Сюжеты

Тео ван СЕГГЕЛЕН: Футбол — как наркобизнес: его проблемы глобальны

Генеральный секретарь Международного профсоюза футболистов — о вреде российского варианта «закона о договорняках», реальных организаторах «странных матчей» и специфике «неспортивного поведения»

Фото: «Новая газета»

Этот материал вышел в № 10 от 30 января 2013
ЧитатьЧитать номер
Спорт

 

Генеральный секретарь Международного профсоюза футболистов — о вреде российского варианта «закона о договорняках», реальных организаторах «странных матчей» и специфике «неспортивного поведения»

 

ReutersВ первой декаде января Владимир Путин внес на рассмотрение Госдумы законопроект, направленный на борьбу с договорными матчами в российском спорте. Документ предусматривает поправки в ряд нормативно-правовых актов: Федеральный закон «О физической культуре и спорте», Уголовный кодекс, Уголовно-процессуальный кодекс, Налоговый кодекс и Кодекс об административных правонарушениях.

Изменения, в частности, произойдут в диспозиции ст. 184 УК РФ, которая ранее признавала преступлением только прямой подкуп участников и организаторов спортивных соревнований, а теперь затронет и склонение к оказанию влияния на результат спортивного мероприятия либо вступление в сговор. В связи с ужесточением наказания по данной статье — участники и организаторы договорных игр могут провести за решеткой до 7 лет — автоматически расширится и комплекс оперативно-разыскных мероприятий: правоохранительные органы помимо наружного наблюдения смогут использовать прослушку телефонных переговоров (ПТП).

Эксперты небезосновательно полагают, что поводом к изменению законодательства послужила негативная ситуация в российском футболе: в данную отрасль спорта вкладываются наибольшие суммы из бюджета, расходование которых практически никак не контролируется государством. Такого мнения придерживаются и многие футбольные специалисты: недаром еще в прошлом году с инициативой изменения законодательства выступил тогдашний член исполкома Российского футбольного союза (РФС) и глава Счетной палаты Сергей Степашин, направивший Путину официальное письмо. Впоследствии его поддержал и действующий глава РФС Николай Толстых: «Взаимодействие с государством в российском футболе необходимо».

Однако, несмотря на то что ужесточение мер государственного воздействия на борьбу с негативными явлениями в футболе разделяют официальные лица в РФС, западные специалисты смотрят на эти нововведения с опаской. В частности, генеральный секретарь Международного профсоюза футболистов (FlFpro) Тео ван Сеггелен выразил обеспокоенность тем, что «крайними» в результате станут именно футболисты — лица, которые хоть и являются преимущественно главными исполнителями «спектаклей» на поле, но делают это по указанию других лиц. Почему эти «другие лица» могут остаться вне подозрений; чем нечестный футбол похож на наркобизнес и каковы перспективы игроков после вступления нового закона в силу — Тео ван СЕГГЕЛЕН рассказал в интервью «Новой газете».

 

— Вы подвергли критике так называемый «закон по борьбе с договорными матчами». Когда Владимир Путин только вносил предложение по верификации наказаний за договорные матчи, вы написали в «Твиттере»: «…закон, по которому будут сажать футболистов на 7 лет. Глупость! Лучше бы российское правительство боролось с организованной преступностью». Честно говоря, я вас не понял: вы против того, чтобы российское государство, наконец, взялось за футбол?

— Когда я только ознакомился с этой идеей, то был крайне недоволен. Но, конечно, не потому, что против борьбы с договорными матчами. Вы же знаете: наша организация вовлечена в борьбу с подобными явлениями очень плотно: мы сотрудничаем с ФИФА, УЕФА, Интерполом и Европолом. Мы и сами провели немало расследований, о деталях которых я говорить пока не могу, — и выяснили много нового. Так вот одно могу сказать точно: государственный контроль (это мнение даже не мое — Интерпола) — не выход из ситуации. Вся борьба в большинстве стран сводится к политике «ноль толерантности» (то есть наказание организаторов договорных матчей по максимальной строгости). А российская власть предлагает даже не «ноль толерантности», а гораздо хуже…

Теперь объясню конкретно: наши исследования показывают, что игроки, участвующие в договорных матчах, преимущественно — сами ярые противники игр «по предварительному сговору». Но они не способны повлиять на ситуацию, поскольку не знают безопасных инструментов информирования футбольных властей. Как правило, когда им говорят, что надо сыграть договорной матч, они уже попадают в loose situation (проигрышная ситуация) — они не знают, как им не исполнить чужую волю. Вы же понимаете, что практически все, кто так или иначе целенаправленно играл в полноги, делали это не добровольно — их заставляли. Именно поэтому мировое сообщество поставило перед собой цель — создать условия, при которых футболисты смогут безопасно сообщать информацию в футбольные федерации и уполномоченные государственные органы о сыгранных или планируемых договорных матчах.

А теперь представьте: есть футболист, который уже был вынужденно вовлечен в договорные игры, — зная, что по закону он может получить до 7 лет лишения свободы, — признается ли он, что когда-либо участвовал в этом? Сообщит ли он о том, что готовится договорная игра? Могу передать вам мнение Интерпола: если вы хотите победить договорные матчи, вы должны знать, как работает организованная преступность в футболе. А узнать это можно только у действующих профессиональных игроков. Но как это узнать, если де-факто информатор из числа футболистов сразу же превращается в преступника? С помощью этого закона российские власти, возможно, накажут некоторые команды, а может, дисквалифицируют и посадят отдельных представителей футбола — но они не узнают механизм организации договорных игр. В тюрьму попадут участники, а не организаторы.

Таким образом, вы, в смысле российское правительство, даете простор организованной преступности. Возможно, вам покажется это странным, но я обычно сравниваю людей, участвующих в договорных матчах, с наркоманами. Ребята в Интерполе тоже предпочитают такое сравнение. Вот смотрите: все международные силовые структуры борются с наркоторговлей, но они не применяют санкции в виде лишения свободы ко всем, кто употребляет кокаин: им нужны надежные источники получения информации, чтобы уничтожить наркотрафик на корню; чтобы разрушить всю наркотическую сеть — от производителей до поставщиков и конечных потребителей. С футболом — так же.

— Но появление самого закона — хороший сигнал, демонстрирующий намерения российского государства в отношении футбольной преступности. Согласны?

— Я не спорю, что законодательное регулирование — это хорошо. Я просто переживаю, что в России могут ограничиться наказаниями в отношении исполнителей, а заказчиков, скажем так, оставить за скобками. Вы поймите, проблемы нечестного футбола, как и наркобизнеса, носят глобальный характер — и бороться с ними надо сообща. Ведь сложно представить человека, допустим, из западной европейской страны, который для приобретения кокаина летит в Колумбию… Вы же и сами не знаете, где находятся организаторы — в России или за рубежом.

— Постойте, когда случились скандалы в Италии и Турции, где сотрудники полиции провели комплекс мероприятий по поиску организаторов и участников договорных игр, никто не искал «международную руку» — были наказаны все те, кто действовал на территории этих государств. Этого что, мало?

— Вы немного искажаете ситуацию: в Италии за дело взялись органы, которые борются с организованной преступностью повсеместно, не только в футболе. И они не были сконцентрированы на игроках, тренерах, агентах — они как раз выстраивали операции, ориентированные на главных организаторов. И не все организаторы, кстати, территориально находились на Апеннинах. Хорошо, что вы упомянули про Италию: думаю, методы работы в этой стране могли бы стать полезным пособием для России.

— У вас недоверие к российской полиции?

— Я просто хочу, чтобы из футболистов не сделали главных виновников; чтобы российские власти в лице собственной полиции смотрели как можно дальше — в сторону тех, кто устанавливает правила нечестной игры. В середине января в Риме Интерпол провел большую конференцию, где обсуждались варианты консолидации государственных и футбольных властей в борьбе с договорными матчами. От России, кстати, кто-то тоже присутствовал… Так вот все участники снова пришли к выводу: надо давать возможность футболистам рассказывать обо всем без риска оказаться преступником. Нужны заказчики.

— Кто же эти заказчики? Я могу предполагать нескольких бенефициаров в России — агентов, теневых букмекеров… Кто еще?

— В России назвать заинтересованных лиц я, конечно, не могу: пока что российские власти не пытаются их отыскать. Одно могу сказать с полной ответственностью: футболисты и судьи — не те, кто зарабатывает основные средства на договорных матчах. Не уверен, кстати, что к главным выгодоприобретателям относятся даже агенты и клубные менеджеры, — да, они получают значительную прибыль, но не основную. Букмекеры? Да, возможно. Но это вряд ли формальные собственники букмекерских компаний — речь о тех, кто спрятан в тени. Это все очень сложно, потому и необходим глубокий выверенный подход. Приблизительные денежные обороты «рынка» договорных игр не знает никто, даже Интерпол — структура, несколько лет глубоко погруженная в процесс оказания противодействия негативным явлениям в футболе.

— Я знаю, что вы долгое время пытаетесь установить диалог с руководством Российского футбольного союза. С избранием на пост главы федерации Николая Толстых ситуация сдвинулась?

— Контакт с российскими футбольными властями есть, но пока наши взаимоотношения с РФС, скажем так, не очень интенсивны. И это расстраивает, поскольку мы кооперируемся со всеми членами УЕФА, а Россия — очень важная сторона в международной ассоциации. Ведь Россия — это огромный рынок, привлекающий все большее количество классных футболистов из Западной Европы. Обсудить предстоит многое… Например, минимальные требованиям к профессиональным контрактам — то есть ключевые пункты договоров: условия для тренировочного процесса, образование, страховка… Контрактная система стандартизирована и утверждена всеми — ФИФА, УЕФА, FIFpro, национальными федерациями, лигами. Президент РФПЛ (Сергей Прядкин. — А. С.) подписывал этот документ в прошлом году в Брюсселе… Еще хотелось бы обсудить порядок формирования Палаты по разрешению споров в соответствии с требованиями ФИФА — равное представительство в этом органе футболистов с остальными участниками соревнований, а также назначение независимого председателя. На данный момент Палата по разрешению споров в России, как и профессиональные контракты футболистов, не соответствует требованиям ФИФА и УЕФА. В общем, тем для разговора с Николаем Толстых много.

— Николай Толстых — один из главных сторонников ограничения влияния агентов на игру. Вы разделяете его беспокойство?

— Да. Говорю это как член стратегического комитета ФИФА и УЕФА: в наших повестках заседаний данный вопрос всегда стоит особняком. Согласно Transfer matching system (система по учету международных трансферов, создана ФИФА. А. С.), в прошлом году клубы выплатили за переход футболистов 2,5 миллиарда долларов, 28% из которых — агентам. Это очень большая сумма, а главное — она исчезает, потому что перестает работать на футбол. Регламенты по деятельности агентов должны быть изменены, поскольку такие суммы более не приемлемы. Мы все согласны с тем, что эта проблема — международного масштаба. Вы наверняка знаете, что ФИФА планирует упразднить ныне существующую систему лицензирования агентов и бросить силы на ужесточение условий агентских соглашений — суммы вознаграждений будут существенно ограниченны. Одна из основных задач ФИФА в этом вопросе — создание прозрачности: каждый должен знать, кто является агентом того или иного футболиста, сколько и как он зарабатывает…

— Когда новые нормы будут приняты?

— Мое мнение: это надо сделать завтра. Даже не через неделю — а завтра. Сейчас материалы находятся в распоряжении конгресса и исполкома ФИФА, окончательное решение — за ними. Я надеюсь, что решение не будет искусственно затягиваться — и его примут до 1 июля этого года.

Сразу хочу оговориться: я не против агентов — просто в этот бизнес вошло много людей, целью которых является не помощь футболистам или клубам, а извлечение собственной прибыли.

— FIFpro выпустил «Черную книгу» (Black book), в которой были изложены основные негативные явления в футболе. Восточная Европа, в частности Россия, заняла там не последнее место. Вы действительно считаете, что мы лидируем в чемпионате «странного футбола»?..

— Вы знаете, я вспоминаю угрозы в адрес игрока «Кубани» Николы Никезича, избиение нападающего «Краснодара» Спартака Гогниева… Эти, а также многие другие (не столь заметные и громкие) случаи не могут меня не волновать. Как мы можем это предотвратить? Только общими усилиями. Как представитель футболистов считаю, что главенствовать должен Закон — под этим словом я понимаю не только международные и внутренние регламенты, но и профессиональные контракты, которые клубы обязаны исполнять. Есть случаи, когда игроков пытаются выгнать из клуба, меняя условия их тренировок… Но футболисты не роботы — им нельзя диктовать.

— В России функционируют три профсоюза — и каждый из них считает себя истинным представителем игроков. Членом FIFpro является лишь Профсоюз футболистов и тренеров (ПСФТ) под председательством Владимира Леонченко. Почему он?

— Вопрос профсоюзного движения — важный и многогранный. Я могу вам назвать эталонные профсоюзы — в Англии, Италии, Испании: там членами профсоюза являются 100% профессиональных футболистов. 100%, вы понимаете?! Ситуация в России немного иная, я хорошо информирован. Почему ПСФТ? Наш главный критерий при приеме в свои ряды, и он закреплен у нас в уставе, — независимость. Причем независимость от всех: от государства, от национальной федерации, от лиги и от клубов. Поэтому мы поддерживаем ПСФТ и его руководителей — председателя Владимира Леонченко и генерального секретаря Николая Грамматикова. Эти люди действительно выражают интересы футболистов, а не кого-то еще.

Теги:
футбол

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera