Сюжеты

Разрабатывать нельзя сохранить

Где поставят запятую в вопросе по Воронежскому никелю?

Общество

Елена Востриковасобственный корреспондент «Новой» в Воронеже

Итоги конкурса на разработку никелевых месторождений в Воронежской области все ближе. Местные жители в растерянности. Кто – то спешно пытается продать уже начинающее обесцениваться жилье, кто–то еще надеется, что их это не коснется. Но активисты не оставляют попыток остановить грядущие разработки.

«Я такого массового сплава не припомню»,  –  щурится на солнце один из жителей Борисоглебска, оглядывая толпу, выгружающуюся с байдарками из автобуса. «Это потому, что такого и не было никогда здесь»,  –  кивает ему товарищ.

Такого действительно не было,  как не было раньше  здесь попыток начать экологически опасную разработку. Движение «В защиту Хопра» в начале мая решило провести акцию «Экотропа». В программе предлагалось проплыть на байдарках по пока еще одной из чистейших рек в Европе – Хопру, посетить близлежащий заповедник, посмотреть на природу, которая в ближайшее время рискует превратиться в преддверие промзоны.

На момент тура предполагалось, что итоги конкурса на разработку месторождения будут объявлены  20 мая. Но сейчас появилась новая информация – конкурс, вероятно, все-таки сорвется. Минприроды предлагает изменить форму продажи, выставив лицензии на аукцион.  Отметим, что около месяца назад воронежские власти решили создать общественный совет по проблеме добычи никеля. На заседаниях сторонники добычи отвергают опасения общественности по поводу причинения вреда окружающей среде, заявляя, что проект добычи никеля будет «экологичным». Настораживает то, что «обнадеживающим» властным заявлениям практически невозможно найти подтверждений. Экологических исследований возможного вреда от разработки в регионе до сих пор не проводилось. А председатель общественного совета член-корреспондент РАН Николай Чернышов, как оказалось, вообще не был знаком с параметрами конкурсных предложений. «В среднем по цифрам, заложенным в конкурсе, все данные занижены где-то в два раза,  –  рассказывает лидер движения «В защиту Хопра» Константин Рубахин по дороге на акцию. – Когда я спросил об этом на прошедшем совете, выяснилось, что из всех присутствующих с конкурсной документацией ознакомился только один человек – я сам. Там есть и другие нарушения, по которым мы вместе с «РосПилом» будем подавать жалобы».

Участников – около сорока человек, собравшихся из Воронежа, Липецка и Москвы – привезли в Борисоглебск, откуда планировалось начать тур. Нас  встречают местные активисты, растянувшие баннер «Никелю – нет, Хопру – да».  Всем выходящим из автобуса раздают изумрудно зеленые ленты – символ защиты природы. «Мы пытаемся привлечь как можно больше людей. Многие просто не знают о грядущих разработках, поэтому не присоединяются пока,  –  объясняет нам представительница инициативной группы Валентина Боброва.  Валентина – светлоглазая, улыбающаяся, двигается очень легко, будто танцует – чувствуется бывший хореограф. Сейчас она  –  многодетная мать, которая пытается обезопасить будущее своих детей. –  На первом пикете в Борисоглебске собралось лишь 20 человек, на следующий митинг пришло уже 400,  –  продолжает она,  –  а сейчас мы подали заявку на 13 апреля – уже на три тысячи человек».  Пока участники заплыва собирают байдарки, местные активисты показывают нам свою газету. Черно – белую, еще не сверстанную, самодельную. Раз другие, настоящие, газеты не пишут – сделали сами. Сделали с душой: с эпиграфами из Евтушенко, с обращением к Губернатору на первой странице, с выступлениями многодетных матерей, проживающих в зоне риска. Пишут под псевдонимами, на всякий случай.

Часа через два семнадцать байдарок поочередно выплывают на маршрут. Предполагалось следовать тесной группой, но очень быстро стало понятно, что это невозможно. Первые лодки уже исчезали за поворотами горизонта, а последние только – только выходили.  В день нужно было проходить около 20 – 25 км. Меньше или больше – нельзя. Сейчас весенний разлив, впервые за последние шесть лет ширина реки увеличилась  раза в четыре. Найти сушу, чтобы высадиться на берег практически нереально. Это и чуть не погубило слаженность тура в первый день. Остров, на котором планировалась первая стоянка, первые байдарки не заметили – проплыли дальше по течению. Связаться с уплывшими не удавалось – телефонные операторы игнорировали свою миссию на полузатопленном острове. Вернуться против течения все равно бы никто не смог, поэтому в первую ночь участники «экотура» разделились на два лагеря.

На следующий день была запланирована поездка в поселок Варварино, где находится музей  Хоперского заповедника. С трудом, рациями, и телефонами все-таки объединившиеся участники отправились узнавать про флору и фауну  окружавших нас лесов. Удивлялись чучелам реликтовой ровесницы мамонта-выхухоли, рассматривали экспонаты краснокнижных белохвостых орланов,  интересовались  нелегкой судьбой зубров. После посещения музея многие  настолько  прониклись судьбой вымирающих краснокнижных животных, что решили во что бы то ни стало спасти бедную выхухоль, но по дороге к байдаркам мы встретили старшего научного сотрудника заповедника Владимира Викторовича.

 –  Не верьте тем, кто говорит, что нужно сохранять природу ради птичек и зверей,  –  негодует он.  –  Это ложь! Экологи защищают нашу среду обитания. На этом нужно делать акцент.

 –  А как же заповедник?

 –  Да поймите, проблема ведь уже не в защите заповедника, а в том, что будет невозможно жить людям. Нарушение гидрологии коснется вообще всего бассейна Азовского моря,  –  простирает сотрудник руку, охватывая  невидимые отсюда дали.  –  А еще запыление из отвалов,  которое никакие современные технологии сейчас не в состоянии исключить.

 –  А сотрудники заповедника против разработок?

 –  Я могу сказать, что все сотрудники категорически против,  –  Владимир Викторович опускает на секунду взгляд на деревянное весло в руке. – Вот только, вот только все начальники – «за».

Из Варварино отправляемся к близлежащей Алферовке, стоящей на склоне прямо перед началом заповедника. Разбиваем лагерь на склоне, превратившемся из-за разлива в остров. Ближе к ночи вода все прибывает. Места становится все меньше, байдарки уносятся подальше от воды, чтобы не унесло. Утром делаем последний рывок – до места, где к затопленной дороге сможет подъехать автобус, и отправляемся пообщаться с местными жителями. С высокого обрыва открывается панорамный вид на Хопер, от высоты и красоты захватывает дыхание. Прозрачная гладь воды стремится к небу, где – то слева слышен плеск.

 –  Кум! Дывись – дывись, бачишь, шо там плещется? Щука в сеть попала? – слышится  сзади голос с характерным для южных районов области «хохляцким» выговором. 

Местные жители, появившиеся на холме, удивляются толпе «экотуристов», но, услышав о цели нашей поездки, сникают.

 –  Будут копать, это бесполезно.

 –  Все там уже решено,  –  вторит ему товарищ, присаживаясь на обрыв и закуривая сигарету. Добывать будут – 100%. А вот как добывать – варварски или экологически – это вопрос.

 –  Не будут добывать!  –  упрямо возражает им подоспевший Константин Рубахин. – Мы не хотим этого, будем добиваться моратория на 30 лет.

Выслушав историю конкурса на месторождения, старики согласно закачали головами.

 –  Да мы то что. Мы согласны – не нужен нам тут этот никель.

 –  Я лично точно против разработок. Пусть будет заповедник, пусть будет мошка, пусть – комары, но природа должна быть естественной.

Запечатлев на всякий случай красоту вида, мы возвращаемся к дороге, куда обещали подъехать активисты из Новохоперска. Две девушки в черно-белых платьях просят изменить в тексте их имена. Рассказывают, что их уже давно пытаются вычислить, а имена их сразу выдадут. Инициативная группа против никеля у них всего 8 человек. Все неработающие – либо матери, сидящие с детьми, либо – пенсионеры. Семьи пытаются не привлекать – мужья на таких должностях, что их сразу же могут уволить. Основные работодатели в городе – бюджетные организации. Всех сотрудников предупредили, чтобы не участвовали в протестной деятельности. Иначе – увольнение.

 –  У нас в городе очень тяжело с работой, если выкинут – люди останутся без всего,  –  объясняет Татьяна.

 – Да, частных компаний совсем мало. Им проще. Сотрудники «Маслопрома», например, не боятся подписывать никаких обращений,  –  вспоминает Ирина.  –    Им руководство сказало, что они могут участвовать.

Активисты планируют ездить на месторождения через каждые несколько недель. Делать подробные отчеты о происходящих работах. Выкладываться все материалы будут в  группах на «Одноклассниках» и «Вконтакте».

 –  Мы пытаемся расшевелить людей, но упираемся в «глухую стену»,  –  восклицает Татьяна. – Многие говорят – «мы ничего не можем сделать», другие – «нам это не надо», третьи – « мы уедем».

С тех пор, как прошел слух о разработках, цены на жилье упали в два, а иногда и в три раза (в наиболее близких к залежам поселках и деревнях). Люди начинают паниковать, боятся разрабатывать земли, боятся напрасно потратить силы. За последние пару месяцев почти все объявления на сайтах продаж идут с пометкой «срочно». Например, посмотрим на объявление одного и того же дома, находящегося в основной «зоне риска»  –  в Елань-Колено. За дом, площадью 165 кв.м. в хорошем состоянии в апреле стояла цена – 550 тысяч рублей, вчера цена на этот же самый дом уже упала до 290 000. Осенью прошлого года дом в районе Елань-Колена площадью 120 кв.м стоил под миллион.

Но не всем есть куда уезжать. Многие прожили здесь всю жизнь, у них нет вариантов -  деваться им просто некуда.

Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera