Сюжеты

В Крымске никто не верит в просто дождь

Людям в беде помогают только волонтеры и МЧС, а местных чиновников не видно нигде

Фото: «Новая газета»

Этот материал вышел в № 76 от 11 июля 2012
ЧитатьЧитать номер
Общество

Зоя Ерошокобозреватель

 


Фото: Евгений Фельдман — «Новая»

У меня отпуск, я отправилась к папе в родной Темрюк.

В минувшую пятницу мы с сестрой ехали из Краснодара в Темрюк. Шел дождь, но как-то не сплошняком, а местами. Потом дождь стихал и всё казалось просто приключением.

В субботу мы уехали на Азовское море, в дождь, но смотреть на море даже в дождь очень терапевтически…

И вдруг начались звонки. Друзья звонили со всех сторон: «Ты где? Не пострадала?» Что за жизнь, думаю я, в Москве бесконечно спрашивают: «Ты не в автозаке?», здесь — про какой-то ураган… А я ведь собиралась пожить без компьютера, без телевизора…

Наш заасфальтированный телик лучше вообще не смотреть, хорошо, что у папы в «Триколоре» мой любимый телеканал «Дождь» показывают.

Смотрю «Дождь», созваниваюсь с редакцией, отвечаю на звонки друзей.

В воскресенье звонит Лиза Глинка, просит узнать, что надо в Крымске, какая помощь. Насосы для откачки воды? Еда? Деньги, прости, на похороны? Добровольцы?

В понедельник рано утром — звонок от Бориса Моисеевича Ходорковского. Если остались в Крымске дети-сироты, с пятого класса и далее — возьмем в лицей.

Позвонили Ольга и Александр Лебедевы, спросили, чем могут помочь.

Итак, 9 июля, понедельник, 10 утра, такси. Крымск в 80 километрах от Темрюка. Едем с сестрой где-то часа полтора.

Солнце, небо чистое, машин мало. Вчера еще дорога со стороны Темрюка в Крымск была перекрыта, что-то ремонтировали.

Проезжаем пригороды Темрюка, водитель показывает на Лиман и говорит, что месяц назад здесь тоже ночью затопило дома, не очень сильно, по колено вода стояла, однако тоже странно: вода вышла из Лимана (водитель показывает на Лиман) и пошла вот отсюда — на дома, вверх на гору… Потом вода ушла, но люди так ничего и не поняли. Губернатор Ткачев сказал, говорит водитель, что вода пошла с Лимана, но как, недоумевает водитель, она могла пойти с Лимана вверх в гору?

10.30 утра. Въезжаем в Крымский район. Станица Варениковская. Мы в школе сюда ходили в походы. Шоссе свободно. Водитель говорил: «Я думал, тут будет все шоссе забито машинами с гуманитарной помощью». Моя сестра отвечает: «Наверное, эти гуманитарные машины идут из Москвы, с другой стороны — через Краснодар».

Солнце припекает, небо голубеет. Все вокруг кажется спокойным и умиротворенным. И вдруг — огромная черная птица летит над проводами.

Перед самым Крымском пробка из больших крытых фур. Наверное, везут зерно в Новороссийск, их не пропускают, а мы едем по-прежнему свободно.

Крымск со стороны Темрюка совсем не пострадал. Чистые дома. Палисадники в цветах. Никаких следов трагедии.

Перед самым центром — пробка. Мы оставляем машину и почти бегом на площадь перед кинотеатром «Русь». Там неподалеку белые палатки с огромными надписями «Резерв губернатора». Перед самым кинотеатром «Русь», на площади — медицинские палатки, в других палатках кто-то заполняет какие-то бумажки.

Звоню добровольцу из Краснодара Ане Нетренко. Ее телефон мне дал мой коллега Евгений Титов. Анна говорит, что надо идти вниз, на улицу Адагумская, 153, через рынок и стадион. Бежим с сестрой туда.

 

На рынке

Рынок разрушен полностью. Все торговые палатки превращены груды мусора. Дикая-дикая вонь, грязь, огромные лужи, куча мусора, жижа, ил. Вот бывшая палатка «Книги». Ни одной книжки не видно, все потонуло как в болоте. А это был мясной павильон. Страшно проходить мимо — такие запахи. Вот вывеска «Модные люди» — и гора негодного барахла. Мелкие торговцы убирают каждый свой участок. Убираются сосредоточенно, старательно, без памяти. И похоже, в полном одиночестве. Каждый только за себя и для себя. Никаких госслужб не видно. Спрашиваю рыжеволосую красивую женщину: «Вам кто-нибудь помогает?» «Никто, — отвечает женщина. — Сами подметаем, чистим, мусор вывозим. Вот только приехали из Краснодара преподаватели и студенты кооперативного института и ректор с ними, они помогают нам разбирать завалы». «Почему именно кооперативный институт?» — спрашиваю я. «Но мы же — кооперация. Вот они нам и приехали помогать».

Но ректора со студентами мы на рынке не находим, бежим дальше.

Машин на рынке мало, но есть, передвигаются медленно, лужи без берегов… Какой-то нервный водитель начинает вдруг гудеть, другой ему — без крика устало и даже незлобно говорит: «Чё ты гудишь, и так настроения нет, б…, мы три ночи не спали».

У одного ларька — гора зеленых резиновых сапог. Почти чистых, абсолютно новых. Резиновые сапоги здесь и сейчас — дефицит. Две молодые женщины впереди нас, явно местные, останавливаются у этих, кстати, бесхозных сапог. Одна другой говорит: «Смотри — сапоги. И никого нет. Давай возьмем по паре хотя бы». А та, другая: «Да неудобно как-то. Они же чьи-то. Люди и так разорились. И никто им, наверное, ничего не компенсирует». И они, ничего не взяв, идут дальше.

Потом я у всех буду спрашивать о мародерстве. И мне скажут, что есть случаи, но очень, очень единичные. Похоже, просто бомжи, ну, что-то где-то сверху в какой-то куче схватят.

 

Добровольцы

Ну вот и Адагумская, 153. Белая палатка. Аня Нетренко разливает суп. Аня — предприниматель из Краснодара. Ее малый бизнес «наружная реклама» уже почти разорен. Аня сообщает мне это с улыбкой и машет рукой: «Ну и бог с ним». А еще Аня — активист партии «Яблоко». И соответственно — доброволец. Приехала в Крымск в субботу, как только услышала про наводнение. Вместе со своей 14-летней дочкой Женей. Женя тут, рядом, на подхвате. Тоже раздает еду и одежду. А рядом с Аней — Надя Горнеева, предприниматель из Обинска. Надя содержит в Обинске блинную. И вот она, Надя, сама напекла в Обинске блинов и сама сварила суп в 40-литровой кастрюле, и сама привезла все это в Крымск. Говорят, что Обинск — это 20 километров от Крымска. «Суп — обалденный», — говорят люди, которым Аня и Надя наливают в пластиковые глубокие тарелки — строго «5 половников на троих». Люди в очереди стоят спокойно, достойно, никто не лезет «один поперед другого», все очень, очень благодарят добровольцев и говорят Ане и Наде: «Девочки, вы сами бы поели», а те отвечают: «Да нет, мы потом хлеба пожуем». Надя — мне: «Суп я варила из своей птицы, так что наваристый получился, но вы не пишите, что 40 литров, это кастрюля на 40 литров, а наготовила я супа 35 литров, иначе бы не довезла, разлила бы по дороге».

Надя — не только предприниматель. Но и волонтер экологической службы. О чем мне сообщает с гордостью.

А я, забегая вперед, вот что скажу. Проведя несколько часов в Крымске и, кроме добровольцев на улицах города, не увидев никого из местного чиновничества или хотя бы одну душу из «Единой России» — ну, чтобы кто-то поговорил с пострадавшими или как-то помогал, — я подумала, что ровно в это время в Москве, в Госдуме принимается, кажется, уже во втором чтении (или в третьем?) закон о том, что все НКО считать «иностранными агентами», а ведь энкаошники как раз в первую очередь и кинулись на помощь тем, кто попал в беду в Крымске. А где доблестные наши депутаты? Не до крымского им народа, с агентами иностранными надо биться насмерть!

Сергей Митрохин из «Яблока» приехал в Крымск, я говорила с ним, он только что обошел все нижние районы Крымска, полностью разрушенные.

«Там дома снесены, и до сих пор воды по колено, — сказал Сергей, — а люди третий день ждут хоть какой-то помощи или хоть какого-то чиновника, но никого нет».

Еще из «Справедливой России» здесь Илья Пономарев, говорят, приехал в Крымск организовывать работу волонтеров. А больше я ни про кого не слышала.

Аня Нетренко приехала в Крымск не только со своей дочкой Женей, но тоже с «гражданским активистом» (он сам себя так гордо и без всякой иронии назвал), совсем молодым человеком Ярославлем Никольским и еще Александром Тынянских, тоже гражданским активистом, только чуть постарше Ярославля. У Саши — большая хорошая машина. На ней ребята привезли в Крымск 250 бутылок воды, 250 буханок хлеба, гречку, электронагреватель, генератор. Разбили вот тут, на Адагумской, 153, прямо у затопленных домов, белую палатку и стали варить гречку и раздавать воду. «Вода и гречка, — улыбается Надя, — ушли в момент. Но тут другие волонтеры стали с едой и одеждой подтягиваться. А мы еще людям через генератор начали помогать мобильники заряжать».

Так прошли суббота, воскресенье. «А когда в воскресенье тут губернатор Ткачев выступал, ну, выступил и уехал, я стала уже со всех сил на местную администрацию наезжать, чтобы они тоже подключались, кормили людей, поили. Ну, гавкала, гавкала на них и наконец они расчухались, привезли сегодня (понедельник.Прим. ред.) в 11 утра «полевую кухню» — воду и крупы. Крупа, конечно, тоже неплохо, но где людям ее варить, света и газа же нет?» — рассказывает Аня.

А добровольческая помощь идет и идет. Молодые и не очень…

Вот пенсионер Виктор Яковлевич Власов из Славянска каждый день привозит машины одежды. Между прочим, пенсионер Власов — есаул. Из славянского хуторского казачьего войска.

 

Человек в беде

Все люди, абсолютно все, как один, говорили мне в Крымске, что никакого оповещения ни СМС, ни бегущей строкой по телевидению (в 22.00, как уверял Путина и Медведева глава города) — не было. «Вранье!», «Брехня!» — возмущались люди.

Вот Светлана Николаевна Опаровская. Живет в Крымске, по улице Адагумской, дом 145, квартира 3. Первый этаж, черт побери!

Дает мне огромные черные резиновые сапоги и ведет в свою квартиру. Точнее, в то, что ею было до субботней ночи.

Вода дошла почти до потолка. Смешалось все в единую кучу — вещи, телевизор, мебель. И когда вода ушла, все было покрыто илом. Ил, ил, ил… «Откуда столько ила?» — спрашивали меня крымчане. Я не знаю ответа.

А вот почему нет специалистов, которые изучали бы это сейчас и здесь на месте, и брали бы этот ил на пробы, пытались бы выяснить с научной точки зрения, что же произошло в ночь с пятницы на субботу в Крымске? Просто в дождь в Крымске никто не верит.

Светлана Николаевна Опаровская показывает мне свою квартиру и плачет.

«У меня мама, ей 91-й год, вот ее паспорт, чтобы вы не подумали, что я вру… Так из-за этого паспорта мы с мамой чуть не погибли в этой квартире.

Была та ночь, двадцать минут второго, никто из властей нас заранее не оповещал, вода уже затопила подъезд и позвонила наша квартальная, а мама стала свой паспорт искать и искала его целых 15 минут, а вода в подъезде нашем дошла до самого верха двери, и дверь нашей квартиры на первом этаже заклинило насмерть, и мы не могли с мамой выйти. И как соседи ни пытались выбить дверь, она не поддавалась, и тогда трое молодых ребят — наш сосед Дима Попов и еще два квартиранта — один Саша, а другой, очень хороший мальчик, нерусский какой-то, я не знаю его фамилию. Так вот они выбили окно в нашей квартире, обвязали мою маму веревкой вокруг талии и вытащили ее вот сюда, на козырек подъезда, а отсюда — внутрь, на лестницу, а мама моя — полная женщина, тяжелая, а вода уже на второй этаж подступала… Но эти трое ребят, дай бог им здоровья, спасли маму мою и меня, я уж сама вслед за мамой вылезла… Теперь я маму к родственникам вывезла, а сама здесь, у друзей на пятом этаже живу.

А что мне с этой квартирой делать? Разве я на 150 тысяч рублей ее восстановлю? Комиссию ждем третьи сутки, она не идет и не идет. А без комиссии и акта мы вообще ни копейки не получим. И нам уже заранее заявили, что компенсация будет только «за предметы роскоши». Телевизор — не предмет роскоши, и телефон — не предмет роскоши. Только холодильник или стиральная машина. А стены, стены, посмотрите, мокрые и рухлые… Они просто развалятся вот-вот… Но эта квартира не снесена наводнением, значит, мне в ней жить. А как?» (Плачет.)

Блокнот меня дико подводит. Люди кидаются ко мне со всех сторон: «Вы — из комиссии?»

Светлана Васильевна Тарасова из соседнего подъезда (квартира 16, тоже первый этаж) ждет комиссию с двумя сыновьями. Она с сыновьями уже убрала бы весь погром в своей квартире, но не нельзя, ждать надо, повторяю, комиссию… А в городе жара уже наступила, все в затопленных квартирах гниет, а чиновников нет и нет.

Мне рассказывают: «Они если и появляются здесь, эти чиновники, то на минуточку, и в белых костюмчиках, и так, пролетев над гнездом кукушки, исчезают. А вчера в администрации губернатора Ткачева они, представляете, с цветами встречали…»

Мне все время звонят друзья из Москвы, и из Тбилиси, и из Лондона, и читатели звонят, и все спрашивают: «Чем помочь Крымску?»

Я уверена, что многие хотят помочь. Но вот, знаете, помогите — для начала — Светлане Николаевне Опаровской, той, у которой маме 91-й год…

Вот ее почтовый адрес: 353380, Краснодарский край, город Крымск, ул. Адагумская, дом 145, квартира 3. И телефон: 8 918490-22-30.

Я долго с ней общалась. И поверьте: она, честная женщина. И деньгами, если вы ей пришлете, поделится со всеми своими соседями, попавшими в беду. Хотите — деньги вышлите, хотите — вещи. Нужно всё-всё-всё.

 

Об основной помощи, или Что нужно очень и срочно

Очень нужны люди на подмену, то есть новые добровольцы, или, как здесь говорят, «люди в резиновых сапогах». Добровольцы нужны не только для работы «на точках», чтобы кормить людей или раздавать одежду, но и чтобы ходить по домам и квартирам, разговаривать с пострадавшими, выслушивать их, утешать, успокаивать, помогать выгребать грязь (ил, груды мусора) из того, что до субботней ночи было жильем, а теперь — ужас, ужас, ужас… Может, 500 волонтеров еще надо, может, больше. Кроме добровольцев, почти никому, повторю, крымчане сегодня не нужны.

Еще нужны деньги. На «Яндекс-кошелек» или очень адресно. Но деньги нужны всем и каждому, кто попал здесь в беду, — по отдельности.

Нужны свечи, а особенно сильно нужны лекарства (сердечные, успокоительные, от давления и очень, очень срочно — диабетикам). Аня Нетренко говорит, что диабетиков только на ее «точке» человек десять. У них трясутся руки и ноги, «ходуном ходят», люди плачут, а что Аня может сделать, лекарств от диабета у нее нет.

Еще необходимы моющие и дезинфицирующие средства, постельное белье и просто белье. Аня просит записать четко и ясно: «Обычные трусы, мужские и женские, новые. Одежду поношенную можно надеть, а трусы нужны новые». Еще нужны калоши, резиновые сапоги. Дочь Ани, Женя, добавляет: «Детское питание нужно, от трех месяцев, и памперсы №4 и №5». Что такое памперсы, №4 и №5, я не знаю, но записываю.

Плюс еще нужна одноразовая посуда, особенно ложки и глубокие пластмассовые тарелки. Аня просит простые белые, такие «с ушичками по бокам», чтобы людям горячий суп в них было удобно брать. Пакетов не хватает. Аня уточняет: «Рублевых, простых, с ручками». Ну и, конечно нужны продукты. Люди, повторяю, сидят без света, без газа, без воды.

А вот что категорически не нужно: врать!

 

И вот что я еще думаю: по какому праву эти люди — чиновники — пытаются воспитывать народ, как будто он сам по себе не воспитан, наш народ. Да воспитан! И еще как, блин, воспитан! Несчастные измученные люди в абсолютной неуверенности, что с ними будет сегодня, завтра или послезавтра: они напуганы, им по-настоящему страшно. Но почти не жалуются. Сами держатся и поддерживают друг друга. Бесконечно благодарят волонтеров. Волонтеров, которые абсолютно в одиночку выполняют функции Армии спасения.

 

Пока я ношусь между людьми с блокнотом, один сердитый дядечка спрашивает мою сестру обо мне хмуро: «А это кто такая?» «Из «Новой газеты», — отвечает сестра.

Дядечка перестает хмуриться: «Ага, знаем! «Новой газете» мы доверяем».

 

«Ничего себе отпуск начинается», — говорю я сестре, возвращаясь из Крымска. А она — мне: «Не гневи Бога. Представь, что это случилось бы в Темрюке».

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera