Сюжеты

Не дело врачей

Как цепь медицинских ошибок привела к ошибке судебной

Этот материал вышел в № 32 от 28 марта 2011 года
ЧитатьЧитать номер
Общество

Елена Милашинаредактор отдела спецпроектов

Даша Купша умерла 11 июня 2010 года в детской клинической больнице Ставропольского края. Ей было 3 года 1 месяц. Она поступила в больницу 5 мая, с диагнозом «кишечная непроходимость». Операция была сделана только через семь часов — в...

Даша Купша умерла 11 июня 2010 года в детской клинической больнице Ставропольского края. Ей было 3 года 1 месяц. Она поступила в больницу 5 мая, с диагнозом «кишечная непроходимость». Операция была сделана только через семь часов — в 19.20. К тому времени у Даши были все симптомы разлитого перитонита или, как выражаются врачи, «катастрофа в животе». Девочка прожила в больнице еще месяц. Из комы, наступившей до операции, она так и не вышла.

…Констатировав смерть Даши, врач-реаниматолог Жуков позвонит ночью родителям и спросит: «Вскрывать будете?» Родители от вскрытия откажутся «по этическим причинам». Мама (следователь МВД) и папа (начальник отдела ФСБ) должны были бы понимать: без вскрытия невозможно установить причину смерти, без причины смерти невозможно установить виновного. Это аксиома.

Заявление Евгении Купши (мамы) о возбуждении уголовного дела против педиатра Кривенко удивляет своей исключительной медицинской грамотностью. Евгения Александровна слово в слово цитирует протокол операции. Документ этот, изъятый следствием в краевой больнице (КДКБ) лишь месяц спустя, она видеть не могла, но зато много общалась с автором документа. Операцию проводил хирург Быков. Именно он стал источником сомнительной версии о том, что у Дарьи Купши на момент поступления в краевую больницу был запущенный перитонит: «Вот если бы ее привезли хотя бы на сутки раньше…»

На допросах у следователя, на суде, в разговоре со мной Николай Иванович элегантно оговаривается: «Моя оценка субъективна и недоказуема». Я добавлю: не только недоказуема, но и опровергается фактами.

Двойняшки Даша и Соня гостили у бабушки. В ночь с 3 на 4 мая у Даши заболел живот. 4 мая бабушка вызвала педиатра Кривенко, так как хорошо ее знала и считала высококвалифицированным специалистом. Светлане Анатольевне Кривенко — 56 лет, 32 из которых она проработала врачом-педиатром в родном селе Донское Труновского района. На стареньком диване в гостиной, которому больше тридцати лет, она пальпировала животы всем соседским детям.

Светлана Кривенко поставила диагноз: «Дисфункция желудочно-кишечного тракта. Острый гастрит», прописала соответствующее лечение и пометила: «Дополнительный осмотр — 5 мая».

Подозрений на хирургическую патологию (острый аппендицит, кишечная непроходимость, перитонит) у педиатра не возникло, потому что симптомов — не было. Именно в этом ее потом и обвинят.

— Она должна была сказать: «Ребенок чужой, я его не знаю, езжайте в Ставрополь»… — говорит Евгения Купша.

С точки зрения работы участкового врача-педиатра действительно очень важно — «свой» ребенок или «чужой». Своих детей «ведут» еще до рождения — изучая и суммируя анамнез всей семьи, зная и учитывая при постановке диагноза ВРОЖДЕННЫЕ патологии ребенка.

Цифры свидетельствуют о том, что педиатр Кривенко все это прекрасно понимает. Иначе я не могу объяснить, почему процент детской смертности на участке Кривенко «значительно ниже среднероссийских и среднекраевых показателей».

Почему же она не отправила «чужого» ребенка в Ставрополь? К сожалению, это объясняется просто.

При рождении врачи диагностировали у Даши группы риска — 1-ю, 3-ю и 5-ю, то есть несколько врожденных патологий, в том числе желудочно-кишечного тракта. Но поскольку мама жила и рожала в Ставрополе, педиатр Кривенко могла узнать об этом только двумя способами: 1) из медицинской карты; 2) из рассказа родственников.

Карты на руках у родственников не было, а бабушку Кривенко, конечно, спросила. Это стандартный вопрос, который задают «на автомате». Но бабушка ничего не сказала, потому что ничего не знала. И Евгения Купша утверждает, что ни о каких патологиях, записанных синей ручкой в медицинской карте дочери, она тоже не знала.

В приказе Минздрава СССР № 320 от 1984 года написано, что всех детей до 3 лет с подозрениями на хирургическую патологию необходимо отправлять на обследование к хирургу.

Приказ № 320, если верить официальному ответу минздрава Ставропольского края, не действует, «поскольку не существует государства СССР». Но педиатра Кривенко обвиняют в нарушении этого приказа. Хотя даже технически нарушить его она не могла, так как врачи ЦРБ Труновского района с этим приказом не были ознакомлены. Но я вполне готова согласиться с тем, что с точки зрения этого приказа у педиатра Кривенко «снижена хирургическая настороженность».

Но ведь с таким же успехом можно говорить и о снижении настороженности у врачей КДКБ, и, как бы ни хотелось этого, — у родителей…

5 мая в 9 утра родственники привезли Дашу Купшу в районную больницу.

Несмотря на короткий стаж (1,5 года), хирург Калимов по рентгену и анализу крови совершенно правильно предположил, что у Даши — «острая кишечная непроходимость». Диагноз — серьезный, девочку нужно срочно госпитализировать, срочно проводить предоперационную подготовку и оперировать. Условия районной больницы это позволяют, впрочем, если хирург Калимов не уверен в своих силах, можно вызвать специалиста из Ставрополя «на себя». Был и второй вариант: транспортировать ребенка на «скорой» в сопровождении медсестры в Ставрополь. Одновременно проводить предоперационную подготовку (поставить капельницу). Позвонить в КДКБ, чтобы подготовились к приему и к операции. Если бы хирург Калимов четко выполнил эти стандарты, то шансы Даши Купши на благоприятный исход составляли бы 98,1%—98,7%. Но хирург Калимов пошел по третьему варианту. Он отдал ребенка родственникам. Бабушка и дядя сами, на своем транспорте повезли Дашу в краевую детскую больницу. Калимов в Ставрополь по непонятной причине не позвонил.

Неправильная транспортировка и задержка с началом предоперационной подготовки как минимум на 4 часа, безусловно, сказались на состоянии девочки. Но и тогда ее шансы на жизнь были достаточно высоки. Эти шансы стали стремительно убывать в Ставропольской детской клинической больнице, где работают лучшие в крае детские врачи.

Дашу привезли в КДКБ в 12 часов. Осмотр хирурга состоялся лишь через 50 минут. Дежурный хирург Байчоров, по его собственным словам, чуть ли не самый опытный в крае специалист по экстренной хирургии. Он осматривает девочку и не обнаруживает клинических проявлений перитонита. Назначает повторный рентген, повторный анализ крови, подозрение на диагноз «кишечная непроходимость» остается под вопросом.

Девочку не направляют в реанимацию, предоперационная подготовка не проводится.

Через два с половиной часа ребенка повторно осматривают уже несколько специалистов КДКБ, фиксируют перитонит и токсический шок 2—3-й степени.

Лишь после этого девочку переводят в реанимацию и начинают готовить к операции.

По всем хирургическим канонам мировой практики таких больных надо немедленно оперировать. Но проходит еще два часа, и Дашу опять осматривает консилиум врачей КДКБ. Констатируют, что девочка без сознания, у нее уже разлитой перитонит…

Операция состоится только в 19.20. И пройдет успешно. Но будет уже совершенно бесполезной.

Ростовский судебно-медицинский эксперт Владимир Щербаков и детские хирурги Игорь Бабич (38 лет стажа, один из лучших детских хирургов России) и Анатолий Пушков (33 года стажа) дали свое заключение по делу Кривенко. Авторитет их не вызывает сомнения даже у врачей КДКБ. В своем заключении они оценили адекватность, своевременность и полноту медицинской помощи больной Купше на всех этапах — догоспитальном и госпитальном.

«На этапе оказания медицинской помощи в ГУЗ «КДКБ» имела место неоправданная задержка с началом консервативной терапии (примерно 2 часа от момента первого осмотра хирургом). При достоверно установленном клиническом диагнозе «разлитой перитонит» имела место неоправданная задержка с началом оперативного вмешательства (около 6 часов)».

По поводу перитонита. Ни педиатр Кривенко, но хирург Калимов, ни хирург Байчоров не выявили клинических признаков перитонита у Дарьи Купши ни 4-го, ни в первой половине 5 мая. Это — факты. Утверждения хирурга Быкова о том, что перитонит «был запущенным, не менее одних суток, а может, двух, трех и даже семисуточный…» — голословны. Перитонит у Даши развился в условиях краевой больницы. Я полагаю, именно поэтому не было вскрытия. Чтобы этот факт не всплыл. Иначе бы на скамье подсудимых оказалась вовсе не Светлана Кривенко.

...Суд над педиатром Кривенко отличали аскетичность, быстрота и неумолимость, характерные для 30-х годов прошлого века. Судья Мисиков не удовлетворил ни одно ходатайство защиты, не позволил войти в зал судебного заседания ни одному свидетелю защиты, не позволил нормально допросить ни одного свидетеля обвинения. Судья Мисиков так мне сказал: «Можно пригласить очень многих людей для того, чтобы мы допрашивали их как свидетелей, которые таковыми не являются. Вот кому-то захотелось, он взял, вызвал в суд, сказал:  вот он, свидетель…»

А в суд, в частности, приехали эксперт Щербаков и хирург Пушков. Их показания были чрезвычайно важны для данного судебного процесса. Заключение этих специалистов опровергало главное доказательство обвинения — экспертизу Ставропольского бюро судебных медицинских экспертиз, в которой принимали участие лечащий врач Дарьи Купши Лескин и реаниматолог Жуков, оперировавший девочку. Перед экспертами  стояло несколько вопросов. В том числе и такой: «Правильно ли были исполнены функциональные обязанности при оказании медицинской помощи Купше Д.Д. медицинскими работниками ГУЗ «Краевая детская клиническая больница»?..»

Как вы думаете, что могли ответить зам-главного врача по хирургии ГУЗ «КДКБ» Лескин и завотделением реанимации ГУЗ «КДКБ» Жуков?

Именно эту экспертизу судья Мисиков положил в основу приговора. Судья Мисиков мне сказал: «Это вам видно, что экспертиза противоречит закону. Суд, когда выносил решение, этого не увидел».

Светлану Кривенко признали виновной. В последнем слове она попросила хотя бы условный срок. Но тут встала Евгения Купша и потребовала от судьи максимальной жесткости. И судья Мисиков приговорил 56-летнюю Кривенко к году колонии-поселения реально.

Евгения Александровна объяснила мне так: «Когда мои дети вырастут и спросят про Дашу, я хочу прямо посмотреть им в глаза и сказать, что я наказала виновного в ее смерти».

Действующие лица

Из разговора с Ириной Бодровой, и.о. замглавврача КДКБ:

— Со стороны нашего медицинского учреждения закон был полностью соблюден. Отказ от вскрытия — это решение родителей, которое они излагают в письменном виде. Руководство всей больницы побеседовало с ними и объяснило им все последствия. Это приказом прописано!

— В данном конкретном случае приказ Минздрава № 82 обязывал врачей провести вскрытие, несмотря ни на какое волеизъявление родителей.

— Нет! И на этом мы закончим комментарии. Я вижу, что у вас немножко другая тема и вы не ознакомили меня с истинной задачей вашего визита…

Из разговора с хирургом Маратом Байчоровым (дежурил в приемном покое в день поступления Дарьи Купши в краевую больницу):

— Почему не было вскрытия?

— Ну отец же девочки в ФСБ работает!

— При чем тут это?

— А я не знаю. Я ничего не знаю.

— Без вскрытия невозможно установить ни причину смерти, ни конкретного виновного, но родители Дарьи Купши обвинили конкретно участкового врача Кривенко. Почему?

— Я думаю, что за тот длительный период, который они тут находились, они имели возможность беседовать с врачами КДКБ. Вот отсюда они и узнали. Здесь их науськали.

Из разговора с Евгенией Купшей, мамой:

— Почему вы отказались от вскрытия?

— Тогда я не думала о возбуждении уголовного дела… А потом я поняла, что виновник должен быть наказан… Ничьих советов я не спрашивала. Было решение нашей семьи, что виновата участковый врач-педиатр Кривенко.

P.S. 30 марта в краевом суде состоится рассмотрение кассационной жалобы по делу педиатра Кривенко.

Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera