Сюжеты

«На справедливость я не рассчитываю. На остальное – воля Божья»

В Минске начался суд над собкором «Новой» Ириной Халип

Этот материал вышел в № 49 от 11 мая 2011 года
ЧитатьЧитать номер
Политика

 

Суд над Ириной назначен в Заводском районе Минска: далеко от центра, не по месту прописки, - дурной знак. Хороший знак – что судьи Жанны Брысиной нет «в списках»*. «Ничего, скоро будет», - мрачно говорит мама Иры Люцина Юрьевна. За полчаса...

Суд над Ириной назначен в Заводском районе Минска: далеко от центра, не по месту прописки, - дурной знак. Хороший знак – что судьи Жанны Брысиной нет «в списках»*. «Ничего, скоро будет», - мрачно говорит мама Иры Люцина Юрьевна.

За полчаса перед началом заседания перед дверями суда – толпа правозащитников и журналистов. В сторонке стоят короткостриженные юноши в розовых рубашках – члены БРСМ, белорусского комсомола. Их приводят на все процессы, и когда в суд пытаются пройти правозащитники и журналисты, места оказываются уже заняты.

В этот раз в зале всего 40 мест. Большую часть занимают родственники обвиняемых, наблюдатели от ОБСЕ и иностранных посольств. Вместе с Ирой судят сопредседателя партии «Белорусская христианская демократия» (БХД) Павла Северинца и члена штаба кандидата в президенты Николая Статкевича Сергея Марцелева. Все трое обвиняются в «организации и подготовке действий, грубо нарушающих общественный порядок, либо активном участии в них». Наказание - до трех лет.

В ночь после выборов 19 декабря все трое оказались в СИЗО КГБ. Северинец и Марцелев остаются там до сих пор, Ира с 29 января - под домашним арестом. В доме круглые сутки дежурят двое «дядей КГБ», как называет их трехлетний сын Иры Данька. Ирине нельзя покидать квартиру, подходить к двери и телефону, читать письма, видеться с кем-либо, кроме родителей, сына и адвоката. Перед судом, рассказывает Люцина Юрьевна, даже подстригаться Ире пришлось самой. Ирина парикмахер очень переживает. Не за стрижку, за срок.

В зале суда обвиняемых разделили: Павел и Сергей – в зарешеченной клетке, Ирина – между двумя охранниками на скамье около адвокатов. Как считают в Минске, если мера пресечения – СИЗО, то и срок будет большим. Если обвиняемый ждал суда дома – отделается условным. Метод не точнее святочного гадания, но на это не обращают внимания: формальная логика на политических процессах все равно не работает.

«Закона-то нема»

10.00. Судья устанавливает личности обвиняемых. Павел Северинец оказывается ранее судим. «Осуждено незаконно на три года. Освобожден досрочно, - говорит Павел по-белорусски, - Почему? Да сверху приказ дали. Закона-то нема».

В 2005 году Северинец, тогда активист «Молодого фронта», был обвинен в организации акции протеста после референдума**. Приговор – три года колонии-поселения. Политического лидера отправили в деревню Малая Ситно на лесоповал. Как вспоминал он потом, вокруг был густой лес, сотовая связь не ловилась, а самым ходовым товаром деревни был стеклоочиститель «Максимка». Но вскоре в стране начался кризис, и в обмен на снижение европейских экономических санкций политических заключенных начали выпускать.

…Павел Северинец заявляет отвод судье: «Не то чтобы я имел что-то лично против Вас…Я не верю в правосудие при действующей политической системе».

- Не хватало, чтобы вы знали меня лично, - обижается судья, исчезает в совещательной комнате и отвод судьи отклоняет.

Ходатайство об изменении меры пресечения для Иры Халип также отклонено: она обвиняется в преступлении средней тяжести, поэтому – все то же домашний арест.

Зато суд соглашается приобщить к делу журналистские награды Халип. Адвокат Иры Анна Бахтина зачитывает их список, и в зале нарастает веселый гул: российское «Золотое перо», премия журнала Time «Герой Европы», награда за серию очерков о внесудебных расправах в Белоруссии, а также премия «Свободное слово» за публикацию «Евангелие от ЛУКАвого».

Конопатский против

Предъявление обвинений начинается около 11.30. По словам прокурора, подсудимые «неоднократно призывали к участию в несанкционированном мероприятии», распространяли «заведомо ложную информацию о недемократичности выборов», не подчинялись «законным действиям власти». Из-за их «преступных действий» толпа митингующих вышла на дорогу, нарушена была работа Минского метрополитена, МинскТранса, магазина «Евросеть», отделения обмена валюты №37, Республиканского дворца культуры профсоюзов и ресторана McDonalds.

Недополученная прибыль МинскТранса - 159 475 руб., McDonalds - 8 млн 500 тыс, частного предпринимателя Конопатского - 200 тыс.рублей. В зале – снова смех: не знаю, как Конопатский, но большинство остальных предприятий на предыдущих судебных процессах уже заявили, что претензий к демонстрантам у них нет.

В европейском пресс-офисе McDonalds нам сообщили, что охрана минского ресторана «была обеспокоена безопасностью посетителей и сотрудников [во время митинга 19 декабря], и менеджмент принял решение закрыть ресторан раньше обычного. Никаких жалоб на  повреждения компания не имеет».

Это же подтвердила пресс-секретарь «Евросети» Ульяна Смольская: представитель компании был вызван в суд как свидетель, и заявил: претензий компания не имеет, ущерба не понесла.

У Иры – дополнительные обвинения. По словам прокурора, она «шла в голове колонны и личным примером вела других за собой”.

Ирина и Павел Северинец свою вину отрицают.

- Вину полностью признаю, - вдруг говорит Сергей Марцелев.

«Аля, на площади будет жарко»

Как перешептываются в Минске, в СИЗО КГБ Сергей Марцелев сначала держался. А потом всё подписал.

Марцелев – один из немногих, признавших свою вину. На прошлых судах таких обычно отправляли в связке с неподписавшими, чтобы наглядней были обвинения.  Стоя в железной клетке суда, он рассказывает все: в каком ресторане встречался с кандидатом Статкевичем, какую программу для него сочинял, как выступал в телеэфире: «Я считал, что это было  4 декабря, но как сообщили мне органы предварительного следствия, это было пятое». Как перед митингом написал в Skype своей знакомой: "Аля, на площади может быть жарко". Кажется, это «жарко» особенно заинтересовало следствие.

- Вы знали, что митинг на площади не санкционирован? – спрашивает прокурор.

- Мне не было доподлинно известно, подавал ли кто-то из кандидатов заявку на митинг.

- А почему вы туда пошли?

- Я думал, что кто-то подавал…

«Совсем сломали парня», - вздыхают в зале. Но осуждения не видно. Информация выходит даже из СИЗО КГБ, и все уже знают, что за чистосердечное признание предлагают скостить полгода. Да и слишком легко представить себя на месте Марцелева: от тюрьмы в Минске не зарекаются.

 - Какие варианты развития событий на площади вы обсуждали со Статкевичем? – продолжает прокурор.

- Он сказал, что планировать бессмысленно, так как мы не знаем, как поведут себя МВД, внутренние войска.

- То есть вы не отрицали любое развитие событий?

- Инициатором других, не мирных вариантов, была исполнительная власть.

«Другой вариант» и случился: когда Марцелев со Статкевичем были около штаба кандидата Некляева, Марцелев, по его словам, услышал команду “Работаем”, около него разорвалась светошумовая граната. “Я был контужен. На нас напала группа из 25-30 людей в масках. Я увидел, что Некляев лежит на земле, его лицо залито кровью, он был без сознания. Мы понесли его в штаб”.

- Будучи на площади, вы слышали требование ГАИ освободить проезжую часть? – не интересуется деталями нападения прокурор.

- Один раз.

- А что именно вы делали на площади?

- Скандировал с остальными «Жыве Беларусь!» На этом моя функция заканчивалась…

Следить за допросом неловко. Кажется, будто слушаешь разговор детей, неловко пытающихся скрыть, кто из них съел варенье. Хочется дать подзатыльник обоим и отправить к мамам. И всякий раз угадываешь, что сейчас будет происходить. Марцелева спрашивают про учебу в Польше – значит, будут делать из него западного наймита. Вспомнили работу на Статкевича – значит, повесят на кандидата еще одно обвинение.

- Так в чем вы признаете свою вину? – спрашивает прокурор.

- 5 декабря 2010 года я действительно позвал граждан собраться на Октябрьской площади. Находясь там, двигаясь в составе колонны, я вышел на проезжую часть и дошел до площади Независимости, препятствуя работе ряда учреждений.

- Вы могли идти по тротуару? 40 тысяч людей могут идти по тротуару? – бросает ему спасательный круг адвокат Иры Анна Бахтина.

- Наверное, нет...

- Может ли выкрикивание лозунгов привести к нарушению работы предприятий? – настаивает Бахтина. Кажется, обвинение сейчас развалится, от признания ничего не останется, все пойдут домой.

- Адвокат Халип не перепутала свои функции? – поднимает брови судья.

Кесареву суду

Следующим допрашивать должны Павла Северинца. Отвечать он отказывается.

- Северинец, вы решили с нами поиграть? – раздражается судья.

Тот удивленно поднимает глаза. Пять месяцев в СИЗО он молчал. Не отвечал на вопросы следователей, не шел на контакт.

- Это политическое дело, - Павел одергивает черный пиджак. Все время заседания он стоит посреди металлической клетки, не соглашаясь сесть. - Даже господь наш Иисус Христос кесареву суду показания не давал, потому что суд был неправедный... Меня держали под стражей, не давали встретиться с родными, исповедаться или причаститься. На справедливость я уже не рассчитываю. На остальное – воля Божья.

Повисает пауза. Как потом скажет мне сопредседатель БХД Алексей Шеин, это обдуманная позиция Павла: “Мы все понимаем, что провосудие не существует, решения принимаются в администрации президента. Суд – это бутафория, костюмированное представление. Остается или искать возможные для себя рамки сотрудничества со следствием, или отказаться от него вообще. Это вариант смелый: те, кто не сотрудничает со следствием, проводят все предварительное заключение в СИЗО, прокурор просит для них максимальный срок. Видимо, Павел к этому готов».

Полная площадь тимуровцев

-Мне 43 года. Из них 22 я занимаюсь журналистикой. Это моя любимая работа. К сожалению, все белорусские газеты, где я работала, одна за другой были закрыты. Работа на «Новую газету» и «Эхо Москвы» – единственный способ сохранить своего читателя.

Ирину Халип допрашивают последней. Она говорит спокойно и с усмешкой, как будто дает интервью плохо подготовленному репортеру.

– Я была доверенным лицом своего мужа Андрея Санникова. Я вообще во всем поддерживаю своего мужа. Иначе я была бы замужем за кем-нибудь другим.

Стоя спиной к залу, Ирина рассказывает, как ее муж говорил, что на митинг нужно одеться теплее: придется ждать, пока объявят окончательные результаты голосования: «Мы должны быть уверены, что выборы сфальсифицированы». Как машину, где они ехали с мужем, остановили, и неизвестные люди грубо вытащили их наружу, поставили ее лицом на капот, как в американских боевиках, а Санникова били ногами: «Только по дороге в СИЗО мне сообщили, что я задержана. Все, что было до этого - какие-то жуткие незаконные действия».

- Тут присутствуют термины не из юриспруденции а из философии, - Ирина взмахивает обвинительным заключением, - «Использовала надуманные утверждения». Что значит «надуманные»?! «Личным примером увлекла остальных за собой». Это терминология пионерского лагеря! «Тимуровец пошел копать картошку и увлек остальных за собой». На площади собрались единомышленники. Они голосовали за разных кандидатов, но все думают, что один человек не может находиться у власти десятилетиями, что нельзя  менять конституцию по своему усмотрению, нельзя фальсифицировать выборы. Люди скандировали "Жыве Беларусь!" не потому что их кто-то увлек, а потому что они этого хотели.

Ирина последовательно опровергает все обвинения: она не призывала людей придти на митинг, но публично говорила, что будет там: «Я как Остап Бендер, чту уголовный кодекс, но еще больше чту конституцию, которая дает нам свободу собраний и публичных шествий». Что не была ознакомлена с предупреждением, которое прокуратура вынесла ее мужу: «Я не знаю закона, по которому муж и жена признаются одной сатаной. Мне бы успеть перечитать Томаса Манна, я не могу тратить время но чужие предупреждения из прокуратуры».

Лица Ирины не видно, но от фигуры веет абсолютной уверенностью. Только позже, расшифровывая запись допроса, я слышу, что ее голос иногда дрожит.

- На площади были 40 тысяч человек. Я не понимаю, почему для одних это обернулось статьей 293 о массовых беспорядках, для других 342-й («подготовка действий, грубо нарушающих общественный порядок)», третьи отсидели 15 суток, остальные до сих пор боятся, вдруг за ними придут.

- А вы до сих пор не поняли, что все совершали не одни и те же действия? – с иронией спрашивает прокурор.

- Единственное действие, которое отличалось, совершали те, кто бил стекла, - отрезает Халип.

- «Достоверно зная, что собрание граждан несанкционированно» - зачитывает Ирина, - Да, я знала. Я и была задержана в административном порядке, доставлена в СИЗО Окрестина, и свои 15 суток уже отсидела с лихвой. Раз в 10, как минимум, больше. Единственное, что я признаю: поскольку проспект был перекрыт, то некоторые пассажиры добрались до своих остановок автобуса на 15-20 минут позже. Но это случилось один раз. Из-за президентского кортежа мне приходилось застревать в автобусе неоднократно».

Заседание заканчивается. Словно в насмешку, Иру увозят домой с кортежем. Правда, под конвоем и внутри автозака. 

* Составленных главами МИДов стран Евросоюза списках невъездных в Европу белорусских юристов, чиновников и журналистов.
** Тогда по результатам референдума 18 октября 2004 года президент стал избираться на неограниченное количество сроков

Друзья!

Если вы тоже считаете, что журналистика должна быть независимой, честной и смелой, станьте соучастником «Новой газеты».

«Новая газета» — одно из немногих СМИ России, которое не боится публиковать расследования о коррупции чиновников и силовиков, репортажи из горячих точек и другие важные и, порой, опасные тексты. Четыре журналиста «Новой газеты» были убиты за свою профессиональную деятельность.

Мы хотим, чтобы нашу судьбу решали только вы, читатели «Новой газеты». Мы хотим работать только на вас и зависеть только от вас.
Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
Стать соучастником
Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera