Сюжеты

Системное поражение

В больницах Кубани за последние месяцы умерли пятеро малышей. Это даже не диагноз, это — приговор

Этот материал вышел в № 123 от 29 октября 2012
ЧитатьЧитать номер
Общество

Евгений Титовсобкор по ЮФО

В больницах Кубани за последние месяцы умерли пятеро малышей. Это даже не диагноз, это — приговор

 

avkazuzel.ruВ Краснодарском крае прошли митинги против халатности врачей. В акциях участвовали десятки людей, родственники которых умерли в кубанских больницах. Каждый случай — рассказ о бездушии, непрофессионализме, а порой и откровенной халатности со стороны медиков. Да, у врачей низкие зарплаты, тяжелые условия труда и порой неграмотное руководство. Да, в больницах не хватает персонала. Но все это не снимает с медиков обязанности лечить. Если о плохом лечении пишет пресса, врачи нередко обвиняют ее в некомпетентности и предвзятости. Чтобы этого не произошло, сегодня мы «разберем» катастрофу в деталях, шаг за шагом.

 

Клизма от сепсиса

У Андрея и Олеси Заброцких Ваня был первенцем. Обследование показало, что у мальчика врожденный гидронефроз обеих почек. Это нарушение проходимости мочеточника. Но ребенок рос и развивался хорошо, родители не видели причин для тревог.

В 8 месяцев Ваню Заброцкого положили в инфекционную больницу: малыш где-то подхватил кишечную инфекцию (диагноз — острый энтерит). Лечили антибиотиками. После больницы в организме ребенка присутствовало значительное количество слизи и грибка, что было отражено в больничной справке-выписке. Это явление наблюдается, когда иммунитет ослаблен.

Через месяц, в середине июля, участковый педиатр направила ребенка на плановую проверку в Детскую клиническую больницу. Он обследовался в педиатрическом отделении. Потом его решили перевести в урологическое. С этого момента и начались неприятности.

Ваня оказался у лечащего врача Олега Михалева. «Он сказал, что у ребенка перестала функционировать правая почка, потому что наблюдается непроходимость мочеточника, — рассказывает Олеся Заброцкая. — Сказал, что если не провести операцию, то почка усохнет и ее придется удалять». Завотделением Вадим Шкляр, со своей стороны, убеждал Андрея Заброцкого, что операция не опасна. «Он меня торопил. Говорил, что надо решать прямо сейчас, потому что завтра он уезжает».

Родители согласились. 24 июля Ивану сделали цистоскопию, то есть через мочеиспускательный канал ввели трубчатый прибор для исследования. Затем для облегчения работы левой почки вставили в левый мочеточник стент — тонкую трубку, через которую почка соединяется с мочевым пузырем.

После операции у малыша два дня была слабость, рвота, неделю держалась температура. 26 июля Олег Михалев сообщил, что ребенка проконсультируют педиатр и инфекционист, чтобы выяснить причину температуры. «Но потом он сказал, что анализы нормальные и консультации не нужны», — говорит Олеся Заброцкая. 28 и 29 июля температура у мальчика держалась на отметке 39,2.

30 июля малыша забрали на повторную операцию. Ване сделали «пункционную нефростомию справа». То есть ввели в правую почку трубку для выведения мочи наружу. К вечеру у ребенка опять поднялась температура. «К половине двенадцатого ночи он застонал. Я померила температуру, было 40», — рассказывает Ванина бабушка Марина Борисовна, дежурившая в палате.

Медсестра сделала жаропонижающий укол и вызвала дежурного врача. «Дежурный врач Виталий Юдаев ребенка не осмотрел. Он сказал, что температура бывает после операции. Сказал сделать укол и ушел. Медсестра удивилась, почему он ничего не предпринимает», — рассказывает Олеся Заброцкая.

В 5 утра 31 июля из-за высокой температуры медсестра сделала повторный укол. В 7 утра у Вани хотели собрать мочу для анализа, но ребенок уже перестал мочиться. Об этом мама и бабушка сообщили лечащему врачу Михалеву. Тот, по их словам, пришел часа через четыре и пощупал живот мальчика. Сказал, что всему виной газы и что надо сделать клизму. На то, что у Вани ночью была температура 40, доктор, по словам Олеси, внимания не обратил.

31 июля целый день Ваня не ел и не пил. Ближе к полудню бабушка заметила, что у ребенка посинели губы. Врач Михалев рекомендовал надеть ребенку носки.

Что-то непонятное творилось с анализами крови. Первый анализ у Вани взяли утром. Но днем пришла лаборант и взяла кровь повторно. «Сказала, что надо перепроверить», — вспоминает Олеся Заброцкая. Оказалось, что уровень лейкоцитов в крови составил 0,66, это в 10 раз ниже нижней границы нормы.

После двух часов дня Олеся и Андрей понесли Ваню на УЗИ. И хотя очереди не было, ждать пришлось почти 40 минут. Затем малышу ввели в мочеиспускательный канал катетер, вышла мутная жидкость. После этого несколько врачей по очереди осмотрели малыша. В коридоре стоял Ванин дедушка: «Я услышал, как замглавврача Бойков что-то сказал коллегам про сепсис. Я переспросил, но Бойков заявил, что комментариев не дает».

Около 5 вечера 31 июля Ваню перевели в реанимацию. После 8 вечера родственникам сказали, что очередная, третья по счету операция проведена. Выполнено «удаление стента левого мочеточника. Пункционная нефростомия слева». Другими словами, трубку, соединявшую левую почку с мочевым пузырем, убрали, но вставили другую, нефростому, для выведения мочи наружу (такая же уже стояла в правой почке).

Олесю пустили к сыну. Это была их последняя встреча. «Он лежал в кроватке, очень тяжело дышал. Я стала его целовать, гладить, разговаривать. Он зашевелился, застонал». Около четырех утра дежурный реаниматолог сообщил, что Ваня умер.

Его похоронили на Славянском кладбище Краснодара. Через два с лишним месяца после смерти, 12 октября, участковый педиатр передала родителям записку: «Сообщите, где наблюдается Заброцкий Иван».

 

Шесть вопросов о смерти

Первый и главный вопрос: о причинах высокой температуры после первой операции. Чтобы выяснить их, 26 июля Ваню осматривал зав педиатрическим отделением Сергей Бойков. В заключении указано: «дентация; данные за обострение пиелонефрита на момент осмотра неубедительны». То есть, по мнению завотделением, причина температуры была в том, что у ребенка зубы резались (дентация). Между тем в общем анализе крови за 26 июля указано снижение лимфоцитов: 2,8 при норме от 4. Это может происходить при наличии воспалительных заболеваний. Так какое заболевание развивалось у ребенка?

Второй вопрос: можно ли было делать операцию малышу с инфекцией и ослабленным иммунитетом? Вспомним про наличие большого количества грибка и слизи в организме. Более того, в педиатрическом отделении Детской краевой клинической больницы у ребенка обнаружили в моче синегнойную палочку. При этом использование нефростомы — трубки в почке — часто приводит к инфицированию мочевых путей.

Третий вопрос: почему записи в документах расходятся с рассказами родственников? Например, указано, что после операции и в последующие дни лечащий врач Михалев осматривал ребенка. Встречаются фразы типа «живот мягкий», «частота дыхания 30 в мин.». В записи, сделанной в последний день жизни Вани, 31 июля, указано: «мочится свободно, <…> живот не вздут». Мама и бабушка утверждают: «Врач не осматривал нас ни разу. Просто заходил в палату и спрашивал, какая температура».

Четвертый вопрос: каковы причины высокой температуры, тахикардии, прекращения оттока мочи из мочевого пузыря и посинения конечностей перед последней, третьей операцией? Напомним слова дедушки, Николая Козырева, о том, как он услышал от врача про сепсис. Именно перед последней операцией уровень лейкоцитов в крови был в 10 раз ниже нижней границы нормы. Это может говорить о наличии серьезного заболевания и сниженном иммунитете. Но нет сведений о том, что лечащий врач обратил внимание на этот анализ.

Пятый вопрос: насколько вообще была необходима операция? В медицинском заключении, сделанном при переводе Ивана из педиатрического в урологическое отделение, записан диагноз: двухсторонний уретерогидронефроз со снижением функции правой почки. И далее по результатам УЗИ: «Функция левой почки не нарушена. Функция правой почки снижена». Но в урологическом отделении с порога заявили, что правая почка вообще не работает. Причем заявили, не проведя дополнительных обследований.

Шестой вопрос: был ли пиелонефрит? В той же выписке, сделанной при переводе ребенка из педиатрического отделения в урологическое, указано: «Вторичный обструктивный пиелонефрит». Олеся поражена: «Откуда мог взяться вторичный пиелонефрит, если у него и первичного никогда не выявляли?»

В поликлинической карточке малыша указаны лишь три диагноза: гидронефроз, кишечная инфекция и незначительное неврологическое нарушение. Правда, на последней странице карточки диагноз «вторичный пиелонефрит» указан. Написан он иначе, чем в соседних надписях (толщина пасты, размер букв). Но в направлении в Детскую краевую клиническую больницу, которое выписала в поликлинике педиатр, о нем опять ни слова. И я смею предположить, что диагноз «вторичный пиелонефрит» вписан в карточку задним числом, уже после смерти ребенка.

 

Сережа Сазонов
Саша Казанцев

Понять и уволить

Этот год на Кубани отметился целой чередой детских смертей. В конце июня трехлетнему Саше Казанцеву сделали плановую и успешную операцию в отделении челюстно-лицевой хирургии все той же Детской краевой клинической больницы. После операции в палате ребенок дышал через маску, подключенную к кислородному баллону.

«Дыхание у него было тяжелое. Через 20 минут начались хрипы, как будто во рту вода набралась. Позвали лечащего врача, но та сказала, что ничего страшного и что будить мальчика не надо, — рассказывает мама малыша, Зинаида Казанцева. — В течение часа к Саше никто из врачей не подходил». А когда подошли, было уже поздно. Врач понес ребенка в реанимацию. Через 15 минут Саша умер.

В этой же больнице 29 июня умер трехлетний Сережа Сазонов. Его направили на плановую операцию по удалению миндалин. На операционном столе началось кровотечение. Потом — реанимация, где мальчик скончался. По версии кубанского департамента здравоохранения, причиной смерти стала «неадекватная комбинированная реакция организма на оперативное вмешательство». И все это произошло в лучшей детской больнице края.

В Славянске-на-Кубани шестиклассник Виталий Пасечный получил перелом височной кости. В районной больнице вместо осмотра нейрохирургом и окулистом ребенка положили в общую палату. Через несколько часов мальчик скончался.

В амбулатории хутора Нещадимовского (Славянский район) двухмесячному Вите Панасенко сделали толстым шприцем прививку. Место укола опухло и покраснело, но хирург Славянской районной больницы Никитин отказал в госпитализации. Потом сделал операцию, медперсонал вовремя не перевязал ребенка, и тот истек кровью. Было возбуждено уголовное дело. Но врачи отделались увольнением. Сейчас по факту смерти Вани Заброцкого, Сережи Сазонова и Саши Казанцева тоже возбуждены дела. Ждем результатов, о которых обязательно сообщим.

 

Прямая речь

Главный врач ДККБ Елена Клещенко:

— Все действия в отношении Вани Заброцкого, включая постоянные анализы, обследования, инъекции, выполнялись на основе назначений лечащего врача. А эти назначения делались врачом на основании осмотра ребенка. У мальчика было тяжелое двухстороннее заболевание почек, и врачи сделали все возможное.

Снижение лимфоцитов, о котором вы говорите, не есть явное свидетельство инфекции. При подъеме температуры выше 37 градусов частота дыхания на каждый градус увеличивается, как и частота сердечных сокращений. Даже в странах, где лучшая в мире медицина, есть детская смертность, в том числе и от урологических заболеваний.


Лечащий врач Олег Михалев:

— Ребенок осматривался ежедневно, и 31 июля тоже. Утром вопрос стоял о том, что ребенок не мочится. Утром живот был поддут. Был проведен осмотр на предмет констатации наличия мочи в мочевом пузыре. Из-за поддутого живота ему была выполнена очистительная клизма. Был создан врачебный консилиум. Мы сделали все возможное.

 

Заведующий урологическим отделением ДККБ Вадим Шкляр:

— По данным УЗИ, у ребенка наблюдались выраженные анатомические изменения почек, а по данным рентгена — функциональные. Никто не говорил родителям, что операцию надо делать сегодня или завтра. Им объяснили, что если операцию не делать на фоне того, что отсутствует функция одной почки и снижена другой, то рано или поздно могут начаться осложнения, вплоть до необратимых изменений.

Что касается вторичного пиелонефрита, он развился на фоне врожденной аномалии почек. Оперативное вмешательство не было связано с пиелонефритом.

Далее — по поводу высокой температуры после первого вмешательства. Шел постоянный поиск причин, постоянно брались анализы и делалось УЗИ, были задействованы лучшие специалисты больницы. Возникло предположение, что температуру дает вторая, нефункционирующая почка. Туда в плановом порядке установили нефростому. Когда и после этого ребенка стало лихорадить, нефростому установили в левую, уже стентированную почку. Чтобы интенсифицировать терапию, ребенка перевели в реанимацию и там проводили терапию полтора суток. Нашей главной и единственной целью было спасти и вылечить ребенка.

Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera