Сюжеты

Надежда ТОЛОКОННИКОВА (Pussy Riot): «Мы посажены по политическим мотивам, в этом сомневаться невозможно»

Фото: «Новая газета»

Этот материал вышел в № 93 от 20 августа 2012
ЧитатьЧитать номер
Общество

Елена Масюкобозреватель

На оглашение приговора ни один из потерпевших от «бесовских дрыганий» Pussy Riot не явился. Все три часа зачитки приговора руки девушек были скованны наручниками. Собаки, спецназ, конвой — все в особо усиленном режиме. А по окончании заседания около суда полиция пыталась задержать адвоката PussyRiot Николая Полозова. Для передачи атмосферы происходившего в тот день в Хамовническом суде всего две реплики. Первая. После вынесения приговора мама Алехиной тихо негодовала о двух годах несвободы для дочери, на что помощник адвоката православных потерпевших Павловой ей с ненавистью сказал: «Тоже мне, воспитала морального урода!» Вторая. Когда отец Самуцевич после приговора на выходе из зала помахал рукой сидящей в клетке дочери, судебный пристав угрожающе громко его одернул: «Не машите рукой, если не хотите без нее остаться!»

Почти шесть месяцев участницы панк-группы Pussy Riot — за решеткой. Лишь однажды им дали возможность встретиться с представителями средств массовой информации. Но «средство» это было особое — программа православного журналиста Мамонтова на государственном телеканале «Россия-1». Именно с той программы участниц панк-молебна и стали именовать не иначе как «кощунницами». Адвокаты девушек считают, что эти интервью у их подзащитных были взяты обманом. Дело в том, что в СИЗО Наде, Кате и Маше сказали, что их ждут адвокаты, но, войдя в комнату свиданий, они увидели там включенную камеру и спецпредставителя Мамонтова. Так называемый корреспондент задал несколько обвинительных полувопросов, полуутверждений, словно он дознаватель Следственного комитета, а не журналист.

На заседании суда один из свидетелей обвинения — Олег Угрик рассказывал, что следователь Ранченков предлагал ему участвовать в программе Мамонтова. Наверное, следователь Ранченков теперь по совместительству работает еще и продюсером на телевидении!

«Слушайте нас —  нас, а не Аркадия Мамонтова, не искажайте, и не перевирайте всё нами сказанное, и позволяйте нам вступить в диалог, в контакт со страной, которая в том числе и наша, а не только Путина и патриарха», — сказала в последнем слове Надежда Толоконникова.


Этот запрос «Новой» на интервью «мариновали» в Хамовническом суде больше месяца

16 июля «Новая газета» обратилась с официальным письмом в Хамовнический суд с просьбой разрешить взять интервью у Толоконниковой, Самуцевич и Алехиной. Хамсуд вначале как бы потерял наше письмо; после личной доставки копии письма — оригинал запроса как бы нашелся, а дальше было сказано: ждать месяц и будет дан ответ. Вот и месяц истек, а ответа всё нет. На просьбу представить официальный ответ пресс-секретарь суда Дарья Лях такую бумагу выдавать отказалась и спряталась в комнате с табличкой «Федеральный судья Сырова». Ну, конечно, там теперь куда спокойнее в окружении специально выделенной охраны для спецсудьи Сыровой.

В связи с такой особой избирательностью в выборе, кому будет позволено поговорить с участницами панк-молебна, а кому — нет, приходится получать заочные ответы на поставленные вопросы. В прошлом номере «Новой» были ответы Екатерины Самуцевич, сегодня — Надежды Толоконниковой. Надеемся, что и Мария Алехина вскоре тоже сможет сказать свое слово.

 

 

Свои письменные ответы на это интервью Надежда Толоконникова передала обозревателю «Новой» 

Путин и патриарх

— «Путин зассал», «Пи...ц сексистам, е…ным путинистам», «Богородица, Путина прогони». Это слова из ваших публичных акций. Почему все время Путин?

— Путин — лицо всего плохого, злого, аморального, что есть в современной российской недополитике. И мы делаем все то, чтобы «недополитика» стала реальной политикой.

— Вы знали перед вашим панк-молебном, что в храме Христа Спасителя настоятелем является патриарх Кирилл?

— Да, ведь он настоящая медийная звезда в синодном павильоне «ХХС».

— Вы ожидали такой реакции властей после акции в ХХС?

— Нет, уголовного преследования мы искренне не ожидали, поскольку преступлений мы не совершали. Кроме того, мы даже не предполагали, что власть настолько карикатурна и феерически тупа, чтобы преследовать и тем самым легитимизировать в соцпространстве антипутинских панков-феминисток.

— Как думаете, кого лично вы могли так разозлить, что произошла такая жесткая реакция на панк-молебен?

— Патриарха и Путина, друганов двух.

— Как думаете, своей акцией вы обидели Путина?

— Мы обидели Путина тем, что Pussy Riot явились панк-голосом всей протестной зимы, которая недвусмысленно сказала: «Путин зассал».

 

Мы эпицентр

— Если бы знали, что вас арестуют, уехали бы из страны?

— Нет. Нас не так просто выгнать. Еще посмотрим, кто кого.

— Вы считаете себя политзаключенными?

— Да, ведь мы посажены по политическим мотивам, в этом сомневаться невозможно. Центр «Э» в частных разговорах с нами в СИЗО это признавал.

— Сейчас вы жалеете, что исполнили этот панк-молебен?

— Нет, конечно. Мы счастливы от того, что невольно стали эпицентром большого политического события, в которое вовлечены столь разнонаправленные силы. Признание, по Бадью, — событие. Таким событием он, например, назвал египетскую революцию, Тахрир. Событие объединяет очень разных людей, заставляет преодолевать внутренний антагонизм ради совместного, коллективного действия, общего дела. Это всегда потрясающе.

— Ваша самая любимая акция?

— Любимых нет.

— Вы уже придумали новые акции? Какие?

— Заранее не рассказываем.

— Некоторые сравнивают вас с группой Femen из Украины? Эта группа вам близка по сути?

— Не близка: у Femen — другой идеологический базис; мы в большей мере расшатываем позицию «мужское—женское», а они на ней настаивают. Мы же любим подвижные, трансгрессивные квир-идентичности.

 

Наказание


Фото из личного архива Pussy Riot

— Вы верите в справедливое решение суда?

— Я не верю в решение суда вообще. Суд не существует. Это иллюзия.

— Если вас осудят, вы будете просить президента Путина о помиловании?

— Путина? Вы смеетесь? Конечно, нет, не будем. Пусть он просит нас и вас о помиловании.

— Вы боитесь отправки в колонию?

— Нет, конечно. Везде есть замечательные люди. Кроме того, нам везет.

— Когда вам продлевали очередной срок задержания, то на суде говорили, что это делается для вашей же безопасности, потому что на свободе вам может угрожать опасность. Вы согласны с этим?

— Нет, конечно, не согласны. Это одна из самых жестких уловок следствия.

— Во время следствия на вас оказывали давление? Предлагали раскаяться?

— Следователь Ранченков и оперативники центра «Э» постоянно твердили о том, что нам необходимо раскаяться и тогда мы будем отпущены. В противном случае обещали кто 3, кто 4 года колонии. Естественно, это давление. Нам предлагали себя оболгать, приписав не имевший место мотив себе, угрожая многими годами несвободы.

 

Несвобода

— Что сложнее всего переносить в СИЗО?

— Всё перенесется просто.

— Как к вам относятся сокамерницы?

— Отлично.

— Ваш распорядок дня? Есть ли проблемы с едой, лекарствами? Как реагируют врачи на ваши просьбы? Были ли проблемы с передачей одежды? Были ли свидания с родственниками?

— Много читаю, пишу. Каждый день гуляю в тюремном дворе. Персонал в СИЗО в целом изменил свое отношение к нам с течением времени. Сейчас все больше сотрудников нам сочувствуют и желают освобождения. В решении разных бытовых вопросов здорово помогает ОНК (Общественно-наблюдательная комиссия. — Е. М.), а также все те, кто отправил и отправляет нам пищу. Спасибо! В целом бытовые проблемы меня не слишком волнуют. Это не главное. Всё решаемо, хорошие люди всегда находятся и помогают именно в тот момент, в который это необходимо.

— Очень много людей поддерживают вас и искренне сочувствуют. Вы хотите им что-нибудь сказать?

— Мы любим и гордимся ими.

 

Читайте также

Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera