Мнения

Телевизор — это безопасный секс

Убывание любви к Путину как содержание реальной политики

Фото: «Новая газета»

Этот материал вышел в № 140 от 14 декабря 2011
ЧитатьЧитать номер
Политика

Слава ТарощинаОбозреватель «Новой»

 

10 лет он жил в атмосфере всеобщего обожания, и вдруг любовь пошла на убыль. Михалков не снимет к 60-летию друга фильм, где светлое чувство к президенту возводилось в ранг национальной идеи. Гоша Куценко перестанет томительно ждать роли в фильме, срежиссированном лично Владимиром Владимировичем. Ивановская ткачиха Елена Лапшина, считавшая Путина «талисманом», начнет искать другой талисман...

После Болотной Путин, давно и удачно предпринявший путешествие из Петербурга в Москву, взглянул окрест себя на радищевский манер — и душа его страданиями уязвлена стала. 10 лет (по версии Эрнста, Добродеева, Кулистикова) он жил в атмосфере всеобщего обожания, и вдруг любовь пошла на убыль. Никогда больше он не увидит на экране заветный лозунг «Золотая Колыма за Путина!». Никита Михалков не снимет к 60-летию друга фильм, похожий на его же «55», где светлое чувство к президенту возводилось в ранг национальной идеи. Гоша Куценко перестанет томительно ждать роли в фильме, срежиссированном лично Владимиром Владимировичем. Ивановская ткачиха Елена Лапшина, считавшая Путина «талисманом», начнет искать другой талисман.

Как ведет себя мужчина, которого разлюбили? По-разному. У нашего героя психологический слом, судя по ящику, длился несколько дней.

К началу недели воцарилась привычная картинка: Путин всегда живой, Путин всегда с тобой. Открывает нажатием кнопки четвертый блок Калининской АЭС, оживленно общается с рабочими. Дамы дарят дорогому гостю дорогие подарки — новогодние шарики с жизнеутверждающим дизайном, то есть с изображением отечественных атомных электростанций.

Впрочем, премьеру нет нужды реагировать на Болотную самому — это за него делает свита. Следует только иметь в виду одно обстоятельство, о котором я часто напоминаю. Российское телевидение информирует не народ, а власть о ней самой в угодном и доступном этой власти формате. Ничего другого в политическом и аналитическом вещании оно не умеет. Когда умирает некая реальность, умирает и язык, ее описывающий. Любовь к национальному лидеру убывает, а новый язык, фиксирующий первые ростки иной повестки дня, не спешит рождаться. Свита и ТВ мечутся в поисках языка, за потугами следить забавно.

За несколько часов до митинга на Болотной площади в программе Дмитрия Киселева «Национальный интерес» случился важный разговор. В строгом соответствии с национальным интересом собравшиеся выпустили залп ненависти в Горбачева, призывающего назначить новые выборы. Кремлевский политолог Павел Данилин сообщил страшное: Михаил Сергеевич — агент влияния Запада. Вероника Крашенинникова, нервического вида дама (тоже, судя по всему, из кремлевских, хотя говорит по-русски с легким американским акцентом), напугала еще больше. Она огласила перечень организаций, в попечительских советах которых сидят главы разведок западных стран: фонд «Новая Евразия», «Московская школа политических исследований», Центр Карнеги. От агентов влияния коллективная мысль пугливым зайцем метнулась к «оранжевым» революциям. Единоросс Владимир Мединский, не прошедший в Думу и оттого особенно желчный, пригрозил всем неразумным, жаждущим перевыборов, пучину этой самой «оранжевой» революции. (Попутно он лягнул почему-то Сахарова за его «чудовищную конституцию».) Свежее дыхание дискуссии придал адвокат Кучерена, предупреждая город и мир об опасности: «Народ хочет правды и справедливости, но давайте посмотрим, насколько народ подготовлен к этому».

Прошло совсем немного времени, и тот же Кучерена, но уже в другой программе, «Честный понедельник», запел совсем другие песни: «Я испытал гордость за народ и граждан России… Сегодня чувствуется запрос на справедливость и чувство собственного достоинства… Я в восторге». Так члены «ЕдРа» вкупе с сочувствующими «партии высоких цен на нефть» (блестящее определение Павла Лобкова) и впредь будут ходить по каналам, варьируя, в зависимости от ситуации, ключевое определение идеолога Суркова о «рассерженных горожанах». Владислав Юрьевич, конечно, человек выдающийся. Он знает, как справляться с восстанием масс посредством руководимого им телевизора.

Если победу нельзя отменить, ее нужно возглавить. С одной стороны, Болотную следует окрестить протестом рассерженных горожан. С другой стороны — неустанно намекать на невиданный градус демократизма в стране, допустившей подобные акции.

С третьей стороны, необходимо педалировать ничтожность выборных правонарушений, в назидание потомкам рассказывая о победе Ельцина в 96-м. И вообще, не для того телевизионную вертикаль годами отстраивали, чтобы она рухнула под натиском госдепа. Хотите увидеть в эфире ваши митинги? Нет проблем, покажем, а уж их трактовка — наше, а не ваше дело.

Ответственный за «Национальный интерес» Дмитрий Киселев, распираемый ощущением собственной значимости, в финале программы заговорил о потере связи с реальностью, что в психотерапии — шаг к диагнозу. Так ведущий предостерег тех, кто уже собирался на Болотную. Полагаю, что он ошибся в выборе адресата. Связь с реальностью утеряна не у народа, а у власти. У младшенького из тандема — он поет оду конституционному суду, в День конституции и называет Чурова волшебником. У самого волшебника — тот, словно в пику митингующим, торжественно фиксирует под камеры результаты самого честного на свете волеизъявления. У Дмитрия Орлова, еще одного идеолога партии высоких цен на нефть, — он не устает проливать свет истины на истоки народного гнева: домен «Белая лента» зарегистрирован в США 9 октября, то есть задолго до митинга. Уж сколько их упало в эту бездну! Все вместе они неуклонно увеличивают и без того драматический разрыв между реалом и виртуалом, который и привел к массовому исходу виртуала в реал на Болотной.

Разговор о власти — один из главных русских разговоров. В новейшей истории разрыв между государством и обществом усугубляется еще и тем, что властные полномочия бадминтонным воланчиком перепархивают от одного претендента на престол к другому внутри замкнутого пространства. Хотя российские правители никогда не имели склонности к диалогу с обществом. Точка невозврата — середина позапрошлого века. Дело Петрашевского, объединившего, по большому счету, всего лишь-навсего разнообразные гуманитарные штудии, власть превратила в политический процесс. Завершился он десятками смертных приговоров и пожизненной травмой Достоевского. Тогда власть показала: ей страшны не столько преступники, сколько инакомыслящие.

Так было всегда. И сейчас тоже. Тот, кто сегодня поет не с нами, тот против нас. Подумаешь, народ шантажирует власть — интернет все видит и слышит, нас не обманешь, не забудем, не простим.

Но ведь существует и другой взгляд на предмет, в частности, того же Кучерены: «Входишь в интернет, кликнул — и ты уже в дерьме». Зато телевизор, утешает Кучерену Дмитрий Киселев, — это безопасный секс.

Вот оно, оказывается, в чем дело: в основе великой любви к Путину лежит безопасный секс.

Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera