Сюжеты

Дело об убийстве Маркелова и Бабуровой. Заседание суда. 27 апреля

Этот материал вышел в № 46 от 29 апреля 2011 года
ЧитатьЧитать номер
Общество

Вера Челищеварепортер, глава отдела судебной информации

 

27 апреля Тихонова и Хасис все-таки доставили в суд. Он — с повязкой на левой руке и на подбородке. Хасис — тоже с бинтом на левой руке. Бледная. Как сообщили в коридорах ее адвокаты, этим утром, перед отправкой из изолятора в суд, она...

27 апреля Тихонова и Хасис все-таки доставили в суд. Он — с повязкой на левой руке и на подбородке. Хасис — тоже с бинтом на левой руке. Бледная. Как сообщили в коридорах ее адвокаты, этим утром, перед отправкой из изолятора в суд, она тоже пыталась «порезать» себе вены. Причина — «протест против беззакония, творящегося в суде». Впрочем, врачи, наложившие ей повязку, сочли, что в заседании Хасис участвовать может.

Судья Замашнюк начинает утро с оглашения факса из медчасти СИЗО — об удовлетворительном состоянии здоровья подсудимых. На всякий случай число приставов и милиционеров возле стеклянной клетки с Тихоновым и Хасис увеличили — стражи порядка смотрели за каждым движением подсудимых.

Заканчиваются прения сторон, осталось выступить двум защитникам обвиняемых. Они повторяют доводы своих коллег о непричастности Тихонова и Хасис к убийству, о том, что вещдоки (шапку с козырьком, совпадающую с той, что была на убийце, и браунинг) Тихонову подбросили; что признался он под давлением, а показания свидетелей-очевидцев — «сомнительны», свидетелей из числа бывших друзей — «доносы».

— При ответе на вопрос о том, совершал Тихонов убийство или нет, не учитывайте, пожалуйста, показания Горячева и Голубева, — так и попросил коллегию присяжных адвокат Жучков. Почему коллегия не должна учитывать эти показания, он не объясни.

Тихонов и Хасис в это время показывали друг другу свои повязки, отрывали от них нитки и завязывали узелки.

— Нацист ли Тихонов, неонацист? Фашист? — задавался вопросами Жучков. — Тихонов просто дилетант, мечтавший написать художественную литературу.

Окончательная просьба Жучкова к присяжным была оригинальна: при вынесении вердикта он просил коллегию учесть то, что такие молодые люди, как Хасис и Тихонов, «ищут лучшего путем проб и ошибок».

— Я прошу присяжных не дать в руки так называемым антифашистам козыри для глумления над нашей прогрессивной молодежью…

Адвокат Небритов — единственный, кто упомянул вдруг появившееся через полтора года алиби Хасис. По его словам, биллинг как раз доказывает то, что Хасис 19 января в момент убийства в районе Пречистенки не была (хотя биллинг показал, что телефон у Хасис в момент убийства вообще был отключен).

— Виновата ли Хасис в том, что ей вменяют? Да виновата! — восклицал адвокат. — В том, что со своим юношеским максимализмом не могла мириться с тем беспределом, который творится в стране. В том, что очень любит свою родину.

— Хасис не обвиняется в любви к своей родине, — заметил на это судья.

— Я скажу больше. Она виновата еще и в том, что связала свою жизнь с журналистом Никитой и попала под раздачу, виновата в том, что не бросила его и не предала, как сделал это его лучший друг Горячев. Могла ли Хасис совершить убийство? Могла. Так же как мы и все. Доказательств нет… — адвокат вдруг остановился. Повисла пауза.

— Чего вы ждете? — спросил судья.

— Я?

— Вы.

— Я жду доказательств вины Хасис! — возбужденно проговорил Небритов.

— Браво! Только присяжных я прошу эту театральную паузу не учитывать.

Слово перешло к Тихонову, но тот попросил отложить его выступление на завтра, поскольку ему с Хасис тяжело выступать — их «кололи успокоительными», которые «отражаются на умственной деятельности».

— Повторюсь, в адрес суда поступили заявления из СИЗО. В том числе и о том, как у подсудимых появились данные раны, — ответил на это судья Замашнюк. — Мы продолжаем заседание, ибо никто не неволил обвиняемых совершать действия, по причине которых им были сделаны уколы.

Тихонов взял в руки записи. Говорил о своей полной невиновности в части, касающейся убийства.

— Мы с Женей не убийцы. Обманулись потерпевшие — их можно понять: потеряв дочь, они жаждут мщения. Но я верю, рано или поздно потерпевшие увидят суд над настоящими преступниками. Что касается доказательств, это просто нагнетание страстей. Расчет на эмоции. Уважаемые присяжные, вас пугали относительно нас. Поэтому давайте отделим зерна от плевел и котлеты от мух…

Присяжные слушали его внимательно. Подсудимый же представлял все произошедшее с ним как цепочку неудач и случайностей. Не отрицал, что торговал оружием, но объяснял: не было выбора — оказался на нелегальном положении, не на что было жить. Планировал стать учителем истории в сельской школе или журналистом в московском журнале — из-за розыска тоже не получилось, в итоге стал козлом отпущения по делу об убийстве Маркелова.

— Я никогда не выставлял себя невинной овечкой. Да, я нарушал закон, приобретал и хранил оружие. Я готов за это нести ответственность. А вот Женя с оружием не связывалась. Носила только травматический пистолет. Я никогда себе не прощу, что не бросил этот бизнес и не послушался любимую женщину, которая просила это сделать. Что разрешил ей брать в руки это оружие и снаряжать магазин.

По словам Тихонова, «злосчастный браунинг», «засвеченный в убийстве», передал ему друг Горячев, а он, Тихонов, «не знал, что браунинг — орудие убийства».

— Сейчас я понимаю, что браунинг мне специально передали перед задержанием. И если бы я знал, что убийство совершено из этого пистолета, стал бы я хранить его?

Убийство Маркелова он сравнил с убийствами Пола Хлебникова, Анны Политковской и Натальи Эстемировой:

— Всех их объединяло одно — они занимались чеченскими делами. Но взяли меня — подвернулся. На меня хотят повесить громкий висяк.

Также Тихонов отметил, что никогда не был «радикальным националистом» и выразил согласие со своим другом, журналистом «Комсомольской правды» Дмитрием Стешиным, заявившим в суде, что «национализм — это любовь к родине». И даже собрался прочитать лекцию о национализме. Но судья попросил не уходить далеко, а говорить по предъявленному обвинению.

— Считал ли я, что какой-то народ лучше другого? Нет. Есть доказательства, что считал? Нет. Нигде и ни в какой форме я не указывал на недостатки чужих народов. Обвинение не доказало мотив идеологической розни. Разве мало этого, чтобы понять, что я не совершал убийство. Я прошу присяжных: не берите на себя ответственность засудить невиновных людей.

Слово перешло к Хасис. Говорила эмоциональнее. Но обо всем том, о чем несколькими минутами ранее говорил ее гражданский муж. Что «Маркелов был застрелен профессиональным киллером». Что дело не в антифашистской деятельности адвоката («мотив хиленький и притянутый за уши»), а в Чечне, Химках и Благовещенске, которыми он занимался. Дело Маркелова называла политическим, поскольку его расследование взял «под свой личный контроль президент РФ».

— По сути, у следствия не было выхода, и их тоже можно понять. Либо они повесят на себя еще одно громкое нераскрытое дело, либо они просто подыщут подходящих так называемых преступников.

Что касается ее гражданского мужа, то его «взгляды и убеждения всегда носили созидательный характер», «основывались на любви к русскому народу», а на руках, груди и ногах у него вытатуированы не нацистские кресты или орлы, а слово «Варяг» (на правой ноге), эскизы к русским былинам и «большое сердце с надписью «Русь» (на груди), в общем, подытожила Хасис, «это — созидательный национализм, без которого не может существовать ни одно государство».

Что касается ее, то следствие просто сделало ее сообщницей, поскольку ведь надо было следствию «подогнать» кого-то под сообщников. «И вот выбрали меня, его гражданскую жену». А вся ее вина в том, что «не сдала милиции любимого мужчину». Причем у нее ведь «есть алиби», которое, повторила она вслед за адвокатом Небритовым, подтверждается биллингом… Судья просил ее не интерпретировать биллинг по-своему.

— Ну, не виновата я в том, что не разговаривала в момент убийства Маркелова по телефону. Тогда всю страну надо судить, которая не разговаривала в тот момент по телефону. Тогда одного Мосгорсуда не хватит, — разгорячено отвечала на это Хасис. От ее бледности и слабости не осталось и следа.

В завершении она и Тихонов выступили с последним словом. Просили оправдать. Хасис говорила, что не жалеет о своей «правозащитной деятельности» в «Русском вердикте», о том, что оказывала помощь «мальчикам с широко распахнутыми глазами», осужденным за насильственные преступления на национальной почве.

— Прокуратура называет их маньяками, но вся их маньячность придумана дядьками в погонах. Эти дети рано или поздно выйдут, и им будет что вам сказать…

Судья попросил ее быть ближе к делу.

— Если мне даже не дают сказать последнее слово, о каком вообще праве может идти речь? Свое последнее слово я скажу лет через пять.

Тихонов, в свою очередь, сказал присяжным следующее:

— Если бы я убил Маркелова и Бабурову, я бы раскаивался. Перед лицом пожизненного заключения не до гордости. Но я не могу раскаяться в том, чего не совершал, даже понимая, чем мне грозит обвинительный вердикт без снисхождения. Подумайте, что сделает с вами ваша совесть. Вам потом с этим жить…

На этом Мосгорсуд завершил слушания по делу, объявив, что вердикт присяжных будет завтра.

Друзья!

Если вы тоже считаете, что журналистика должна быть независимой, честной и смелой, станьте соучастником «Новой газеты».

«Новая газета» — одно из немногих СМИ России, которое не боится публиковать расследования о коррупции чиновников и силовиков, репортажи из горячих точек и другие важные и, порой, опасные тексты. Четыре журналиста «Новой газеты» были убиты за свою профессиональную деятельность.

Мы хотим, чтобы нашу судьбу решали только вы, читатели «Новой газеты». Мы хотим работать только на вас и зависеть только от вас.
Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
Стать соучастником
Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera