Сюжеты

Фабрики звезд

Про тюрьмы «для особых случаев», или О встрече с Ириной Халип

Этот материал вышел в № 58 от 1 июня 2011 года
ЧитатьЧитать номер
Общество

Ольга Романоваэксперт по зонам, ведущая рубрики

 

Безобразно работает КГБ, просто безобразно. Вот корреспондент «Дождя» Родион Мариничев был задержан в Минске после интервью с Ириной Халип, выдворен, и ему запретили в течение пяти лет въезжать в Белоруссию. Это было в понедельник. А всю...

Безобразно работает КГБ, просто безобразно. Вот корреспондент «Дождя» Родион Мариничев был задержан в Минске после интервью с Ириной Халип, выдворен, и ему запретили в течение пяти лет въезжать в Белоруссию. Это было в понедельник. А всю пятницу мы с Ирой дивно провели время в центре Минска, у фонтана: и интервью сделали (прекрасный режиссер Валерий Балаян снимал), и два раза пообедали, и пива выпили… Видимо, КГБ в пятницу был страшно занят — деньги менял, там с этим делом большие проблемы. Обернулись, стало быть, к понедельнику.

Много о чем мы с Ирой поговорили: как ни крути, две зэчки. Ира дважды зэчка — и сама посидела, и жена зэка, Андрея Санникова, кандидата в президенты Беларуси на выборах 2010 года, пятерочку ему присудили. Стала спрашивать подробности про братскую белорусскую тюрьму, и вот что я вам скажу как краевед: кое в чем это санаторий, кое в чем — концлагерь.

Сразу оговорюсь: речь идет не об обычной тюрьме, а о тюрьме КГБ в Минске. Как я понимаю, это не аналог нашего «Лефортова» — скорее аналог четвертого корпуса «Матросской Тишины», он же — специальный следственный изолятор № 1, он же — «Кремлевский централ», он же ИЗ-99/1, он же — «Подводная лодка», он же — «Фабрика звезд» и т.д. Тюрьма «для особых случаев» — Френкель, Ходорковский, Кумарин и т.д. Подробности жизни и быта описаны в книге «Замурованные» бывшего сидельца «девятки» Ивана Миронова. Трудно сказать, что «лучше» — сидеть в спецтюрьме или «как все». Если говорить сильно упрощенно, то в «девятке» сидят «по уставу», в других местах — как договоришься, как сможешь или как все, а случаи бывают разные. Судя по всему, минская внутренняя тюрьма КГБ по своему устройству больше всего смахивает на нашу «девятку».

Тюрьма КГБ очень маленькая — если хотите, «камерная», извините за выражение. Содержалось там 18 человек — и мужчины, и женщины, и экономические, и политические, и «бээсники» («безопасное содержание», они же — «бывшие сотрудники»). Со слов Иры опишу, конечно, женскую часть — а российские реалии знаю по московской «шестерке» на Шоссейной, у меня там много подруг и знакомых сидело, там содержатся женщины и как раз «бээсники» (Евсюков, например, там сидел). Что меня больше всего поразило в «женской» части минской тюрьмы, так это лак для ногтей (девочки из нашей «шестерки» меня поймут). Им разрешалось иметь лак! И лекарства, и косметику, и даже краску для волос — правда, не в камере, а в закрытом шкафчике в предбаннике, есть там такое архитектурное устройство. С лекарствами, конечно, были перебои — то можно, то нельзя, ну так это и у нас так, но скорее нельзя, чем можно. Когда косметики не хватало, делали маски из каши — из овсянки, разумеется. Были проблемы и с передачами — в какой-то момент девчонки выразили свое крайнее неудовольствие, и в магазин (при тюрьме) завезли для них сладкое, в том числе зефир и пастилу, а в этом деле белорусы большие специалисты, я бы сказала, непревзойденные. Очень туго было с чтением: книги не передавали никак (с этим я в свое время столкнулась и в Бутырке, но быстро сообразила, что книги надо не просто передавать, а отдавать с заявлением «Для пополнения библиотечного фонда», тогда они доходят). Зато разрешали читать любовные романы из тюремной библиотеки — девочки их вслух читали, как юмор. Когда надоедало, пели песни — но ни разу не вспомнили общеизвестное, типа «Беловежской пущи» или «Белый аист летит». Пели Некляева, тоже узника и тоже кандидата в президенты-2010, в особенности его песню «Белае віно і чырвонае». Я такой не знаю — ну так Ира мне спела на лавочке у фонтана. Ира поначалу объявила в тюрьме голодовку, но тюремное начальство, помучившись кормить ее насильно, отобрало у сокамерниц сигареты. И хотя сокамерницы отнеслись с пониманием, Ира тоже проявила мудрость и голодать прекратила.

«Экономические» и «бээсницы» встретили поначалу «политических» настороженно, а потом разница стерлась — но не с «бээсницами». Сидела с ними знаменитая следовательница, поначалу она пыталась всех строить, но ее быстро укоротили, потом била на жалость и солидарность — дескать, женщин никогда не сажала, ну так ей напомнили. С этим контингентом у нас тоже никакой душевности не предполагается.

Мужчинам, рассказывает Ира, было сложнее. Как только появились в тюрьме «политические», к ним были приспособлены спецохранники в масках. Самое невинное, что они проделывали, — заставляли сворачивать постель с матрасом в тугой ролик и бегать с полной выкладкой по лестницам тюрьмы, типа — зарядка. И Ира слышала о пытках — но подробностей не знает, а так врать не будет. Но главная пытка — отсутствие вестей от мужа, мамы и четырехлетнего сына. Когда Иру арестовали, все, что она знала о сыне, — что его забирает опека. Мама Иры сына чудом отстояла. Но Ире об этом не говорили.

…Интересную сцену наблюдала в одном минском учреждении, вполне невинно-социальном. Две милые девушки приглядывались друг к другу, потом одна другой говорит: «А мы с вами не виделись ли в Гродно, в СИЗО?» Надо же — мы тоже друг друга издалека опознаём.

Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera