно, ездит на мотоцикле.

— Сотрудник министерства иностранных дел?

— Ну и что. На работе в костюм переодевается, и все…

— Бранка, а вот ты говоришь, паники нет… А телевизионная картинка из Токио. Многие в масках.

— Сразу видно, что ты никогда не была в Японии. Особенно в сезон гриппа. Здесь этикет такой. Если ты болен, то чтобы не заразить других, носишь маску. Не чихаешь на всех. И здоровые, чтобы уберечься от инфекции, тоже иногда надевают маску. И потом, эти маски хоть в какой-то степени защищают, как это у вас называется, от пыльцы растений. Мои мальчишки, например, жуткие аллергики. Конечно, кто-то надел маску из-за радиации. Но таких немного.

Мой Хиро как раз в эти дни болел, я несколько раз с ним ходила к врачу, там мне прямо сказали: «Если что-то серьезное, то вот эти обычные маски все равно не спасут. А сейчас уровень радиации, хоть и выше обычного, но не опасный для здоровья».

— А какой уровень в Токио?

— Когда я еще там была, называли цифру — 0,8 микрозиверта. Впрочем, насколько врачи владеют информацией, неизвестно. Даже политики, думаю, не владеют всей информацией.

— А город изменился?

— Почти нет. Все то же. Только ощущение, что людей стало меньше. Не думаю, что уехали. Просто стараются без необходимости лишний раз не выходить на улицу. И напряженность все-таки чувствуется.

— Бранка, это интервью будет читать много людей. Что бы ты сама хотела сказать нам всем?

— Про дух японского народа я хочу сказать. Вот я православная, и у вас в России большинство православных. И у нас есть очень важные слова: «Возлюби ближнего твоего, как самого себя». Мы часто их говорим. А японцы таких слов не говорят. Японцы — люди не громких слов, а люди громких дел. Самому спастись, а другого бросить — это представить невозможно. Может быть, я… Какое тут слово надо сказать?

— Необъективна?

— Да, необъективна. Я так люблю японский язык, японскую культуру. Мой самый любимый мужчина в мире — японец. Но это, правда, поразительная страна. И я так надеюсь, что все у нас будет хорошо. 

 

Справка «Новой»:

Бранка  Такахаси. Выпускница Белградского университета. Японистка, переводчица с сербского на японский и русский. Писательница. Фотограф. Автор рассказов, опубликованных в сербских и русскоязычных журналах. Живет в Токио.

Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera