Сюжеты

Посредник между головой и руками

Канны-64: жестокие игры для детей и волшебная терапия для взрослых

Этот материал вышел в № 52 от 18 мая 2011 года
ЧитатьЧитать номер
Культура

Лариса Малюковаобозреватель «Новой»

Отцы и жертвы Показавшаяся в первые дни случайной тема детства (изломанного, проблемного) стала на Каннском смотре не просто сквозной, но и навязчивой. После дьявольской жестокости подростка Кевина нас посетил аккуратнейший педофил Михаэль...

Отцы и жертвы

Показавшаяся в первые дни случайной тема детства (изломанного, проблемного) стала на Каннском смотре не просто сквозной, но и навязчивой. После дьявольской жестокости подростка Кевина нас посетил аккуратнейший педофил Михаэль (его именем назван дебют режиссера Маркуса Шляйнцера, работавшего с Хайнеке и Зайдлем). Изучив «тему», автор не живописует монстра. Его герой — невзрачный клерк, дождавшийся повышения по службе. Жизнь в сотах обособленного мира не предполагает всматриваться в бытие соседей, да особенно и не засмотришься: жизнь скрыта за моторизированными жалюзи. Михаэль кормит своего десятилетнего «подопечного», накрепко спрятанного в подвале. Стрижет, водит в зоопарк, наряжает с ним елку, бросается снежками. Может, даже тоскует по взаимной любви? Но когда ребенок заболевает, на всякий случай копает в лесу могилу. Самое отвратительное, когда Михаэль… улыбается. Прозрачные глаза излучают радиацию. В тихом триллере австрийский режиссер рассматривает «обыденность происходящего». Но ничего нового в истории «продолженного» надругательства над детьми (Австрия долго не могла поверить новостным сюжетам о Наташе Кампуш, запертой в погребе маньяком на 8 лет) фильм не добавил. Шляйнцер по-немецки точен, его режиссура — скальпель, вскрывающий «ткань» проблемы. Холодно, бесстрастно, уныло.

Обладатель «Золотого медведя» за короткометражку, швед Рубен Остлунд привез в Канны полнометражную «Игру»: жестокие психологические игры темнокожих тинейджеров с их жертвами — десятилетними гетеборгцами. Остлунд не играет ни в политкорректность, ни в ксенофобию. Он следит за тем, как «стокгольмский синдром» парализует волю жертвы, превращается в «пластилин» для лепки жутковатой реальности. Уродливая игра в «кошки-мышки» притягивает непредсказуемостью.

Настоящим художественным высказыванием об отцах и их жертвах стал «Мальчик на велосипеде» братьев Дарденн (дважды уже удостоенных каннского золота). Двенадцатилетний Сирил фанатично мечтает разыскать отца, сдавшего его в приют, и вернуть велосипед, который преступный отец продал. С велосипедом — легче, его вернет озабоченная судьбой мальчишки парикмахерша Саманта. Она же забирает колючего Сирила на выходные, пытаясь оградить от враждебного, в том числе и уголовного мира, согреть, научить быть любимым. В фильме нет ни педофилов, ни серийных убийц. Но, когда фигурка в красной курточке несется на велике по сонному городку, за ребенка становится страшно. Это класс режиссуры, которая мини-средствами, без демонстрации насилия, без натужности умеет простейшую историю собрать в эмоциональный луч, вызвать зрительское сочувствие, задать сложные этические вопросы.

Судя по целому отряду каннских картин — мир, в котором мы с вами живем, обречен на вымирание. Ребенку (по каннской версии — именно мальчику) даже в благополучной Европе выжить нелегко. Он обворован взрослыми, лишившими его детства. Подобно грызунам, человечество пожирает потомство, тем самым перечеркивая собственное будущее.

На показ «Михаэля» я продвигалась по Круазетт в тесной толпе. И один спортивный мальчуган ловко швырнул мне под ноги мяч, я пала как подкошенная. Вмиг расступилась сочувствующая толпа. «Немедленно извинись перед мадам», — переживал отец будущего Зидана. «Я больше не буду», — пообещал мне гипотетический Зидан (или Кевин). Тут-то и подумалось, что с «мальчиками» фестиваль действительно «перебрал».

Рама для сотворения мира

«Дерево жизни» — всего пятая картина непрогнозируемого Теренса Малика (периодически он возникает из небытия, чтобы представить эпохальные или «Дни жатвы», или «Тонкую красную линию», между которыми интервал 20 лет) — вызвала бешеный интерес прессы. Уже в восемь утра секьюрити закрыли вход в кинотеатр «Люмьер» для журналистов.

Это философская поэма о… Впрочем, всё, что вы прочитаете о фильме, будет лишь субъективным и неточным описанием. Сюжет, как обычно для Автора, — рама для полотна, которое пишется порой выспренно, но исключительно кинематографическим языком. Которое есть поэзия мысли. Воплощенные в метафорических медитациях размышления о бренности жизни, ее мощи и красоте. Формальная фабула: архитектор Джек (Шон Пенн) пытается прорвать круг одиночества, крах иллюзий с помощью «путешествия в обратно». Импрессионистические вспышки освещают хрупкий мир его семьи. В начале был Свет. Руки и поцелуи на ночь грациозной рыжеволосой мамы (Джессика Честейн), окрики авторитарного отца (Брэд Питт), делающего из своих троих сыновей настоящих мужчин (не «Да, папа!» — а «Да, сэр!»). С помощью образных фрагментов, перетекающих друг в друга стихий, разноцветного света Малик рифмует этапы мироздания с этапами сотворения и истории «одной техасской семьи». Вместе с выдающимся оператором Эммануэлем Любецки творит магию микро- и макрокосмоса. Малика интересует область тайного, недоступного. Любовь, которая улыбается миру. Природная Красота каждого дня. Вера, подвергающаяся испытанию сомнением и концентрирующаяся в детской молитве: «Помоги быть!» Для режиссера главная задача — рассмотреть это «быть». Из черной дуги горизонта рождается солнце, океан засыпается пустыней, простейшие, водные черепахи, динозавры преображаются в светящуюся ступню младенца. Это опыт познания — сфокусировать все чудесные составляющие элементы «живого».

«Никогда не возвращайся в прежние места», — предупреждал Геннадий Шпаликов. Герой Шона Пенна «возвращается» в эпилоге этой своевольной киносимфонии (в саундтреке помимо оригинальной музыки Александра Десплата используются фрагменты 35 произведений от Баха и Малера до Канчели и Ашкенази). Это визуальная «ода к радости». По мелководью (аки посуху) идет сама «жизнь» — все, кого знал, помнил, любил. «Там, где — Боже мой!/ —  Будет мама молодая/ И отец живой».

Сердцу не прикажешь

Если Малик озабочен духовной культурой, то Мишель Хазанавичюс сделал «Артиста», чтобы порадовать публику. Не ширпотребом, а первоклассным зрелищем. Его «Артист» возвращает в детство… сам кинематограф. Туда, где еще молодые Линдер, Чаплин, Пикфорд, Гарбо, Гриффит и Ланг.   Где о берег тишины бьются волны расстроенного пианино. Беззвучно рыдают, хохочут… набравшие в рот воды. Выстрелы и взрывы обозначаются титром «БАХ!»

Это история звезды Джорджа Валентино (Жан Дюжарден), который после блистательной карьеры переживает кризис в связи с приходом Звука (этот сюжет явно взят из воспоминаний Чаплина) и которого спасает звезда нового поколения Пеппи Миллер (Беренис Бежо). Картина искусно стилизована под «немую фильму», смотрится на одном дыхании, остроумна (чего стоит каскад выдумок Валентино, «зависшего» на сцене и мешающего выходу других артистов). Хазанавичюс пародирует и шпионские триллеры Ланга (из которых произросли и Хичкок, и Джеймс Бонд), и собственные пародии на бондиану («Агент 117»). К слову сказать, очередной фильм «любимчика публики» называется «Русское дело Джорджа Валентино».

Дюжарден и Бежо — виртуозы, постигшие язык тела, обнаруживающие в мимике, жесте все оттенки чувственности. Хрестоматийные гэговые сценки, игра с жанрами (от шпионского боевика до мелодрамы), декорации, воспроизводящие первые голливудские студии, дома звезд (Пеппи Миллер живет в реальном доме Мэри Пикфорд), да и сами герои — собирательный портрет звездного немого Голливуда… Завораживающая игра в кино. Объяснение в любви к кинематографу. Тому самому, который вроде бы неузнаваемо изменился: оцифровался, эмигрировал в виртуальность, калькулирует свой «кошелек» до начала съемок. Однако порой и нынешний экран вспоминает завет любимого режиссером Хазанавичюсом классика Фрица Ланга: «Посредником между головой и руками должно быть сердце».

Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera