Мнения

Юрий ЧИСТОВ: «Кунсткамера — свидетельство того, что модернизация России может быть успешной»

Академия наук нуждается в перестройке, но не по образцу рейдерских захватов

Фото: «Новая газета»

Этот материал вышел в № 77 от 17 июля 2013
ЧитатьЧитать номер
Политика

Ольга ТимофееваРедактор отдела культуры

 

События вокруг реформы Академии наук продолжают волновать общество. Сегодня на вопросы «Новой газеты» отвечает директор Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) — одного из ведущих исследовательских центров Российской академии наук, доктор исторических наук Юрий Кириллович ЧИСТОВ.

События вокруг реформы Академии наук продолжают волновать общество. Сегодня на вопросы «Новой газеты» отвечает директор Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) — одного из ведущих исследовательских центров Российской академии наук, доктор исторических наук Юрий Кириллович ЧИСТОВ.

— Подписали ли вы обращение к президенту страны об отмене реформы?

— Да, я подписал заявление на сайте Общества научных работников, как только оно там появилось. На нашем внутреннем сайте тотчас была опубликована информация о возможности подписать это обращение, и я знаю, что его подписали многие сотрудники института, от аспирантов до членов дирекции. Я также поддержал обращение Бюро отделения историко-филологических наук РАН и требование созыва внеочередного Общего собрания РАН в начале сентября 2013 года. Как директор старейшего научного и музейного учреждения России, я категорически протестую против ликвидации уникальной и прославленной Академии наук.

— Почему академики так слабо защищаются: из 1200 членов академии подписал петицию только 91 человек?
— Мне трудно ответить на этот вопрос. Присоединиться или нет к петиции «1 июля» —  должен решить каждый член академии сам для себя. Я не являюсь членом академии, но горячо поддерживаю это движение. Несколько выдающихся членов нашего историко-филологического отделения подписали эту петицию. Более того, я считаю, что если бы петицию дружно подписали все члены президиума РАН во главе с ее президентом В.Е.Фортовым, это реально могло бы повлиять на отмену скоропалительных и тайных действий правительства и Министерства образования и науки и привело бы к цивилизованному обсуждению проблем реформирования РАН.

— Какая реформа нужна академии, с вашей точки зрения?

— Это длинный разговор. Проблем много. Есть вопрос «старения» членов академии и сотрудников академических институтов. Есть вопрос использования «имущества». Есть вопрос планирования научных проектов и изменения системы их финансирования. Но при этом я считаю, что виновником этих проблем в большей степени является само правительство.

По порядку. Первый вопрос не будет решен без достойных пенсий для ученых, при которых они бы переходили с административных и относительно высокооплачиваемых ставок главных научных сотрудников в категорию «эмеретус». В институтах РАН огромные проблемы с молодым поколением ученых. И не потому, что нет талантливой и мотивированной молодежи, а потому, что у нас «зафиксировано» число научных сотрудников в каждом институте и нет возможности взять талантливого выпускника аспирантуры, если кто-то из старшего поколения не ушел на пенсию или, не дай бог, ушел из жизни.

Я знаю множество случаев, когда сложности с использованием академических зданий связаны с финансированием институтов и остановленными из-за отсутствия денег научными проектами. По этим же причинам на выделенных когда-то под строительство институтов и лабораторий площадях так ничего и не построено. Упреки в сдаче помещений в аренду справедливы, но в ряде случаев это реальный источник внебюджетных доходов институтов при хронической нехватке бюджетных денег на исследования, публикации, командировки и многое другое. Конечно, есть случаи и злоупотреблений, но посмотрите вокруг… Такой стиль жизни в стране в последние десятилетия, определяемый неправильными и неработающими законами.

В нашем институте категорически низкое финансирование со стороны государства, и отчасти в этом виновата Академия наук, которая считает, что при дефиците бюджета в первую очередь можно ущемить гуманитарные институты. Вы не поверите: в прошлом году мы получили кроме бюджета на зарплату сотрудникам всего 5,5 миллиона рублей на 85 научных сотрудников и примерно столько же работников в музейных отделах. Это курам на смех, если сравнить с бюджетами научных учреждений в других странах. При этом трудно сказать, что мы бездельничаем: за прошлый год опубликованы 41 книга (из них 6 — на английском языке), 48 статей в рецензируемых журналах, более 200 статей в других изданиях и т.п.

То есть мое мнение, что, если в России перестанут пренебрежительно относиться к науке и ученым (мы это каждый день наблюдаем в прессе, Думе, на уровне руководства Министерства науки); если власть будет думать о будущем науки, а не только решать вопросы с «распилом» имущества и местью за личные обиды непокорным академикам, — изменения внутри РАН могут решаться конструктивно, а не напоминать сценарии рейдерских захватов в частном бизнесе.

С ХVIII века Кунсткамера была символом и лицом академии. Каково сейчас выражение этого лица?

— Внешне — уверенное. Изображение ее здания, в котором располагалась основанная Петром I Академия наук, — до сих пор логотип академии, оно украшает визитки ее президентов, на его фоне выступает премьер-министр на Петербургском экономическом форуме и т.п. Но внутри страны жизнь устроена так, что принятые законы во многом противоречат друг другу. Музей антропологии и этнографии (Кунсткамера) с точки зрения бюджетных законов — учреждение науки, входит в РАН. Нам могут давать финансовые средства только на научные исследования. В противоположность нам музеи, находящиеся под эгидой Министерства культуры, получают средства на музейную деятельность, но не имеют права тратить эти деньги на науку. В наш музей ежегодно приходит около 500 тысяч человек, которые не знают о таких «тонкостях» и с грустью смотрят на давно не крашенные стены и устаревшие экспозиции во многих залах.

Но хоть деньги на научные исследования дают приличные?

— Нет, конечно. Дают на зарплату, на оплату коммунальных услуг и немного на ремонт и реконструкцию (как особо ценному объекту культурного наследия народов РФ). И нет даже статьи, а значит, и денег, на создание экспозиций, хранение коллекций, их публикацию… Все, что мы делаем в этом плане, делаем на деньги, заработанные музеем.

Для создателя Кунсткамеры Петра I этот музей был миром в кармане; в советские времена он был окном в мир; теперь, когда это окно распахнуто, каковы ваши задачи?

— Конечно, задачи изменились. Люди стали часто путешествовать, в интернете множество материалов, по телевизору показывают качественные программы BBC, National Geographic и пр. Но музей, представляя свои коллекции, обязательно занимается образованием посетителей, в его миссию входит воспитание не просто толерантности, а восхищения культурными ценностями народов мира. Кроме того, посетителей привлекает обаяние подлинных вещей. Не будем забывать, что это единственный в России музей этнографии народов мира. Для сравнения: в Германии 7 больших музеев этнографии, в Нидерландах — 4.

— Тем не менее посетители идут в Кунсткамеру в первую очередь смотреть на коллекцию уродств времен Петра I.

— Этот имидж музея меня беспокоит, тем более что он неправильный. У Петербурга, построенного по замыслу Петра, три символа: ангел на шпиле Петропавловского собора, кораблик над Адмиралтейством и планетарная (армиллярная) сфера над Кунсткамерой. Символы христианской веры, покорения стихий и постижения Вселенной. C самого начала первый общедоступный музей России был проникнут духом Просвещения. Когда 25-летний Петр впервые попал в Европу, заморские «кабинеты чудес» при королевских дворах, у знатных вельмож и известных ученых произвели на него сильное впечатление. Петр с большим размахом стал скупать не только отдельные диковины, но и целые коллекции, из каждой своей поездки привозил редчайшие экспонаты. И с самого начала идея создания Кунсткамеры была уникальна. Ее ему нашептал знаменитый математик и философ Лейбниц, с которым они обсуждали проекты организации Академии наук и которого Петр звал работать в Россию. Тот вместо себя рекомендовал своих учеников, но советы давал правильные. Петр прозорливо поручил Кунсткамеру заботам Академии наук, по сути, государству. В 1697 году Петр в Голландии познакомился с анатомом Фредериком Рюйшем, чью выдающуюся коллекцию страстно захотел купить. Сначала цена показалась слишком высокой, Петр отступил, но через 20 лет все равно своего добился, приобретя около 2 тысяч анатомических экспонатов для Кунсткамеры. И сделал это не для развлечения публики, а для обучения студентов естественным наукам и анатомии, для расширения научного кругозора посетителей. Петр положил начало так называемой русской анатомической коллекции, издав ряд указов о собирании и о доставлении в Кунсткамеру живых и мертвых уродов для составления научной коллекции и изучения. Как сформулировал английский философ Френсис Бэкон: чтобы понимать, что такое норма, надо знать границы отклонений. Разговоры о том, что у Петра было особое пристрастие к уродам, — легенда. Петр боролся с народным невежеством и даже издал специальный указ, где объяснял причины рождения детей-уродов, которых часто умертвляли сразу после рождения из-за страха и отвращения. В нем говорилось, что виновны не дьявол и черти, а природа, а также повреждения внутренние и страх матери во время беременности.

— То есть вы не потакаете обострившемуся интересу масс к разного рода отклонениям?

— Мы радуемся тому, что экспозиция «Ранние естественно-научные коллекции Кунсткамеры» располагается в дальнем от входа зале, куда попадаешь, проходя залы Северной Америки, Японии, Африки, Китая, Индии. Даже двигаясь целеустремленно, нельзя не обратить внимания на уникальность этих экспозиций. Помню, у нас была выставка в финском городе Тампере, посвященная самураям. Она случайно совпала с премьерой фильма «Последний самурай». Фильм с глупым сценарием, но хорошо сделанный в Голливуде, давал достаточно яркое впечатление о традиционной культуре самураев. И зрители из кинотеатра плавно перетекали на нашу выставку, где проводили целый день, расспрашивая экскурсоводов, рассматривая экспонаты. А когда мы издали каталог эскимосских коллекций в содружестве с сотрудниками музея острова Кадьяк, то к нам приезжали женщины с острова, учившие посетителей плести корзинки, вышивать бисером. Отбою не было от желающих.

— Пытаетесь переориентировать посетителей с развлечения диковинным на познание необычного?

— Конечно, мы учитываем современную избалованность публики зрелищами. Рассказывая о коллекции русского путешественника Николая Резанова, экскурсоводы обязательно упоминают романтичную истории его любви к испанке Кончите, отраженной в легендарной «Юноне» и «Авось». У нас есть специальный центр для занятий с детьми, где с ними проводят занятия, сопровождаемые экскурсиями по музею. Я перешел от отчаяния, в котором живу 12 лет директорства, что не могу расширить выставочное пространство, поскольку строить в центре города не разрешат никогда, — к организации виртуального доступа к коллекциям на нашем сайте. К сожалению, обслуживающая компания, монополист на рынке музейных услуг, не очень помогает, тем не менее это выход в ситуации, когда из более чем миллиона экспонатов физически мы можем показать лишь полпроцента.

Значит, речь о пополнении коллекций не идет, дай бог справиться с тем, что есть?

— Наши сотрудники каждый год ездят в экспедиции для исследований по своим темам, но все отдают себе отчет, что должны привезти хоть что-то для коллекций.

— А в кругосветные путешествия вы ходите?

— Время научных подвигов в духе Николая Гумилёва прошло. В этом году исполняется 100 лет первой научной экспедиции нашего музея в Африку. Когда в начале XX века зашла речь о создании специальной африканской экспозиции, то профессиональных этнографов-африканистов не было, а молодой поэт Гумилёв уже побывал в Восточной Африке, и музей послал его в экспедицию. Он прошел по Абиссинии 965 км пешком, с караваном, привез более 100 ценных экспонатов, 240 фотографий. Нескольку лет назад мы повторили этот путь по Эфиопии, только на джипах. Подвига его не совершили, но привезли 120 экспонатов не хуже гумилёвских.

— Пополняете ли вы фонды за счет частных коллекций?

— Конечно. Недели три назад нам подарили коллекцию петербуржца, который собирал ее в Африке. Несколько лет назад американский консул, уезжая из Петербурга, подарил свою коллекцию, собранную в годы, когда он был послом в ряде африканских стран. Конечно, это не столь уникальные коллекции по сравнению с теми, что привозили когда-то знаменитые путешественники: Крузенштерн, Лисянский, Литке, Лазарев, Станюкович, или собирали ботаники и зоологи ХVIII века. Этнографии как науки не существовало, а классификаторы-естественники подходили к предметам культуры примерно как к сбору гербариев. К 300-летию музея мы готовим реконструкцию экспозиций музея начала XVIII века и видим, что в одном шкафу выставлялись не отдельные уникальные вещи, а экспонаты, собранные сериями, например, меховая одежда народов Сибири, свадебные полотенца и наволочки из Поволжья. То есть коллекции явно предназначались для научного изучения.

О какой реконструкции идет речь, если пожар 1747 года уничтожил большую часть этнографических коллекций?

— Сохранилось более 2300 рисунков первых экспонатов, поскольку Петр, замышляя музей, отдал распоряжение создать рисовальную палату при Академии наук. Кроме того, в 1741—1744 годах был издан двухтомный каталог Кунсткамеры на латинском языке, а также гравюры с изображениями и планами экспозиций Кунсткамеры.

— Когда Петр повелел устроить в центральном помещении Кунсткамеры анатомический театр, он тем самым обозначал центр внимания своего времени — человек, которого надо изучать. Что бы вы сейчас наделили особым значением?

— Мы называем башню здания Кунсткамеры «Башней знаний». На первом этаже был спроектирован Анатомический театр; с галереи второго этажа студентам можно было наблюдать за анатомированием тел; на третьем стоял Готторпский глобус, внутри которого располагался самый старый в мире планетарий. А на верхнем этаже была первая в России астрономическая обсерватория, позже переехавшая в Пулково. Вот такой была башня в самом большом публичном здании новой столицы, и оно было первым в мире, специально построенном для музея. Мне хотелось, чтобы именно это интересовало посетителей, — знакомство с историей становления российских наук, с коллекциями по этнографии народов мира, собранными людьми, фамилии которых известны из школьных учебников. Согласитесь: Кунсткамера является ярким свидетельством, что модернизация России может быть успешной.

Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera