Сюжеты

Ярослав Голованов. В шаге от космоса

Фрагменты из книги. К 80-летию

Фото: «Новая газета»

Этот материал вышел в № 77 от 13 июля 2012
ЧитатьЧитать номер
Культура

 

Фрагменты из книги. К 80-летию


Фото: Юрий Рост

2 июня Ярославу Кирилловичу Голованову, одному из лучших журналистов в истории нашей страны, изящному, умному, ироничному (и самоироничному) исполнилось бы 80. В день юбилея мы опубликовали текст Юрия Роста и тогда же пообещали напечатать избранные куски из головановских «Заметок вашего современника». Наконец сегодня нам это удалось. Читайте в свое удовольствие.

 

Площадь моей ладони 155,6 кв.см. Сосчитал от нечего делать планиметром на лабораторной работе по ДВС 14 ноября 1953 года.

***

Пьяный — дворнику, счищающему снег:

— Что скребешь?! Землю, шар земной скребешь, сволочь!

***

У нашего дачного хозяина в Кучино семь дочерей и ни одного сына! Когда он узнал, что родилась седьмая девочка, ушел в лес, бродил там до ночи, а когда вернулся, присел на бревна у забора, долго молчал, а потом сказал моему отцу: «Ну, хватит…».

***

…Мхатовец Топорков в крематории сострил:

— Почему говорят: «Спи спокойно»? По-моему, надо говорить: «Гори, гори ясно…».

***

Хотите разбогатеть? Научу. Поезжайте в медицинский институт и продайте свой скелет. Оказывается, скелет ваш стоит 200 рублей. В институте в паспорт вам поставят штамп, чтобы родственники после вашей смерти не смогли упрятать вас в могилу или сжечь. Вы рвете паспорт и идете в милицию. Там за утерю паспорта с вас взимают 100 рублей и дают новый. А вы опять идете в мединститут и опять…

***

Для диссертации: «К истории возникновения и развития подхалимажа на Руси».

***

Жизнь стремит свой бег в коммунизм, а Цацкин из Бреста опять прислал в редакцию проект «вечного двигателя».

***

Оттого, что родина наша так безмерно красива, все мы немного несчастны.

***

Сегодня ходил в Эрмитаж, осмотрел Исаакий, солидно отобедал на 2 рубля. Зашел к Петру, поблагодарил за город. Петр работы Фальконе монументален, но хрупок. Посмотрите, какие у него лодыжки. С такими лодыжками такой город не построишь, да и государством управлять трудно.

***

Неподалеку от Петропавловска на пляже — табличка: «Ок. Тихий». Чтобы не спутали с Атлантическим.

***

Надпись на вратах: «Пока ты спишь, кто-то рвется к власти!»

***

Послал открытку Женьке Харитонову2: «Ты знаешь, а Париж оказался по-своему интересным городом. Теперь я понимаю, почему тут жил Владимир Ильич Ленин…». Пусть кагэбэшники порадуются за меня…

***

Нашел в Латинском квартале ресторан «Au Vieux Chene». Этот «Старый дуб» растет с 1265 года. В будущем году ему стукнет 700 лет. Он намного старше Самары, Ростова-на-Дону, Свердловска, не говоря уж о Петербурге. Состоятся ли какие-либо мероприятия по поводу юбилея? Нельзя ли выписать меня из Москвы для организации торжеств?

***

После подачи заявления С.П. Королеву с просьбой включить меня в группу для подготовки к полету в космос в январе 1965 года, мы с Сергеем Павловичем до осени не встречались, но в конце июля мне позвонили, осведомились, писал ли я заявление, и предложили завтра прибыть в распоряжение п/я 3452, отрекомендовавшись представителем п/я 651. Я поспешил в «Комсомольскую правду», где и рассказал все главному редактору Юрию Петровичу Воронову. Воронов пришел в восторг: «Конечно, ложись в эту больницу и ни о чем не думай! Чем черт не шутит, может быть, первым журналистом в космосе будет корреспондент «КП»!» Наутро я прибыл в Щукино, где рядом с огромным зданием больницы №6, находящейся в ведении 3-го Главного управления Минздрава СССР (там лечили и лечат облученных людей), и находилось «Отделение №11» — один из филиалов будущего института медико-биологических проблем, который до сих пор называют институтом космической медицины. Там и провел я две недели. <…>

07.08.1965. Забыл записать, что было. Главный вывод: я и не ожидал, что я настолько здоров!

…Вскоре не стало Сергея Павловича Королева — главного инициатора полета журналиста в космос. Встречаясь с Юрой Летуновым, мы часто говорили о его идее. Не знаю, кто, Юра или я, но, возможно, один из нас смог бы полететь, и в шутку мы всегда спорили, кто у кого был дублером. Много лет спустя после смерти Сергея Павловича спецкор «Правды» Сергей Борзенко рассказал мне, как однажды Королев пожаловался ему: «Как жаль, что я не могу послать в космос Лермонтова…» Увы, наделенный очень большой властью, Лермонтова он все-таки послать не мог. Очевидно, вполне грамотные и даже безупречные по своей технической терминологии доклады космонавтов не во всем удовлетворяли его. Уже то, что он отправил на обследование сразу двух журналистов, говорит о том, что мысль о полете пишущего человека не была случайной, что он думал об этом, понимая, как сможет журналист поднять авторитет нашей космонавтики, о будущем которой он думал постоянно.

***

Лежу в больнице, один в палате, помираю от скуки. Перебирая мысленно события недавнего прошлого, решил развлечься и сочинить анонимку Олегу Ефремову. Сказано — сделано:

«Уважаемый Олег Николаевич!

Вынужден обратиться к Вам с одной весьма деликатной просьбой. Речь пойдет об актере руководимого Вами театра И.В. Кваше.

Находясь на гастролях в Чехословацкой Социалистической Республике, т. Кваша одолжил у меня некоторую сумму в иностранной валюте (чешских кронах), пообещав вернуть ее мне в Москве в рублях согласно официальному курсу. Причем сделать это он обещал буквально в течение трех дней после своего возвращения. Однако прошел месяц, а т. Кваша не погасил свой долг.

Я хотел обратиться в партийную организацию «Современника», но узнал, что т. Кваша — беспартийный. (Я никак, признаться, не думал, что человек, которому доверили воплотить на экране образ Карла Маркса, находится вне рядов КПСС. Очевидно, этим можно объяснить некоторые частные просчеты в этом, в целом удачном фильме.)

Я надеялся, что на т. Квашу может оказать соответствующее влияние профсоюз. Но оказалось, что во главе профсоюзной организации театра стоит… сам т. Кваша! Поэтому у меня остается единственный путь: административный, на который я и ступил, направляя Вам это письмо.

Уважаемый Олег Николаевич! Я далек от мысли, что к т. Кваше надо применять какие-либо меры административного воздействия. Возможно, его финансовая нечистоплотность объясняется просто забывчивостью и рассеянностью артистической натуры. И я надеюсь, что простое Ваше напоминание т. Кваше о его долге будет уже достаточным для того, чтобы этот неприятный для всех нас инцидент был исчерпан. При этом вовсе необязательно называть мою фамилию: т. Кваша без труда поймет, о каком долге идет речь.

2 декабря 1966 г.

Заранее благодарный Вам ЗРИТЕЛЬ.

P.S. Хочу, однако, поставить Вас в известность, что если и после этого моего письма т. Кваша уклонится от погашения своего долга, я буду вынужден направить соответствующее заявление в адрес Главного управления театров Министерства культуры СССР».

Через неделю я выписался из больницы, а письмо мое добралось до «Современника». Секретарша Ефремова вскрыла конверт и тут же позвонила Кваше: «Игорек, тут на тебя пришла жуткая «телега», но ты сам понимаешь, что не показать ее Олегу я не могу. Приезжай в театр…» Кваша примчался в театр и тут же был востребован «на ковер» к Ефремову. Разговор был суровый:

— Кваша! Что же ты нас всех подставляешь! Это наши первые зарубежные гастроли, а ты берешь в Праге у какого-то засранца деньги, не возвращаешь, и он теперь покатит на нас «бочку» в Министерство культуры!

Игорь ничего не понимал и ничего ответить Олегу не мог. О том, как мы ходили в пивнушку, он, конечно, забыл. Ефремов протянул ему письмо, Игорь прочел и облегченно выдавил из себя:

— Олег, клянусь, это Славкина работа…

Ефремов позвонил мне:

— Какую анонимку? — спросил я, выигрывая время, хотя отпираться было нелепо.

Оказывается, наш разговор Кваша слушал по параллельной трубке. Он не выдержал и завопил высоким фальцетом:

— Ну что же ты, сучонок, делаешь!

Ничего не оставалось, как повиниться, но от Олега я потребовал, чтобы 10 крон Кваша вернул.

***

Зашел в «Современник». Табаков отвел меня в сторонку и спел тонюсеньким противным голоском: «Тихо вокруг, только не спит барсук. Яйца свои повесил на сук, культурно проводит досуг…» И так радуется, что хочется его расцеловать!

***

Детские сады Семирамиды.

***

Лагин хорошо придумал: «Варфоломеевский утренник».

***

Хмельная девица. Очень мне надоела. Я отвел ее в сторонку и сказал тихо на ушко:

— Я хочу открыть тебе тайну: я — в Красной книге! Голованов — редкое животное. Охота на него запрещена…

***

По законам аэродинамики майский жук лететь не может. Но он летает! И превосходно!

***

Рост сочиняет стихи: «И кефир, как врага народа, поутру я за горло тряс…»

***

Я хочу кончить жизнь, как Лев Толстой: оставить семью и умереть на станции метро «ВДНХ».

***

Панкин сказал, что мы едем в ЦК КПСС: надо помочь Леониду Ильичу сочинить речь на XVI съезде комсомола, который откроется 26 мая. В главном здании я ни разу не был. Проверяют пропуска с подчеркнутой вежливостью: «Пожалуйста, Ярослав Кириллович…» Роскошный старый лифт. На 5-м этаже, прямо против лифта, снова проверяют пропуска. Очень чистый коридор. На двери №6 («Палата №6». Ну как же могли так недодумать с номером кабинета?!) табличка: «Л.И. Брежнев». Вошли в соседнюю дверь. Нас встретил пожилой бодрый человек без пиджака (погода очень жаркая), в чуть даже лоснящихся брюках — Георгий Эммануилович Цуканов, первый референт Генсека. Держится очень просто, задушевно. Разговор пошел о предстоящем съезде. Тут в комнату вошел маленький черненький татарин в модном сером костюме и отличном галстуке — Наиль Бариевич Биккенин, консультант отдела пропаганды ЦК. Биккенин все время вспоминал какого-то Бовина, который, по его словам, «отлично владеет стилем Леонида Ильича». Это меня очень позабавило: как мог человек пишущий овладеть стилем человека непишущего?! Наверное, Брежнев «овладел» стилем Бовина в прямом и переносном смысле.

Обсуждали речь в большой комнате. Цуканов сказал:

— Ребята, погодите. Я сейчас отправлю Генсека на Политбюро и вернусь к вам…

Сказал так, как будто Генсек — это чемодан. Когда Цуканов вернулся, он позвонил по телефону, и нам принесли чай, сливочные сухари и по одному бутерброду с колбасой. И потом нам носили чай, кофе и бутерброды бесплатно. Биккенин рассказал, что раньше чай могли потребовать даже заведующие секторами, а теперь только не ниже заместителя заведующего отделом. Прежде всего ломали головы, как все-таки выделить зам.зава и решили, что ему будут подавать чай с салфеткой, а зав.сектора — без салфетки. Я слушаю, и в моей несовершенной голове весь этот придворный идиотизм абсолютно не умещается!

Потом (по моей просьбе) принесли сигареты «Филип Моррис» и «Винстон», за которые, однако, взяли с меня по 35 коп.

***

День 2 июня 1970 года, когда мне исполнилось 38 лет, очевидно, обозначал пик моей жизни, чего тогда я, разумеется, не понял. По плотности времени в этом дне я не могу сравнить его ни с одним другим в моей жизни.

В 10.00 по местному времени улетели с Байконура. Где-то около 13.00 сели в Москве. Меня встречала машина. Подвез Бреуса, Егорова и Борисенко. Только вошел в дом — звонок Губарева: если через час мы не выкупим «Волги», мы их никогда не выкупим. Володька очень быстро провернул все оформление, и часов около 18 я уже ехал по Москве за рулем новой «Волги» цвета «белая ночь». Редакция: получил японские иены. Вхожу домой — вся компания самых милых моему сердцу собутыльников уже сидит за столом: Чудецкий, Харитонов, Венгеров, Лифшиц, Рост, Ося с Каппой, Францев, Марина Герасимова, Феликс. Разошлись под утро. Кассы Аэрофлота, билет «Шереметьево-2». Депутатский зал, англичане, шампанское, заместитель министра Аэрофлота. Ил-62. Я полетел в Японию!

***

Если нужно как-то объяснить свою оплошность, неловкость, просто извиниться, японцы говорят со смущенной улыбкой: «Сарамо кикара утиру…» («Даже обезьяна падает с дерева…»).

***

Магазин искусственного жемчуга. Но какой же он «искусственный», если вырос на специальной подводной ферме в природных условиях? Вот если бы делали его из полимеров, как искусственную кожу, он был бы искусственный. В этом магазине продавалось кольцо за 3 200 000 иен. Мне в родной редакции выдали 8500 иен, и я решил, что это кольцо будет моей жене не к лицу.

***

БВ3 вывел меня на Михаила Михайловича Герасимова, который восстанавливает облик человека по черепу. БВ узнал о работах Герасимова через свою жену, Веру Михайловну, заместителя директора Исторического музея, очень увлекся его изысканиями, сагитировал Келдыша, и они пробили Герасимову лабораторию в подвале жилого дома. Подчеркиваю: не историки пробили, не антропологи, а технари-математики! Когда Герасимов приходил к Раушенбаху в гости, он, сидя за столом, делал из конфетной фольги маленькие фигурки разных животных. Дома у БВ целая полка этих фигурок.

Герасимов нередко бывал в «КП», рассказывал много интересного. Два его рассказа я запомнил.

— Когда мы получили разрешение вскрыть могилу Тамерлана, то наткнулись на массивную каменную плиту, которая закрывала сверху его саркофаг. Поднять ее или сдвинуть мы не могли, и я, хотя было воскресенье, пошел искать подъемный кран. Вернулся с краном, сдвинули плиту. Я сразу бросился к ногам скелета. Ведь известно, что Тамерлан был хромым, и я хотел в этом убедиться. Вижу — действительно, одна нога у него короче другой. А в этот момент мне сверху кричат:

— Михал Михалыч! Вылезайте! Молотов по радио выступает, война!

По преданию, Тамерлан говорил, что если потревожат его прах, это вызовет невероятно жестокую войну. Было воскресенье, 22 июня 1941 года…

— Портреты Ивана Грозного работы Репина и Васнецова не помогали, а мешали мне. Наиболее достоверны были его ранние портреты: копенгагенский, сделанный в 60-е гг. XVI в., и тот, который приведен в книге одного немецкого ученого. Скелет царя Ивана мощный, это был очень физически сильный человек. Но одновременно с этим у него было очень много склеротических старческих наростов на костях, хотя умер он нестарым, ему было 54 года. Эти наросты должны были деформировать его позвоночник, ему было очень больно нагибаться. Говорят, что царь неистово молился. Я не верю в это. С моей точки зрения, он не мог встать на колени, когда молился, без посторонней помощи и подняться с колен тоже не мог…

***

У Вальки Тура познакомился с Мишей Талем. Страннейший, возможно, гениальный человек. Сидели, выпивали, мне попался в руки какой-то математический задачник, и я стал его вслух читать, смеялись над бассейнами, в которые втекает и вытекает вода. Прошло больше часа, Таль вдруг ни с того ни с сего говорит:

— 24!

— Что «24»?

— В задачке, которую ты читал, ответ: 24 тонны! Проверь.

Я проверил. Точно! Но задачку я читал более часа назад, и все это время Таль принимал активное участие в застолье, балагурил, я не видел, чтобы он хоть на минутку переключался на эту задачку.

Выпили крепко, и мы с Талем начали играть в маленький детский бильярд. Я выиграл и говорю:

— Миша, очень тебя прошу, напиши мне справку. Напиши так: «Я, Михаил Таль, удостоверяю, что проиграл Ярославу Голованову партию». А во что партию — не пиши! Ладно?

Он засмеялся и написал.

***

Профессор Джон Уиллер, работал с Эйнштейном, жил в Новосибирске, два года назад ездил в Пулково. Рассказывал о «черных дырах» («Это — свиньи Вселенной: чем больше их кормишь, тем больше они хотят жрать»), двойных звездах. Но интереснее всего — об Эйнштейне.

— Бор старался убедить Эйнштейна в справедливости квантовой теории, в которой Эйнштейн разочаровался в конце жизни. Однажды Бор пришел к Эйнштейну, когда тот лежал совершенно голый дома и отдыхал. Бор ничуть не смутился и их спор продолжался. Думаю, что это — самый великий спор в истории науки. Ни Бору, ни мне не удалось переубедить его… Эйнштейн говорил: «Самое непонятное во Вселенной то, что она поддается пониманию»… Он не любил длинных формул и длинных речей, считая и то и другое признаком несовершенства… Итальянские школьники читают Галилея на уроках литературы. Думаю, что когда-нибудь и Эйнштейна будут так читать… В архиве Эйнштейна много неопубликованных писем, особенно рекомендательных. О таких письмах он говорил:

— Как жаль, что в этих письмах я не могу писать о том, какой это замечательный человек, а должен описывать его как лошадь, способную везти определенный груз…

Помню, однажды он сказал: «Больше всего меня интересует вопрос: Бог, когда создавал мир, имел ли он какой-нибудь выбор?»

***

Хочу просить экипаж, который первым ступит на Марс, чтобы они выключили теле- и кинокамеры и не снимали сам момент выхода на его песок. Они должны дать друг другу слово никогда не говорить, кто же конкретно ступил первым на Марс. Человеческая психология так устроена, что в памяти может остаться и наверняка останется именно первый, что будет очень несправедливо: ведь все они герои. Понимаю, что тому, кто действительно ступил первым, будет особенно трудно сдержать слово. Надеюсь на его благородство и верю, что он будет молчать, как и его товарищи. Назвать первого нельзя ни жене, ни детям, молчать нужно до самой смерти и тайну эту унести с собой. Этот поступок послужит примером истинного благородства и подлинной человечности для грядущих поколений.

***

Наш ЦРУшник Алан не только не мешает нам, но даже разнообразит наш досуг. Мы уже не раз говорили ему, что русскому языку в шпионской школе его учили плохо. Все две недели мы обучаем его мату. Он не знает даже таких общеупотребительных синонимов, например, к слову «напиться», как «поддать», «забалдеть», «наклюкаться», «надраться» и т.п. Он не владеет специфическими, совершенно непереводимыми выражениями, такими, например, как «нажраться до усрачки» или «набухаться в стельку». Мы считаем, что руководство ЦРУ могло бы и компенсировать затраты нашего труда на обучение их агента живому великорусскому языку.

***

Анна Керн похоронена в Прутне под Торжком через 42 года после смерти человека, который обессмертил ее.

***

Вхожу в кабинет Юрия Петровича Морозова — председателя колхоза «Зори коммунизма» (Зубово-Полянский район), и вижу на стене за его креслом, там, где полагается висеть Брежневу, «Мону Лизу» Леонардо да Винчи! Перехватив мой взгляд, он улыбнулся и сказал:

— Ну, нравится она мне…

***

Вещества, из которых состоит мозг: ядерный нуклеопротеид, цитоплазматический рибонуклеопротеид, альбумины, глобулины, коллагенэластин, нейрокератин, рибозонуклеиновые кислоты, амиды аминодикарбоновых кислот. Да, я верю, что эти сложнейшие соединения химики научились выделять, т.е. отличать друг от друга. Но почему я слышу во сне голос моей покойной бабушки и не спутаю его ни с какими другими голосами? Какие кислоты позволяют мне его слышать и как? Канадский нейрохирург Пенфильд установил недавно, что при раздражении височных долей мозга отчетливо возникают воспоминания далекого прошлого. Однако теории памяти не существует до сих пор.

Говорят, что «мы едва прикоснулись к работе головного мозга». Мы не прикоснулись, мы лишь с удивлением его разглядываем.

***

У меня такое ощущение, что если ты вообще что-нибудь делаешь, то ты непременно этим уже кого-то подводишь. Ясно вижу, что бездельники и болтуны сегодня в фаворе.

______________________
1Голованов Я.К. Заметки вашего современника. — М.: Доброе слово, 2001. «Новая» благодарит «КП» и лично ее главного редактора Владимира Сунгоркина за предоставленный материал.
2Е.В. Харитонов – близкий друг Я. Голованова.
3Б.В. Раушенбах

Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera