Сюжеты

Потерпевший страдает фантомными болями

В «болотном процессе» три дня давал показания полицейский, испытавший физическую боль от прикосновения. На следствии боль усиливалась от допроса к допросу

Фото: «Новая газета»

Этот материал вышел в № 94 от 26 августа 2013
ЧитатьЧитать номер
Политика

 

В «болотном процессе» три дня давал показания полицейский Моисеев, испытавший физическую боль от прикосновения. На следствии боль усиливалась от допроса к допросу...

Потерпевший Моисеев. Фото Александра Барошина
Подсудимый Кривов. Фото Евгения Фельдмана

Каждую неделю по вторникам, средам и четвергам в Мосгорсуде с половины двенадцатого до самого вечера идет процесс над 12 узниками Болотной площади. Этот политический процесс, наверно, должны были бы регулярно транслировать государственные телеканалы — в назидание, так сказать. Но «картинка» выходит «неправильной»: подсудимые уверены в своей невиновности. Потому об этом открытом процессе центральные СМИ предпочитают не говорить — будто он засекречен.

За последние две недели в жизни узников Болотной ничего не изменилось: как возили, так и возят в душных, тесных, перегретых автозаках, как держали перед судом в стаканах «полуприсядом», так и держат, как сидел слепой Акименков за стеклом, так и сидит.

Правда, теперь между аквариумом и скамейкой с родственниками стоят сразу три пристава — чтобы подсудимый не могли переглядываться с близкими.

Однако подсудимые и их адвокаты ведут себя в процессе так, будто не предполагают, что решение было вынесено задолго до начала процесса и вовсе не судьей Никишиной.

Это уже ощутили на себе свидетели обвинения. На прошлой неделе под допрос пятнадцати защитников и обвиняемого Сергея Кривова попал Денис Моисеев — командир 3-й роты 1-го батальона 2-го оперативного полка полиции ГУ МВД  России по городу Москве.

Денис Александрович — 28-летний парень, среднего роста, в хорошей спортивной форме, аккуратный, с маленькой сумочкой, в футболке и белых брюках. Посади такого вечером во дворе с гитарой — стал бы душой компании.

Его речь состоит из четких, может быть, заученных фраз:

— По существу могу сказать следующее. 6 мая 2012 года я находился при исполнении своих должностных обязанностей, — начал Моисеев, который стоял в цепочке полицейских поперек Малого Каменного моста. — Когда произошел большой напор, сотрудники не выдержали, произошел прорыв. Когда люди прорвались, сотрудники полиции не применяли спецсредства. Сотрудники полиции восстановили цепочку, после этого были такие действия, как кидание в них камнями, закидывание древками. В мои задачи задержание не входило, я оказывал пассивную помощь, укреплял цепочку в разных местах.

Среди всех подсудимых Моисеев узнает своего «злодея».

— Этот мужчина на данный момент мне известен, это гражданин Кривов.

Моисеев рассказывает, что после «массовых беспорядков» начались задержания, и он помогал тем, в чьи обязанности это входило. Кривов, по его словам, безуспешно пытался отбить одного из задержанных, после чего и произошел «инцидент»: обвиняемый нанес полицейскому удар в «район туловища».

На кадрах видеозаписи, которую демонстрировали в процессе, прекрасно видно и Моисеева, и Кривова, а вот удара —нет. Полицейский напирает на митингующего, тот выставляет вперед руки — и тут Моисеев, по его словам, «слегка потерял равновесие, пошатнулся».

Моисеев — ценный свидетель для обвинения. Он, например, утверждает, что видел момент прорыва, во время которого находился непосредственно за спинами сотрудников правоохранительных органов, выстроившихся в цепочку от угла Малого Каменного моста до сквера имени Репина на Болотной площади. Свидетель заявляет, что наблюдал, как граждане бросались древками и «другими вещами». А специальные средства и резиновые палки, по его словам, в отношении демонстрантов не применялись. Словом, Моисеев — носитель канонической версии обвинения.

А Сергей Кривов — пожалуй, самый «политический» среди обвиняемых. Он старше других узников и выглядит вполне на свои пятьдесят два года. Представьте себе астрофизика в очках — и это будет Кривов. Он и есть кандидат физико-математических наук. Работал в вузе и был очень этим доволен, но рождение детей и маленькая зарплата научного сотрудника — вещи несовместимые. Пришлось стать специалистом в технологической компании, а для души — политическим активистом, членом партии ПАРНАС, наблюдателем на выборах.

Когда прошла первая волна задержаний по «болотному делу», Кривов начал регулярно выходить с одиночным пикетом к зданию Следственного комитета. И стоял там, пока не задержали его самого. Впрочем, сам Кривов, кажется, был готов к такому повороту событий. Его футболка всегда требует свободу Ходорковскому, а на спортивной куртке — красная наклейка за Навального.

Интересы Кривова в суде представляют адвокат Вячеслав Макаров и общественный защитник Сергей Мохнаткин, который и сам имеет стаж политзэка. Новогодним вечером 2009 года Мохнаткин проходил мимо Триумфальной площади, где полиция дежурно винтила участников «Стратегии 31», и сделал замечание бойцу, который задерживал пожилую активистку. Мохнаткин был тут же задержан, избит в полицейском автобусе,и отправлен на зону за нападение на сотрудника полиции — по совпадению, тоже Моисеев, только Дмитрий.

Адвокат Макаров долго мучил Моисеева вопросами о том, почему он вышел на Болотную площадь с удостоверением, просроченным больше чем на месяц, и о том, был ли на нем бронежилет, и если да, то как он мог почувствовать физическую боль от легкого удара по туловищу. Моисеев утверждал, что был без бронежилета, хотя согласно расстановке батальонов 2-го оперативного полка обязан был его надеть.

Три дня терзали свидетеля подсудимый, общественный защитник и адвокат — вопросы, кажется, повторяются, отличаясь лишь по формулировкам, в итоге начинаешь клевать носом и терять логическую цепочку. То же самое испытывает потерпевший. И вдруг — бац — теряет бдительность, проговаривается. И даже заговаривается, утверждая, например, что после прорыва граждане благодарили полицейских за то, что те помогали им пройти на митинг.

Макаров: После разрыва цепи какие действия были предприняты?

Судья: Вопрос снят.

Макаров: Возражение на действия председательствующего.

Судья: Опустите рассуждения.

Макаров: Граждане в месте прорыва благодарили сотрудников полиции, что им помогли пройти?

Моисеев: Да, я слышал.

Макаров: Какие слова благодарности говорили граждане?

Судья: Вопрос снят.

Защита Кривова заявляла ходатайства о демонстрации видео с «инцидентом» и о том, чтобы судья зачитала протоколы допросы Моисеева, данные им на предварительном следствии. А протоколы эти были не просто важны, в них — самая суть. На первом допросе, 19 мая, Моисеев даже не упомянул, что его кто-то толкал, бил и ему было больно. На втором допросе, 26 сентября, когда Кривов уже вовсю пикетировал Следственный комитет РФ, показания стали меняться: «Я увидел, что задержанный находится на асфальте, сгруппировавшись, и не выполняет требования сотрудников проследовать в автомобиль. Я решил помочь поднять данного мужчину и сопроводить до служебного автомобиля. В этот момент слева от меня появился мужчина 45—55 лет, среднего телосложения, ростом 170—180 см, на лице его были очки с прозрачными стеклами. <…> Данный мужчина, оскорбляя нас нецензурной бранью  <...> попытался отдернуть задержанного обеими руками за ноги, чтобы затащить в толпу. <…> Я пытался объяснить ему, что мы выполняем свою работу и наши действия законны  <...>. В ответ на это мужчина стал оскорблять меня как сотрудника полиции. <…> Сразу после этого мужчина стремительно приблизился ко мне и обеими руками толкнул меня. От этих действий я кратковременно потерял равновесие, но на ногах удержался. <…> каких либо телесных повреждений мне причинено не было».

4 октября 2012 года Моисеева признают потерпевшим, но не от рук подсудимого Кривова, а от действий гражданина Ступака Ю.В., но 18 октября 2012 фамилию Ступак меняют на фамилию Кривов. В постановлении следователь Курдюков называет смену фамилий, предопределившую судьбу человека, ошибкой.

Все эти наиважнейшие показания оглашать в суде председательствующая Никишина запретила. И тогда Кривов заявил: он отказывается участвовать в судебном заседании. Судья поначалу даже не поняла, о чем речь, но, взяв себя в руки, пригрозила, что удалит подсудимого из зала. Но Кривова поддержали другие: Мария Баронова, Александра Духанина, Николай Кавказский, Артем Савелов, Степан Зимин, Алексей Полихович, Владимир Акименков, Леонид Ковязин. Они встали и стояли так до окончания заседания — молча, игнорируя все, что происходило в зале. А судья игнорировала их протест и продолжала их судить.

Друзья!

Если вы тоже считаете, что журналистика должна быть независимой, честной и смелой, станьте соучастником «Новой газеты».

«Новая газета» — одно из немногих СМИ России, которое не боится публиковать расследования о коррупции чиновников и силовиков, репортажи из горячих точек и другие важные и, порой, опасные тексты. Четыре журналиста «Новой газеты» были убиты за свою профессиональную деятельность.

Мы хотим, чтобы нашу судьбу решали только вы, читатели «Новой газеты». Мы хотим работать только на вас и зависеть только от вас.
Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
Стать соучастником
Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera