Расследования

Полиграф и полиграфычи

Судебные экспертизы позволяют судам и правоохранителям готовить «правильные» приговоры, а специалистам-частникам — неплохо зарабатывать на правосудии

Фото: «Новая газета»

Этот материал вышел в № 113 от 10 октября 2011
ЧитатьЧитать номер
Политика

Зинаида БурскаяКорреспондент

 

Судебные экспертизы позволяют судам и правоохранителям готовить «правильные» приговоры, а специалистам-частникам — неплохо зарабатывать на правосудии

 

Петр Саруханов — «Новая»

Судебная и правоохранительная системы в России деградировали настолько, что не всегда уже справляются даже с теми заданиями, которые охотно готовы выполнить – в силу коррупционной или административной мотивации. Дело не клеится у следствия, разваливается в суде, а «правильный» приговор выносить надо. Как быть?

Уникальные возможности предоставляют в этом случае психологические и психофизиологические экспертизы, ведь перед экспертом, в обход требований закона, всегда можно поставить чисто процессуальный вопрос: совершал обвиняемый преступление или нет. И, получив однозначный ответ, подписать приговор.

Быстро. Надежно. И главное — никакой ответственности. Материально заинтересованный «носитель специальных знаний» сделает всю грязную работу и за следствие, и за суд.

Моя милиция

– Непрофессионализм? Да, в первую очередь.

С Ярославой Комиссаровой, судебным экспертом 111 Главного государственного центра судебно-медицинских и криминалистических экспертиз Минобороны, доцентом Московской государственной юридической академии имени О.Е. Кутафина, беседуем на кафедре криминалистки.

Раньше абитуриенту для поступления в юридический вуз нужно было иметь не меньше двух лет трудового стажа (который мальчикам обычно заменяла армия). Первокурсниками становились в 20-22 года, выпускались — в 25-26. А сейчас...

– … школа, ЕГЭ, веселая студенческая жизнь, а в 22 года бывший студент, у которого отсутствует минимальный жизненный опыт, которому родители до сих пор сопли подтирают, заканчивает институт и идет работать следователем.

– Когда в начале 2000-х сразу после вуза я пришел работать в прокуратуру, по местным меркам опытным считался следователь уже с двухлетним стажем. Зарплата тогда была в районе 12 тысяч, но я знал, на что шел, – рассказывает адвокат Антон Кожемякин. – А когда у меня родился ребенок и деньги закончились через неделю, я ушел. Теперь адвокат. Адвокат «педофила».

Экспертизы

Необходимость навести порядок в сфере судебной экспертизы признавали еще во второй половине девяностых. В 2001 году был принят закон о государственной судебно-экспертной деятельности, а в 2003 году, в попытке привнести больше состязательности в уголовный процесс, были внесены изменения в Уголовно-процессуальный кодекс. Самостоятельным доказательством было признано не только заключение эксперта, но и «заключение специалиста». Экспертизы могут быть назначены только судьей или следователем, а «специалист» готовит свое заключение по обращению любой стороны процесса, в том числе — в форме рецензии на заключение эксперта.

Наше законодательство не дает четкого ответа на вопрос, кого можно считать экспертом или специалистом, а кого — нет. По сути, им может стать любой человек «с улицы», с любым дипломом или сертификатом, подтверждающим наличие «специальных» знаний, которыми юристы не обладают.

– Абсолютизация доверия к носителю специальных знаний, которую мы наблюдаем последние годы, - не что иное, как очередной симптом непрофессионализма и «юридической слабости» судей и следователей, - подтверждает Комиссарова. - А кто такой эксперт или специалист? Где гарантия, что в процесс будет вовлечен профи, а не обыкновенный недоучка?

И пару слов о материальной заинтересованности независимых экспертов. Когда для человека проведение экспертиз — единственный источник дохода, он начинает зарабатывать на уголовном судопроизводстве. В прямом смысле.

Переаттестация

Нездоровый ажиотаж вокруг полиграфа продолжается в нашей стране уже не первый год. Само изобретение не ново, но экспертов-полиграфологов в Институте криминалистики ФСБ начали готовить только в 1996 году, а внедрение психофизиологических исследований с его помощью в судебной и следственной практике пришлось уже на двухтысячные.

Начало чистки рядов силовых ведомств и реформирование милиции в прошлом году вдохнули в «детектор лжи» новую жизнь. Не очень грамотные силовики и депутаты попытались представить его в качестве универсального средства для борьбы с коррупцией, гарантии успешности процедуры переаттестации.

Но что толку говорить о кадровом скриннинге, если даже в ходе судебных экспертиз допускается масса ошибок, а результаты полиграфологического исследования можно купить — впрочем, как и результаты любой другой экспертизы.

Антипедофильская кампания

– По моим наблюдениям, суды и следователи крайне неохотно соглашаются на проведение психофизиологического исследования и почти всегда отклоняют ходатайства адвоката о его проведении, - подтверждает известный адвокат Владимир Самарин. - И только в одном случае суд и обвинение охотно идут на полиграф — если полностью уверены в результате.

Преступления в отношении детей и педофилия, в частности, для любого общества тема остро-болезненная, и часто становятся предметом популизма.

Поводом для очередной волны высказываний на тему педофилии стало досрочное освобождение в 2009 году пермского депутата Игоря Пастухова, отсидевшего за изнасилование несовершеннолетнего всего три года. Тогда же президент Медведев высказался о необходимости ужесточения наказания для педофилов, а через несколько месяцев внес в Госдуму соответствующий законопроект, который депутатами был отклонен — за недостаточную жесткость, зато инициатива нашла горячую поддержку среди сообразительных политиков и общественных деятелей. Особенно активен был уполномоченный по правам ребенка в России Павел Астахов, обнаруживший в Думе ни много ни мало — настоящее «педофильское лобби». Скандал с питерским педофилом (пять доказанных эпизодов), который весной 2010 года получил условный срок, позволил политикам сформулировать отчетливый политический заказ на вынесение как можно большего числа жестких приговоров.

В это же время, по наблюдениям московских адвокатов, столичные следователи стали поднимать из архивов все закрытые дела двух-трехлетней давности. В эту волну попало и дело Багдасаряна. В самый разгар антипедофильской кампании «составили» дело Макарова.

Багдасарян

Дело Багдасаряна Антон Кожемякин принял уже в суде.

Армен Багдасарян и Наталья Максакова начали близко общаться в октябре 2006 года. К тому моменту у Армена были дети от предыдущих браков и собственный бизнес, Наталья жила в коммуналке с шестилетней дочерью и мамой. Армен помогал Наталье деньгами, покупал продукты, одежду, дарил золотые украшения, по просьбе мамы забирал Кристину из садика. В начале января Армен решил уйти от Натальи (по его мнению женщина уделяла излишне много внимания другим мужчинам и продолжала поддерживать близкие отношения с бывшим мужем — папой Кристины), однако давно намеченную «семейную» поездку в Египет решили не отменять. По возвращении в Москву Армен с Натальей разошлись. А через несколько дней Наталья отнесла заявление в милицию: «показывал порнофильмы, трогал, раздевал, домогался, совершал, бил, угрожал, кормил таблетками».

Уголовное дело смогли возбудить только с четвертого раза. И закрыли «за отсутствием события преступления».

Показания девочки в целом совпадали с тем, что изложила в заявлении мама, однако были бессвязны — на допросах ребенок отвечал на наводящие вопросы, но целиком воспроизвести картину происходящего не мог. В ходе судебно-медицинского освидетельствования, которое было проведено практически сразу после того, как мама девочки обратилась в милицию, никаких телесных повреждений и следов их заживления обнаружено не было, целостность девственной плевы нарушена также не была, что подтвердилось и в ходе судебно-медицинской экспертизы.

Однако при психологическом обследовании, который проводили специалисты Центра психолого-медико-социального сопровождения «Озон», «был выявлен комплекс поведенческих и психологических нарушений, характерных для детей, перенесших сексуальные посягательства в течении продолжительного времени».

В 2008 году и Армен, и Наталья прошли исследование на полиграфе на Петровке, 38. По мнению специалиста, проводившего исследование, Багдасарян ничего скрыть не пытался. Максакова же исследованию противодействовала, однако специалист зафиксировал высокую степень реакции на вопросы о мести и попытках заставить на себе жениться.

С июля 2008 года, когда дело было закрыто, оно пролежало в архиве два года, без всяких попыток со стороны Натальи его возобновить. Однако весной 2010 года соответствующее постановление было отменено, а дело возобновлено для устранения противоречий между свидетельскими показаниями. Была назначена повторная экспертиза на полиграфе с привлечением независимого специалиста Игоря Нестернко.

В результате исследования Нестеренко признал ответы «нет» Багдасаряна на вопросы  о том, прикасался ли он к половым органам девочки, вводил ли пальцы рук или половой член во влагалище, обнажался ли сам, обнажал ли девочку, угрожал ли, ложными. В заключении так и написал: все указанные действия подозреваемый совершал.

21 апреля этого года Зюзинский районный суд Москвы приговорил Армена Багдасаряна к 10 годам лишения свободы с отбыванием наказания в колонии строгого режима.

Макаровы

23 июля 2010 года Алина Макарова упала со шведской стенки. Девочку доставили в больницу. Лаборанты обнаружили в пробе мочи мертвых сперматазоидов и обратились в милицию. Первое исследование биоматериала экспертами из Бюро судебно-медицинской экспертизы точного ответа на вопрос, присутствует ли в анализах девочки генетический материал отца, не дало.

Повторную экспертизу провели в Российском центре судебно-медицинской экспертизы Росздрава, результат: мужской ДНК в биоматериале нет. Результаты  гинекологического осмотра — насильственных действий над девочкой не совершали. Заключение центра психолого-медико-социального сопровождения «Озон» (того же, что давал заключение по делу Багдасаряна): судя по рисункам, которые девочка рисовала по просьбе психологов, она могла быть вовлечена в сексуальные отношения. Однако ни другими психологическими обследованиями, ни свидетельскими показаниями, ни показаниями Алины это так и не было подтверждено.

Отцу Алины Владимиру Макарову предложили в рамках доследственной проверки пройти исследование на полиграфе. Владимир отказался, пояснив, что не доверяет экспертам из правоохранительных органов, - боялся повторения истории с «Озоном». Экспертизу решили пройти «в частном порядке» с надеждой на дальнейшее приобщение к материалам дела. Исследование у Игоря Нестеренко обошлось им в 250 тысяч рублей: 150 — специалисту-полиграфологу, 100 — адвокату за «сопровождение».

После окончания тестирования Макарову было предложено пройти  «более детальную экспертизу» уже за 500 тысяч: 300 — Нестеренко, 200 — адвокату. Макаровы отказались. А через несколько недель заключение Нестеренко, из которого следовало, что Макаров действительно совершал все то, что вменялось ему следствием, оказалось в Следственном комитете Таганского района и было приобщено к делу в качестве… вещественного доказательства.

На это заключение Нестеренко Макаровыми было получено три отрицательных рецензии от специалистов как из государственных, так и частных экспертных учреждений. На непрофессионализм психологов из центра «Озон» указал рецензент из центра им. Сербского. Суд, тем не менее, только на основании заключений «Озона» и Нестеренко вынес обвинительный приговор. Месяц назад  Владимир Макаров был приговорен к 13 годам колонии строгого режима.

«Озон»

В компетентности психологов центра «Озон» специалисты из центра им. Сербского, чьи отрицательные рецензии фигурируют в обоих делах, сомневаются уже давно. Зимой этого года они обратились с письмом в столичную прокуратуру, которая провела проверку и обнаружила  массу нарушений, а управление образования г. Москвы приняло решение о нецелесообразности участия специалистов «Озона» в качестве экспертов при производстве экспертиз по уголовным и гражданским делам. Однако уголовно-процессуальный кодекс разрешает привлекать в качестве эксперта любое лицо...

 Освидетельствование в «Озоне» проходит каждый шестой ребенок в столице, в отношении которого могло быть совершено преступление сексуального характера. Именно такого рода заключения фигурируют и в деле Багдасаряна, и в деле Макарова.

– Центр Сербского в этой области — монополист, и он не заинтересован в том, чтобы у него появлялись конкуренты. Буквально за год до этого письма столичная прокуратура всегда приводила наш Центр в пример, а после него — еще до начала  прокурорских проверок – разослала по всем районным прокуратурам письмо, о том, насколько плохи наши специалисты, со ссылкой на авторитет центра Сербского, - так поясняет ситуацию руководитель «Озона» Евгений Цымбал.

Некоторые специалисты, напротив, утверждают, что монополистом является именно «Озон». Когда Татьяна Макарова — жена Владимира Макарова — пыталась найти психолога, который смог бы присутствовать при допросах дочери, то в какой бы Центр, специализирующийся на детской психологии, она ни обращалась, везде отвечали одно: «Такие услуги оказывает только «Озон».

Нестеренко

В начале прошлого года Гагаринский суд Москвы при повторном рассмотрении дела оправдал Дмитрия Тихонова, осужденного на 14 лет и к тому моменту уже отсидевшему два с половиной года за убийство. Гвоздем заседания и основанием для вынесения оправдательного приговора, как писали журналисты, стала проверка осужденного на полиграфе, проведенная прямо в зале суда специалистом-полиграфологом Игорем Нестеренко.

Этот «прецедент» стал важной ступенькой в карьере Нестеренко - история появилась на страницах многих газет. Но если той же «Российской газете» можно простить и неоправданно-восторженный тон, и некоторые неточности, совсем уж неуместной выглядела публикация, вышедшая в профильной «Адвокатской газете», - с указанием телефонного номера Нестеренко в конце статьи.

Пенсионер МВД Игорь Нестеренко (работал в угрозыске Московской области) - «лучший ученик» пенсионера ФСБ Юрия Холодного (см. справки).

– Муж очень хотел доказать свою невиновность. Начали спрашивать по знакомым, как можно пройти полиграф у независимого эксперта, посоветовали Юрия Ивановича Холодного. При личной встрече Холодный представил Нестеренко моему мужу, как своего лучшего ученика, - рассказывает Татьяна Макарова. - Цена (150 тысяч рублей) и тогда вызывала вопросов— Холодный показался нам профессионалом.

– Процедура началась в 18 августа 2010 года в 18.18 и была прервана в 22.30 — Нестеренко объяснил, что проводить исследование в ночное время он не может, потому что результаты будут некорректными, - вспоминает Макарова. - Они были бы некорректными в любом случае – в тот день муж сильно волновался. Днем ему сообщили о возбуждении уголовного дела, и Нестеренко об этом знал. По окончании исследования полиграфолог сказал, что результаты ему «не нравятся». В итоге предложил подождать-успокоиться и провести повторное «расширенное» исследование за 500 тысяч рублей (за свои услуги и услуги адвоката).

Макаровы взяли паузу — подумать. Начали узнавать, сколько стоят подобные исследования и все поняли.

– Цены на услуги полиграфологов сильно зависят от региона. Если не брать столицу, средняя цена по России — 10-20 тысяч рублей для судебной экспертизы. Стоимость судебной экспертизы в экспертном центре Минобороны — 30 тысяч рублей, - поясняет Комиссарова.

В конце августа Владимир Макаров позвонил адвокату и отказался и от повторного исследования у Нестеренко, и от услуг самого Богданова. За несколько дней до этого адвокат Богданов передал следователю ходатайство, в котором просил провести уже судебную экспертизу если и не с привлечением Нестеренко, то - Холодного или еще одного его ученика Р.С. Иванова.

– А 9 сентября Нестеренко отнес заключение по исследованию — хотя сам же говорил, что данные, полученные в тот день, не могли быть корректными — в следственный комитет по Таганскому району.

В дальнейшем, отвечая на вопросы журналистов, Игорь Нестеренко заявлял: «Это моя гражданская позиция».

Исследование Нестеренко вызвало много нареканий у специалистов: начиная с того, в каком состоянии находился опрашиваемый и времени ее проведения, заканчивая тем, как были сформулированы полиграфологом вопросы.

Из рецензии Центра им. Сербского: «... В проверочных вопросах (в двух из шести) исключающая часть вопроса, которая касается сексуальных действий в отношении дочери Алины, вынесена в конец вопроса, а начальная часть вопроса содержит описание формы сексуальной активности. Таким образом, реакции, возникающие в ходе исследования, могут наблюдаться у любого обследуемого лица, в ответ на описание форм сексуальной активности, которое помещается в начале вопроса... »

А от условий проведения исследования напрямую зависит корректность полученных данных. Необходимо исключить любые посторонние факторы, которые могут повлиять на результат. Опрашиваемый должен быть спокоен, ему должно быть психологически и физиологически комфортно (именно поэтому в соответствии с методическими рекомендациями исследования нежелательно проводить позже 15.00 и уж тем более вечером, когда человек устал). Полиграфолог, проведя предварительную беседу с обследуемым (она обычно занимает около часа: человеку объясняют, как работает устройство, подробно обсуждают с ним вопросы, которые будут звучать во время исследования), должен задавать вопросы абсолютно ровным, безэмоциональным голосом, исключая выделение каких-либо слов или фраз.

Каким образом специалист Нестеренко проводил исследование в случае с Макаровым, узнать, к сожалению, уже не представляется возможным. При том, что запись «процедуры» на видео считается хорошим тоном, и запись Нестеренко вел, видео, по словам специалиста, - «не получилось». Кроме того, предоставляя в Следственный комитет свое заключение, Нестеренко не приложил к нему некоторые полиграммы — в том числе и те, которые касались части вопросов, связанных с уголовным делом.  Объяснить внятно на суде, почему он их не предоставил, специалист не смог.

Схожим образом обстояло дело с проверкой на полиграфе Армена Багдасаряна. Разница лишь в том, что Нестеренко был привлечен к работе не по инициативе стороны защиты, а по инициативе следствия. По словам адвоката Багдасаряна Антона Кожемякина, его подопечный в личных беседах упоминал о том, как Нестеренко проводил исследование: во время экспертизы прерывался, курил, разговаривал по телефону... И это - «лучший ученик» Холодного, который считает возможным требовать 300 тысяч за свои услуги?

К слову, если бы суд обратился  в государственную экспертную организацию, экспертиза была бы проведена бесплатно. Во сколько обошлись следствию услуги «независимого» специалиста по делу Багдасаряна, нам узнать не удалось.

Что характерно, запись экспертизы с участием Багдасаряна Нестеренко также не смог предоставить. Однако в распоряжении «Новой» оказалось видео, на котором запечатлена работа специалиста Нестеренко в рамках другого уголовного дела (ВИДЕО). Просмотр снимает многие вопросы.

Вместо заключения

К сожалению, и центр "Озон", и полиграфолог Нестеренко - проблема не только дела Макарова и дела Багдасаряна. В сентябре Следственный комитет отправил в свои региональные подразделения письмо, которое содержит ссылку на непрофессионализм Нестеренко и указание исключить практику привлечения частнопрактикующих полиграфологов для проведения исследований по уголовным делам.

Однако нам кажется, что действия полиграфолога Нестеренко и Ко  должны получить иную - правовую - оценку. Например, в соответствии со статьей 159 УК РФ "Мошенничество". А приговоры, основанные на его заключениях, -  пересмотрены.

*имена девочек в публикации изменены

P.S. По данным "Новой" судебные экспертизы с участием Нестеренко продолжают назначаться.

Комментарий

Игорь Нестеренко:
– Данные, полученные специалистом в ходе тестирования на полиграфе, достоверны с вероятностью 99,9%. Стоимость услуг специалиста-полиграфолога зависит от того, насколько он оценивает свою работу, и от того, какие вопросы он готов задавать. Сколько стоят мои услуги? Если дело касается педофилии, цена будет выше - мне как любому нормальному человеку, задавать такие вопросы неприятно, мне лучше заниматься убийствами, грабежами и разбоем. Что касается дела Макарова, 150 тысяч рублей за экспертизу я получил по договору.

Справка «Новой»

Что такое полиграф

«Детектор лжи» - неверное название полиграфа. Полиграф — это не более, чем регистратор физиологических процессов: грудного и диафрагмального дыхания, артериального давления, пульса, электрокожной проводимости. Все остальные выводы — за специалистом-полиграфологом.

Тот факт, что изменение психического состояния человека влечет за собой соответствующие физиологические изменения, вряд ли кто-то возьмется опровергнуть. Испугались — пробил холодный пот, смутились — покраснели. Однако исследование на полиграфе — это тот случай, когда мы располагаем лишь физиологической составляющей этого процесса. Какие психические изменения вызывают тот или иной ответ организма?

Когда речь идет о психофизиологических изменениях, полностью проследить причинно-следственную связь невозможно.

«Фундаментальная наука пока до этого не дошла, - поясняет Ярослава Комиссарова, - однако это не умаляет научной обоснованности методов прикладной психофизиологии, в том числе - исследования на полиграфе. Их эффективность доказана экспериментально. Эмпирическая база огромна».

Отсюда и десятки теорий, пытающихся описать природу психофизиологических реакций, которые выявляются в ходе полиграфного тестирования. «Это ни в коем случае не означает, что тема полиграфа лженаучна в принципе, - предупреждает скептические замечания Комиссарова. - Взаимосвязь между психическими и физиологическими явлениями сегодня очевидна и доказана, но, в отличие от наработок в точных науках, она является не детерминированной, а вероятностной. Если речь идет о человеке, мы никогда не добьемся точных правил, как «дважды два четыре». Все люди - разные».

Главное — не вдаваться в упрощенчество, утверждают специалисты. Ведь подобные «упрощенческие» модели есть и даже находят своих сторонников среди профессионалов. Одна из них - «целенаправленное тестирование памяти» или «обнаружение следов в памяти», активно пропагандируемая полиграфологом Юрием Холодным. Если, мол, человек, совершал какое-то, в том числе противозаконное, действие, оно остается в памяти, а значит, заданный полиграфологом вопрос-стимул, относящийся к этому действию, либо вызовет психофизиологическую реакцию - «в памяти есть следы», либо нет - «в памяти нет следов».

Но больше ясности в понимание происходящего в ходе проверки на полиграфе вносят ссылки не на память, а на внимание: чем более значим для конкретного человека стимул-вопрос, тем более выраженной будет физиологическая реакция.  Полиграф фиксирует выраженность реакции, а вот то, почему вопрос важен: потому что человек сам совершил преступление, потому что по рассказам следователя знает о том, как все происходило, или потому, что он уже полтора года под следствием — это может решить только полиграфолог.

История вопроса

В США, на родине полиграфа, еще в 1988 году был принят «Акт о защите работников от полиграфа» (не в последнюю очередь — силами самих психофизиологов), запрещающий работодателям даже предлагать кандидатам или работникам пройти исследование на полиграфе. В России до сих пор не существует достаточной правовой базы, регламентрирующей такие исследования и дальнейшее использование полученных данных. 

Разговоры о необходимости специального закона начались еще в конце 90-х. Первый проект самостоятельного закона был подготовлен в 2006-м — и был отклонен большинством профильных ведомств. Второй заход пришелся на 2010 год, и текст проекта почти не отличался от первой версии. Один из пунктов — о поголовной проверке на полиграфе госслужащих и чиновников — вызывал особую к нему симпатию у журналистов и оппозиционеров, и дал пищу для предположений о том, что закон «зарубили» именно из-за этого. Однако помимо общей юридической безграмотности, этот документ обращает на себя внимание таким нововведением, например, как «обязательный опрос» - что, с одной стороны, нарушает права человека, а с другой — просто бессмысленно, потому что получить корректные результаты, проводя исследование с участием человека без его желания (он попросту может не слушать полиграфолога), невозможно. Кроме того, если верить проекту, в результате исследования на полиграфе, специалист, ни много ни мало, может вынести заключение о «достоверности сведений, сообщаемых опрашиваемым лицом».

Одним из основных авторов обоих вариантов проекта является Юрий Холодный (по образованию физик, однако это не помешало ему стать вначале кандидатом психологических, а затем доктором юридических наук), автор теории «целенаправленного тестирования памяти».

Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera