Сюжеты

Александр ЯЦЕНКО: Мы все деклассированные элементы

Фото: «Новая газета»

Этот материал вышел в № 40 от 12 апреля 2013
ЧитатьЧитать номер
Культура

Лариса Малюковаобозреватель «Новой»

 

На российские экраны вышел фильм Бориса Хлебникова «Долгая счастливая жизнь» - участник основного конкурса Берлинского кинофестиваля. Александр Яценко, сыгравший в фильме главную роль, пожалуй, сегодня самый интересный актер в своем поколении...

РИА НовостиНа российские экраны вышел фильм Бориса Хлебникова «Долгая счастливая жизнь» - участник основного конкурса Берлинского кинофестиваля. Александр Яценко, сыгравший в фильме главную роль, фермера, который одиночку, преданный всеми,  бьется за право работать на земле. Пожалуй, сегодня Александр Яценко – самый интересный актер в своем поколении.

Степень органичности, подлинности существования на экране позволила ему сниматься у ведущих режиссеров: Балабанова, Худойназарова, Прошкина, Досталя, Хомерики, Месхиева. Знали бы братья  Каурисмяки, Дарденны, а также Ван Сент или Дюмон, что живет мол, в Москве Александр Викторович Яценко, актер редкого дарования и современного звучания… Но у Саши Яценко есть свой главный режиссер, он  же друг и единомышленник – Боря Хлебников. И фермер Александр Сергеевич в «Долгой счастливой жизни», бьющийся в одиночку с косностью земляков, продажностью чиновников, подлостью ментов – их общее с Хлебниковом, сценаристом Родионовым и оператором Костомаровым – создание.

Саня Яценко вообще не похож на актера. Ни на экране, ни в жизни. Интервью давать не любит, и, не умеет. То ли дело поговорить. Чаю, там, кофе… Часа два, три. Да кто время за хорошей беседой наблюдает…

Он показывает какого-то совершенно неожиданного Лопахина, которого репетировал вместе с Голомазовым на курсе у Марка Захарова. Не уверенного в себе,  сорвавшего голос, нервно-дрожащего перед встречей с Любовью Андреевной. После Лопахина он превращается в зеленый горошек. Вначале наманикюренные девушки безрезультатно пытаются наколоть его на вилку. А он увертывается: на нем – защитная форма, он последний боец, крутящий смертельное сальто на тарелке. Уворачиваясь от острого железа, пытающегося его проткнуть, он перекатывается через голову. Все тщетно. Ранен. Убит…

А.Я. Так получается, что меня вообще не ассоциируют с актером. Когда узнают, начинают спрашивать… Мне сразу скучно. Не люблю про это говорить. Вся эта актерская фанаберия, самолюбование - признак глупости. Моя жена Маруся работает гримером и постоянно рассказывает мне про очередные выходки знаменитостей. Где это он подсмотрел, что люди так по индюшачьи  должны вести? Но вижу их постоянно.  У меня что-то подобное мелькнуло едва-едва, мне сразу это «высокомерие» стало отвратительно в себе. Это знаешь, как алкоголь ударит в голову: споришь с кем-то, оглянешься в компании и кажется, ну какие же они дебилы, потом  оглянешься, да нет, вообще все вокруг козлы… Я как-то на съемках нашел книжку с терминами классификация алкоголических болезней. Там все описано: и ревность, и неоправданное чувство превосходства. Я каким-то макаром это в себе насмерть убил.

Он старается не сниматься в сериальном позоре. Хотя порой так трудно не дать слабину.

Бывает прям отчаяние, когда без денег сидишь. Долго. И вообще  все  куда-то катится. Тогда вроде и готов уже … даже пробуешься… щас утвердят. Но что-то не склеивается… например, берут еще более отстойного режиссера. Ну выдыхаешь: надо вроде отказываться. А ты должен за квартиру. Не люблю занимать деньги… В институте – мы жутко популярны были в ГИТИСЕ, все время перфомансы придумывали - если просить взаймы 100 рублей, не удобно. А вот: «Слушай, мелочи нет? Пару рублей?» Всегда есть… Как-то с другом за полдня набрали порядка двух тысяч…

Отказываться от роли всегда трудно. Недавно его научили правильным словам.

Теперь говорю: «Это просто не мой формат» И знаете, работает! А раньше все обижались. Даже Пореченков, подходил, говорил: «Ну разве можно так разговаривать с продюсерами? Кого интересует твое мнение о сценарии?»

Порой приходится актерские навыки, приспособления использовать в жизни.

-Случалось, меня это реально спасало. Мы еще учились, ехали из Тамбова с товарищем Егором к его девушке в Моршанск. Выпили немного, стали разговаривать, а он все про свою Алену тры-ты-ты… А я: «Да чо тут тры-ты-ты, поехали к ней!»  Денег нет, только водка в рюкзаке. Мы автостопом. Там двум мужикам в «Жигулях» рассказали, что артисты, что учимся. А они: «Клоуны вы, клоуны!». «Да не, мы не клоуны, мы артисты». Когда уже подъезжаем, они: «А чем, клоуны,  расплачиваться будете?» «Мы же сказали, что денег нет» «Тогда понятно чем…» В какой-то момент стало прям страшно. И от отчаяния жуткого я так сыграл! Засунул руку в рюкзак, и горлышком от бутылки прямо вместе с рюкзаком к горлу ему приставил: «У меня пистолет! Вези нас!.. Выпускай!» Выпустили нас возле общежития моршанского театра. Хотя, кто знает, может, они пошутить хотели?»

Из родного Волгограда он приехал в Тамбов.  Учился в Педагогическом, но… на  режиссера. Институт объединили с театральным и назвали университетом. После личной трагедии, бросал учебу на пару лет… Его выгнали из общежития. Проходил, так сказать,  собственные «университеты».

А.Я. Работал и жил на базе сутки через  двое: сторожем, дворником, грузчиком. Прекрасное время. Люди чудесные. Шабашат за недорого. Выпивают, конечно. Зато кредит давали в счет зарплаты. Разговаривали душевно. На расчёске играть научили. Песни петь. Знаете «Мадам Анжу»? Сидел с ними в бытовке и понимал... ну они ж артисты настоящие! Они мне прибили табличку на бытовке «Директор». Потом еще круче объединились на почве внутреннего протеста хозяевам: платили чертовски мало, заставляли делать сверхурочную работу. Потом вообще начался трэш. Приезжали люди из моей прошлой жизни, артисты, циркачи. Сальто во дворе крутили. Пили. Водка называлась «Смерть», сладковатая, мерзейшее послевкусие. Потом все само закончилось. Я вообще верю в то, что все само к тебе приходит. Люди. Книжки. Фильмы. Там же в бытовке попалась «Игра в классики» Кортасара, мозг перевернула. Потом приехали ребята из Москвы, посоветовали в ГИТИС. На третьем курсе позвал сниматься в «Шике» Бахтияр Худойназаров. Хорошо что к Бахтику попал. Это вам не конвейер, как в сериале. Вот «Дом образцового содержания» снимали по 15 сцен за смену… Под вечер такой походишь: «Слушайте, это какой эпизод? А можно сценарий?» Режиссер вроде с напором: «Текст не помним? Вот давеча актера оштрафовали». Я понимаю, что шутит он, но сил уже нет, голову срывает...» А у Бахтика 18 часов могли репетировать, потом крышу протирали, потом дождь снова шел, солнце менялось. Зато там был Смольянинов, Панин. И никакого обмана.

Это только кажется, что Яценко «берет» исключительно органикой. Или «играет себя в предлагаемых обстоятельствах»

Говорят же про работу актера: это как бежать вверх по эскалатору,  едущему вниз. Каждый раз заново: ищешь точки опоры, пробуешь, делаешь ошибки. Ошибки очень важны. Конечно, в театре вживаешься долго. А тут раз: «Внимание! Съемка!» Ты может только через неделю докопался до какого-то внутренней логики. Ну и ладно. Кино и должно быть такое шероховатое, живое, чуть непрофессиональное. Главное поймать интонацию. Все эти подробные чертежи прочерчиваются в театре. В кино - пунктир. Бывает, уже отснялся, а тут только  доходишь: вот оказывается, как надо было все делать!  


В «Семи кабинках» Месхиева его растаман-наркоман Никита Питерский, раздаивающийся на глазах, воплощение эксцентриады и фантазии.  

Роль смешная, неожиданная. Но когда читал сценарий, была там какая-то философия. Мой герой оживал в финале, шел такой весь  пробоинах, с пистолетом. Типа стреляться, и когда в зеркале снова появлялся его двойник-черт - стрелял в зеркале, черт отлетал. Я полз к выходу. Этот мой Никита - единственный имел права выжить… у него единственного не было никакой выгоды. Жаль, режиссер финал изменил, «уплощил».

С режиссерами вообще не всегда находишь общий язык. Даже если знаешь человека досконально, как Борю Хлебникова, с которым они друзья настоящие, бывает  трудно. Трудно было на фильме «Долгая короткая жизнь», где у Яценко сильная драматическая роль. Таких он еще не играл. В этом лучшем фильме Бориса Хлебникова и Александр Яценко сыграл свою лучшую роль. 

Начиналось с полного несовпадения со мной прежним. Сценарист Сандрик Родионов выписал моего фермера Александра Николаевича человеком своеобразным. Он произносил экзистенциальные  монологи, вроде сам с собою разговаривал. Это давало наивную детскость: «Ну блин, почему же нельзя квартиру на первом этаже… Очень даже хорошая квартира. Можно и на первом» Или: «Ангел, молю, пусть только все будет хорошо». А все уже плохо. Но мы вживались в героя, и он становился другим. Вся история менялась, перерождалась на глазах. Сначала было про восстание задротов, а стало про то, как дерево – большое, сильное рухнуло. 


Самый сильный кадр в фильме, в котором его фермер, уже отчаявшийся, преданный всеми, невестой, соратниками, другом, униженный начальством, мчится на «уазике» с каменным лицом… в никуда.

Я же вообще не водитель, у меня и прав нет. И вот летим на «булке», а Костомаров (оператор фильма) только и орет:  «Третью врубай! Четвертую!» Вот вам и напряжение…. А Боря объяснял: «Ты летишь, как летчик в японском анимэ, помнишь: лицо замершее, глаза огромные, а за окном все быстро-быстро несется» 


Критики писали, что не хватило какого-то последнего убедительного оправдания для превращения хорошего юноши, добродетельного фермера Александра Сергеевича в «терминатора», который расправляется с коррумпированными гадами.

Вначале он превращается еще и в лидера протеста. Потому что… не знаю… какое может быть личное счастье, когда народ не счастлив. 
Мог бы он и потом все бросить и свалить…  когда его начали кидать один за другим. Народу на хер уже ничего не надо. А в нем восстало это упрямство. 
Слушайте, в этом же его фишка: он же - до конца. Коряво формулирую. Но это его единственный стоящий поступок, оставаясь верным себе, он становится другим. Он как дерево, которое сломалось и рухнуло -  слишком сильно на его ветвях всего нависло. И уже больше не будет жизни: ни долгой, ни счастливой, никакой.

Все герои Саши Яценко стоят перед сущностным выбором: жизнь и смерть («Сердце бумеранг» Хомерики), плыть по течению или искать себя («Свободное плавание» Хлебникова и «Кто я?» Шипенко).

Знаете, что еще нас с Борей роднит? Остров сокровищ, ностальгия по приключениям. Читаю разные книжки, а все равно тянет в детство: к Фенимору Куперу, Майн Риду Стивенсону. Боря это понимает, он в «Сумасшедшей помощи» дает в героях отсвет Дон Кихота, Дульсинеи, Санчо Пансо. В приключенческом мире жизнь и смерть ближе друг другу. В чем беда односельчан моего фермера - они даже не поняли, не заметили,  что предали. Бывают в жизни моменты,  когда поймаешь себя на моменте слабости, черствости, собственного дерьма. Вернешь себя – себе. Это счастье.  Платонов говорит о неразрывности понятий счастья и стыда.  Самое интересное в профессии - в усилии поиска смысла.  Правда. Ищешь как играть, а на самом деле, разбираешься в себе. Ищу -  как мне быть с собой быть. Понять кто я? Найти примирение с собой. Вот это работа. В  Табакерке было интересно, я с головой погружался в странный, сердечный мир платоновской «Счастливой Москвы». Пытался понять своего Сарториуса в «Счастливой Москве», чувством пролагающий путь к поступкам. Хорошая роль. Я не сразу врубился про что она. Но я же верю режиссеру Карбаускасу. На этом материале я скаканул серьезно. Мечтатель Сарториус, набивая шишки, учится быть счастливым.
Мне это близко. Только если научишься воспринимать жизнь как чудо, все меняется. Это тоже работа. Я же из провинции, из другой реальности. Родители никогда не  впаривали: куда я должен идти, чему соответствовать. Правда, когда вздумал из дома уезжать, мать сказала, что «костьми ляжет». Ну, отец с ней поговорил. Все равно плакала.  Мама умерла совсем недавно от рака. Она ко мне постоянно приезжала. Я радовался, когда режиссеры вроде Хлебникова, Прошкина ей спасибо говорили за меня. А папа у нас не выездной, в смысле -  домашний, сидит у себя в Волгограде. Знаете, из-за него  не могу играть мерзавцев. Был такой сериал «Смерть шпиона». Только в последней серии становилось ясно, что мой герой смершевец.  Три предыдущих серии про него думают, что он предатель. И вот мама рассказывала - у нас в семье во время таких рассказов все всегда хохочут, прямо до упаду… Ну вот, папа смотрит «Смерть шпиона».  И вот момент, когда говорят, что Летягин – «крот». Он серию досмотрел молча. Вторую ждал в напряжении. Когда смотрел, уже  громко так вздыхал… вроде улыбался, но коленки тер сильно-сильно. Потом выдохнул со злостью: «Вырастил крота». Мама: «Ты что говоришь?" "Да ладно! сам чо ли не вижу!»  Потом когда я в телике застрелил главного злодея, папа хрясь по коленкам: «Ну вот… Ну не мог! Не мог я «крота»! Не мог я крота!» Такая мы семья. Чувствительная. Гада неоправданного не могу играть. 
Вот и у Прошкина в «Орде» своего Федьку, келейника при митрополите Алексии, я пытался если не оправдать, то понять. Не подловатый он, просто мелкое животное. Но переполненное чувством собственной значимости. И мысли о шубе подавляют остальные. Это ж без «низкого коварства». Есть такая в нашем народе хитроумность. Они ж тоже вроде не предают. И оправдать сегодня можно что угодно. Это мелкий бес рассыпался и вирусом просочился. Вот так работа меня и учит.  Не зря же лучшие люди, вроде Норштейна, подтверждают, что учение и есть жизнь. А когда «научился», да не отбросил, не начал с белого листа – конец. Тебя нет. Мои, как вы говорите, университеты, это и родители, и Тамбовский Пед, и Марк Захаров в ГИТИСе. Он же сказал: «Вы парень талантливый, но идете по грани. Смотрите, Александр, чтобы крыша не поехала. 


Из ГИТИСа его выгнали за драку. Из Табакерки был вынужден уйти сам. Но с Табаковым и Захаровым сохранил добрые человеческие отношения.

Может все эти перипетии, мои личные крушения и должны были случиться. Только потом понимаешь, что все это тебя и делает. Табаков меня простил. Но я снова не удержался, выпил. У меня дома – катастрофа, мама погибает,  а я ничего не могу сделать…

«Долгую счастливую жизнь» снимали в Мурманской области. Судя по запечатленной камерой «картинке», в этой райской красоте жизнь адски беспросветная.

Что убивает больше всего? Деклассирование. Мы все деклассированные элементы. Рабочие – не рабочие. Крестьяне - не крестьяне. Устают от любой работы. Живут на пять тысяч в месяц. А у нас на площадке отказывались работать. Мне просто обидно. При этом люди потрясающие. С каждым есть о чем поговорить. Смотришь, и понимаешь какая беда в стране. Что произошло, например, с фермерами. Я же своего героя с конкретного человека делал, у которого есть ощущение хозяина земли, хотя он уже ничего не производит. Не дают. Он на все и плюнул. Все же не только вовне, но и внутри меняется. Идет процесс 
расчеловечивания, тотального безразличия, апатии. Но ты же должен  в своей актерской люльке во что-то верить, на что-то надеяться, ждать… А устанешь, забьешь: «Да ничего я не должен!. Тогда все и получается. Иначе действуешь по какой-то схеме -  роли, как чеки штампуешь. Отсюда все дрянное, халтурное и происходит. 
 Великое счастье, что Марк Анатольевич когда-то выгнал меня из ГИТИСа. И потом все не гладко получалось. После первого фильма не снимался года четыре. Предлагали сплошные сериалы, такие пухлые тома, только начинал читать - сразу откладывал, даже гонораром не интересовался.  Все заманухи от комфорта, душевного и материального. Я вот и на машине не езжу. И хорошо себя чувствую. Как бы ни было, я и мои близкие знают: не буду спекулятивную дрянь исполнять. На крайний случай, есть Индия Можно туда рвануть, там на мотоцикле гонять…

Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera