Сюжеты

Актуальный «Фальстаф» в концертном зале им. Чайковского

Фото: «Новая газета»

Этот материал вышел в № 02 от 13 января 2012
ЧитатьЧитать номер
Культура

 

Государственная академическая симфоническая капелла России под руководством Валерия Полянского неутомимо пополняет цикл концертных исполнений опер Джузеппе Верди. За «Луизой Миллер», «Доном Карлосом» и «Набукко» в КЗЧ представили «Фальстафа». Превосходное во всех смыслах исполнение не закрыло трелями и форшлагами главного впечатления — Шекспира здесь поняли не меньше, чем Верди

 

 

Сергей КОРОБКОВ


Государственная академическая симфоническая капелла России под руководством Валерия Полянского неутомимо пополняет цикл концертных исполнений опер Джузеппе Верди. За «Луизой Миллер», «Доном Карлосом» и «Набукко» в КЗЧ представили «Фальстафа». Превосходное во всех смыслах исполнение не закрыло трелями и форшлагами главного впечатления — Шекспира здесь поняли не меньше, чем Верди.

 

Валерий Полянский, благополучно осваивающий со сборной командой вердиевское наследие, все больше и больше удивляет меломанов режиссерским мастерством: идеальное звучание оркестра, солистов и хора служит в его замыслах опорой режиссерскому прочтению текста. «Луизу Миллер» ведомая им Госкапелла исполняла как немецкую мещанскую драму на фоне погруженного в вихри и токи романтизма мира; «Дон Карлос» — по Шиллеру — и вовсе показался мифологемой шекспировского толка, эдакой дуэлью Принца и Призрака (соответственно, инфанта Карлоса и почившего Карла V); «Набукко» — оперным амаркордом, воспоминанием о былом и будущем одновременно.

Виртуозный, с преобладанием речитативов и ансамблей над развернутыми ариями и монологами, сложнейшей оркестровой партией, «Фальстаф» в прочтении Госкапеллы вышел лирически-грустной поэмой во славу человеческой жизни. Дирижер и режиссер Полянский, начавший исполнение «Фальстафа» с «пьяной» проходки персонажей вдоль сцены с бутылками в руках, озадачился, как оказалось, совсем не тем, чтобы насмешить публику шутливыми эскападами и попотчевать вокальным фарсом от Верди. Едва ли не с самого пролога стало ясно, что раньше и больше другого его волнует риторический вопрос, заданный себе толстяком и обжорой сэром Джоном: «Неужели я так долго живу на свете?» В последней опере Верди, написанной в 1892 году на сюжет комедии «Виндзорские проказницы» и хроники «Генрих IV» и в наше время востребованной как беспроигрышный комический опус — только выдумывай, как покруче поставить, — Полянский больше опирается не на Шекспира-комедиографа, а на Шекспира — автора исторических хроник. Попавший в воронку времени последний рыцарь Средневековья становится заложником смены эпох. Он подвергает осмеянию рыцарский орден, к которому принадлежит, набивает себе брюхо и пьет бочками пиво, в то время как рвется «связь времен», льется кровь, шатается и пылает целый мир. Но он и жертва этих перемен: потому и осмеян и выброшен в сточную канаву вместе с грязным бельем.

И — обижен. «Неужели я так долго живу на свете?» становится главной характеристикой персонажа в исполнении солиста «Геликон-оперы» Сергея Топтыгина, рисующего своего героя больше баритоновыми (читай — лирическими), нежели басовыми обертонами. Мастеровито спетые арии, включая знаменитую арию чести, у Топтыгина выходят признанием, лирической исповедью человека, запутавшегося во временах. Объект для шуток и кривотолков, он вызывает сожаление и колет вопросом: как понять время, как не надоесть и не стать обузой, как не обрасти былыми доблестями как мхом и раковинами? Задача Фальстафа — найти себе место и понять свое время.

Теги:
музыка
Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera