Сюжеты

«Я — писатель незаконный»

18 марта Фридриху Горенштейну исполнилось бы 80 лет

Фото: «Новая газета»

Этот материал вышел в № 29 от 16 марта 2012
ЧитатьЧитать номер
Культура

Юрий ВекслерНовая газета

 

18 марта Фридриху Горенштейну исполнилось бы 80 лет

«Пока рукопись не окончена, она беспокоит, как нерадивое или больное дитя, днем ли, ночью ли. Но когда дитя вырастает и крепнет, беспокоишься о нем все реже, ибо ждут другие, еще хилые или неродившиеся. А на взрослых, которым отдано так много сил и времени, смотришь со стороны и думаешь: «Эти не подведут и не опозорят меня».

Прочитав в 1975 году «Псалом», тогда, конечно, неопубликованный, Андрей Тарковский (для него Горенштейн написал сценарий «Соляриса») в своем дневнике назвал Горенштейна гением. Андрей Кончаловский (соавтор Горенштейна по сценарию «Раба любви»), Бенедикт Сарнов, Лазарь Лазарев и другие сравнивали с Чеховым и Достоевским. Его книги, открытые на любой странице, всякий раз обнаруживают удивительные, непохожие друг на друга миры. Вот так начинает он свою повесть «Улица Красных Зорь»:

«Улица Красных Зорь была главная и единственная в поселке. От нее отходили неглубокие тупички в несколько домов каждый. В ширину поселку расти некуда было. С одной стороны железная дорога, узкая колея от мочально-рогожной фабрики, рядом с ней грунтовка, а за дорогами лес, сосняк-брусничник на сухом песке. Другая сторона была речная, и крайние дома тупичков стояли на обрывистом берегу реки Пижмы. За Пижмой, на суглинистой влажной почве, сосняк-черничник. Этот лес был пострашней, и ходить туда за черникой в одиночку, без поселкового народа, было опасно. <…> Тоня о тех страшных местах только слыхала, однако никогда там не была, хоть в поселке на улице Красных Зорь жила давно, лет шесть, с тех пор, как родилась. Тоне казалось, что в болотистых местах и прячется самое страшное слово для поселковых — амнистия».

В этом первом абзаце закодировано все содержание этой трагической повести.

А вот так видит герой романа «Псалом» — брат Христа — Дан, Антихрист, посланный Богом на советскую землю ХХ века — встретившееся ему «лицо еврейской национальности»:

«…Посланец Господа Антихрист его сразу разглядел и узнал. Стоящий перед ним в тапочках, майке-сетке и шелковой пижаме был из колена Рувима, первенца Иакова, некогда сильного, но уже давно пришедшего в упадок, из которого не многие войдут в Остаток и дадут Отрасль… То, что стояло перед Антихристом, было концом, начало же ему было в египетском рабстве, когда изнурения и жестокости фараона боролись с цепкостью и желанием выжить сынов Иакова».

В 1980 году Горенштейн уехал из СССР автором одного напечатанного рассказа и прожил в Берлине более 20 лет.

Писал исключительно о России, хотя время от времени говорил, что намерен написать и о Германии. И все же России в его творческом багаже было так много (хватило бы и на 100 лет жизни), что времени на Германию не осталось. Немцев-оккупантов он описал, однако, немало (роман «Псалом», повесть «Попутчики») и делал наброски пьесы о Гитлере. Гитлер, а также Ленин со Сталиным действуют среди прочих в его последнем, оставшемся в рукописи и пока нерасшифрованном большом романе «Веревочная книга». В Берлине им была написана хроника времен Ивана IV Грозного в шестнадцати действиях и ста сорока пяти сценах «На Крестцах», потребовавшая восьмилетнего труда, а также единственная шедшая в России пьеса «Детоубийца» о Петре Первом и царевиче Алексее. Плюс 15 повестей, небольшой эротический роман «Чок-чок», эссе и публицистика. Фундаментом своего творчества Горенштейн считал написанные в Москве романы «Место» и «Псалом».

Горенштейн был нарушителем многих табу в литературе вообще и в советской в частности. О трех табу написала Наталья Иванова в предисловии к роману «Псалом»: «Табу — о евреях. Дважды табу — еврей о России. Трижды — еврей о России, о православии».

За редкими исключениями книги Горенштейна требуют от читателя напряженного внимания, труда постижения. Один из героев романа «Псалом» спрашивает, как различать добро и зло, ведь зло на каждом шагу выступает в личине добра, и «человечек из колбы», гомункул, ему отвечает: «Если то, что ты делаешь и чему учишь, тяжело тебе, значит, ты делаешь Доброе и учишь Доброму. Если учение твое принимают легко и дела твои легки тебе — значит, ты учишь Злому и делаешь Зло…»

Жившая в Берлине актриса и кинопродюсер Ольга Конская незадолго до последней болезни Горенштейна стала посещать его, намереваясь получить киносценарий для работы, хотя с книгами Горенштейна была почти незнакома. Она чаевничала с писателем, он угощал ее приготовленными им блюдами, балагурил… Но как-то раз Ольга раскрыла роман Горенштейна «Псалом», прочитала его и больше, по ее словам, не смогла переступить порог его дома: «Я поняла, что позволяла себе запросто, как с равным, беседовать с, может быть, настоящим евангелистом, и пришла в священный трепет». Ольга отправилась в Москву на поиски денег для заказа Горенштейну сценария по роману, но когда вернулась в Берлин с согласием на финансирование, Горенштейн уже был смертельно болен, и больше она его не видела.

В 1990-м, когда появились его первые журнальные публикации на родине, и на подходе был трехтомник, Горенштейну казалось, что его книги возвращаются, но… прошло уже более 20 лет, а круг читателей Горенштейна по-прежнему узок.

Но возможно, это и нормально? Композитор Арво Пярт, например, утверждает, что во все времена у всех народов было только полпроцента тех, кто, как выразился Пярт, «слышал пророков». Полпроцента в России — это 700 тысяч человек. Немало.

В 2011 году по повестям Горенштейна сняты два фильма: «Искупление» Александра Прошкина и «Дом с башенкой» Евы Нейман. Хороший знак.

Оптимизм внушает и стремительный рост числа упоминаний Горенштейна в русском интернете, резкое увеличение предложений его текстов и книг.

Отвечая в интервью американскому слависту Джону Глэду на вопрос о присутствии его личности романе «Псалом», Фридрих Горенштейн сказал:

«Я вообще в литературе в чистом виде никогда не бываю даже в автобиографии, потому что один из основных постулатов литературы — это перевоплощение. Я в такой же степени Дан, как и девочка Сашенька в «Искуплении». В тот момент, когда я ощущаю Дана, — это я, в тот момент, когда я ощущаю Марию Коробко, это тоже я. Это перевоплощение».

«Перевоплощения» — так назван четвертый том прозы Горенштейна в издательстве «Азбука», переиздающем всю горенштейновскую прозу. Состоится ли второе открытие писателя новыми, выросшими за последние 20 лет читателями? И от этого тоже будет зависеть, какой сложится жизнь в России.

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera