Сюжеты

«Акын-опера»: театр компактного проживания

Коллеги защищают избитого актера, плиточника-отделочника Абдулмамада Бекмамадова

Фото: «Новая газета»

Общество

Екатерина Васенинакорреспондент отдела культуры

 

Несмотря на то что актер Абдулмамад Бекмамадов 3 ноября был избит по дороге домой группой националистически настроенной молодежи, на сцене «Театра.док» по воскресеньям идет спектакль «Акын-опера». Его сочинили памирские таджики Покиза Курбунасенова, Аджам Чакобоев и Абдулмамад Бекмамадов...


Абдулмамад  Бекмамадов, Аджам Чакобоев и Покиза Курбунасенова. Автор фото: Анастасия Патлай.

Несмотря на то что актер Абдулмамад  Бекмамадов 3 ноября был избит по дороге домой группой националистически настроенной молодежи, на сцене «Театра.док»  по воскресеньям идет спектакль «Акын-опера». Его сочинили памирские таджики Покиза Курбунасенова, Аджам Чакобоев и Абдулмамад Бекмамадов. В  другие дни недели актеры заняты на работе.  Уборщица в налоговой, помощник маляра и плиточник, дома они занимались искусством и музыкой. Музыкой и пением они и рассказывают в «Акын-опере» о своей московской жизни.  

Планируется, что спектакль пойдет не только на сцене «Театра.doc», но и на стройплощадках, автомойках, общежитиях для мигрантов. Пока вопрос остается открытым.

Уже выйдя из больницы с шестью швами на голове, 11 ноября Абдул отыграл очередной спектакль. «Это ничего, — сказал он зрителям. — Я двенадцать лет живу в Москве, такого ни разу не было. И я расслабился. Сейчас буду осторожней ходить».

 

Всеволод ЛИСОВСКИЙ, режиссер спектакля:

— Условие нашей общей работы было одно — чтобы ребята сочиняли спектакль сами. А группа «Театра.doc» — я, Нана Гринштейн, Настя Патлай, Руслан Маликов —  только помогали рассказать их же истории с их же музыкой. С нашей стороны была скорее редактура, чем режиссура.

Нам было важно, чтобы  в таком маленьком, но медийно громком месте, как «Театр.doc», звучали  таджикская музыка и непридуманные истории мигрантов. Но задач у этого спектакля много. Это и предвосхищение рождения мигрантского фольклора, который вот-вот родится на стыке национальных традиций и русского шансона — ведь ситуация, в которой находятся наши мигранты, сравнима с ситуацией столетней давности, происходившей с североамериканскими афроамериканцами. Очевидно, и  в нашей исторической точке тоже должно возникнуть что-то вроде спиричуэлз. Это и задача проговоренности состояния мигранта, которое мне кажется вообще самым главным в «Акын-опере». Люди живут в России даже  не годами — десятилетиями, и  им кажется, что они вот-вот уедут,  что они тут временно,  а это часто иллюзия. Дети их учатся  здесь.

Пока не можем разрешить проблему показа спектакля в местах компактного проживания мигрантов. Это крайне режимные учреждения. Если обратиться напрямую к их владельцам, это может перекрыть все пути, ищем обходные.

Не хочется самим становиться гиперэксплуататорами — люди по шесть дней в неделю работают, а потом еще выступают в театре.  Тут надо стараться предугадать,  как любое твое действие отразится на той ситуации, в которой твой актер-мигрант находится.

У меня нет уверенности, что отпечаток спектакля на жизни наших актеров однозначно благотворный. Они с детства себя готовили к артистической деятельности, потом столкнулись с действительностью,   расстались со сценой. Сейчас они на сцене, а потом? В ситуации миграции  люди находятся под очень большим социальным давлением и без поддержки, боюсь, спектаклей пока делать не будут. В мигрантских общежитиях нет никакого самодеятельного искусства. Люди по 12 часов занимаются тяжелым трудом, приходят в свою комнату,  едят, моются, спят и утром снова уходят на работу.  Что будет дальше с  нашими ребятами, предположить нельзя.

 

Елена ГРЕМИНА, основатель «Театра.doc»:

— «Акын-опера» отличается от других наших спектаклей тем, что в нем играют не артисты, а сами носители документального материала,  авторы пьесы играют свою жизнь. Памирские таджики, музыканты, работают в Москве на грязных работах, гражданская война на родине разрушила их жизнь, и, чтобы содержать свои семьи, они  уехали в другую страну. Когда-то у нас шел спектакль «Война молдаван за картонную коробку»  о жизни молдавских гастарбайтеров в Москве, а к сегодняшнему дню сложился цикл спектаклей  о мигрантах, который будет показан 24 ноября блоком как  однодневный фестиваль «День Мигранта в Театр. Doc». С 15 часов  — «Узбек», который теперь будет идти на постоянной основе в «Доке», «Акын-опера» и два одноразовых «свидетельских показа»:  «Меня избили на улице» (как бьют мигранты и как бьют мигрантов) и «Рабы»  (по материалам громкой истории в магазине «Продукты» в Гольянове).  На спектакли можно купить билеты, на одноразовые свидетельские показы вход свободный.

 

Анастасия ПАТЛАЙ, группа «Акын-оперы»:

— Наши памирцы говорят, что в советское время жили при коммунизме. Не в идеологическом, как можно подумать, а в самом что ни на есть практическом смысле. Жили в горах на реке Пяндж на высоте 2700 метров над уровнем моря при коммунизме. А через реку Пяндж уже афганская территория, и там тоже памирцы-бадахшанцы (жители Горного Бадахшана). Только афганские памирцы жили в Средневековье, землю мотыгами вспахивали, без света, без газа, а наши, советские, при коммунизме, и все как один умели петь и играть на музыкальных инструментах, и очень многие музучилище заканчивали, и днями и ночами пели и играли, и детей своих тому же учили. И были у них свет, газ и вода, и продукты с Большой земли к ним в горы исправно привозили да еще прибавку к зарплате делали — «за высоту». И никогда-никогда ни разу никто из жителей их горного села свою входную дверь не запирал на замок. Потому что замки не нужны были. Все были сыты и счастливы. А бедным родственникам из Средневековья они изредка перебрасывали через речку-границу мыло с барского коммунистического плеча.

 

Гавар ДЖУРАЕВА, интеграционный центр «Миграция и закон»:

— В 2007 году был принят ряд мер, которые должны были бы уменьшить количество людей,  попадающих в нелегальное поле. А попадают в него до сих пор  не только потому, что законодательство плохое. Изменения  2007 года вывели российское  законодательство на высокий уровень либерализации, касались они двух ключевых вопросов — чтобы не было привязки проживания к определенному месту жительства и чтобы пакет разрешительных документов на работу был максимально упрощен. Тогда же мы  предлагали власти лицензирование организаций,  которые  занимаются посреднической деятельностью:  легализация была в их руках. Они и определили в конечном итоге ту совершенно безумную цену, которую приходится сейчас платить трудовым мигрантам для того, чтобы быть легальными. Скачок — от 200 рублей до 2 тысяч за постановку на миграционный учет, скачок от 4 тысяч до 25 тысяч на разрешительные документы на работу.

Мы не убрали с этого поля посредников, а посредники — это полиция и лидеры диаспор из стран-доноров, которые стали очень богатыми, влиятельными и замкнули отъезжающих на себя.

Вопрос  насилия и дискриминации по национальному признаку, насилия внутри самой мигрантской общины между национальностями — другой, он касается тех, кто приехал и остался, «легально» или «нелегально». Нелегальность — продукт коррупции и дискриминации, которую  применяет бизнес по отношению к людям, которых использует.

Я знакома с Абдулом и знаю, что он адаптирован к существующим  аномальным условиям. Но в этой адаптации такая печаль… Одна правозащитная организация выпустила недавно справочник для мигранта, изобразив мигрантов в нем как инструменты для работы, как стамеску или молоток. А это — люди. Печаль Абдула говорит о том, что если вы не вписались «легально», вам не хватило денег на входной билет, то вы будете стопроцентно дискриминируемы со стороны работодателя и посредников.

Поэтому мы просим международные организации специально для российских условий определять более дополненные критерии для человека в качестве раба. В России есть «добровольный элемент»  — он сам приехал, он может быть обманут, у него могут отобрать документы и не выплатить зарплату.

Приезжающий, чтобы обезопасить себя, должен знать все риски правоприменительной практики, понимать, как работают агентства по найму. Не просто знать закон, а знать именно риски. Куда обращаться, когда нападают, как избегать конфликтов на работе между разными национальностями. Четко понимать: отобранный паспорт — начало насилия.

Хочу обратить  внимание на самоучитель русского языка, который выпустила международная организация по миграции, и сделала это замечательно неформально. В нем ориентируется даже очень плохо знающий русский язык человек. Это тот минимум, который позволит освоить мигрантам и правовой блок рисков.

Правами мигрантов кроме нас  занимаются МОМ, «Гражданское содействие»,  профсоюз мигрантов-трудящихся. У нас работает круглосуточная горячая линия,  юристы говорят на киргизском, таджикском, узбекском, молдавском языках. Мы раздаем визитки с нашими контактами. Она лежит у многих в паспорте. Бывало так, что звонил омоновец с вопросом:  «А вот у него в паспорте такая визитка, какое отношение вы к нему имеете?»,  и мы решали вопросы этого человека. Такие центры решения мигрантских вопросов мы называем «911» и думаем, как организовать их в наиболее крупных местах работы мигрантов по России.

Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera