Сюжеты

Первый тур мы уже отыграли…

То, что должно было стать финалом, превратилось в начало длинной партии

Фото: «Новая газета»

Этот материал вышел в № 104 от 18 сентября 2013
ЧитатьЧитать номер
Политика

Владимир Пастуховдоктор политических наук, St.Antony College, Oxford

 

Навальный — не либерал, не националист, не консерватор, не пацифист, не революционер. Он — формирующаяся политическая звезда, а настоящие звезды, как известно, возникают из туманностей. В этой неопределенности — сила Навального, он «политический Солярис», в котором каждый при желании может увидеть отражение своей политической мечты. Идеология Навального — это «политический унисекс»

Московские выборы растянулись на два дня. В тот момент, когда информационные каналы сообщили, что митинг сторонников Навального завершился без происшествий, стало ясно, что игра переходит в бесконечно длинный эндшпиль, и поэтому можно, хотя бы пунктиром, подвести промежуточные итоги.

 

«Кто людям помогает, тот тратит время зря»

Сергей Собянин, как никто другой сегодня, может оценить полезность совета старухи Шапокляк: хорошими делами прославиться нельзя. Справедливости ради надо отметить, что он проявил и достаточную амбицию, и достаточную порядочность в ходе этой избирательной кампании, в результате чего она, безусловно, выделяется из общего ряда политических профанаций, которые в России принято называть выборами. Когда Собянин заявляет о том, что ему удалось провести самые честные выборы в истории Москвы, он отчасти прав. Для Москвы это действительно были самые честные и свободные выборы мэра за всю ее историю.

К сожалению, это, однако, не значит, что они были по-настоящему честными и свободными, так сказать, в глобальном, а не в московском измерении. Это и невозможно, пока выборы в России не будут отделены от власти и, как следствие, от контролируемых ею финансовых, административных и информационных ресурсов. Но Собянин, в отличие от многих других, использовал эти ресурсы, надев белые перчатки, чтобы не испачкаться. И не сказать об этом было бы некорректно. Он мог бы достигнуть большего на этом гуманном поприще, но либо не сумел, либо ему не дали. В самом финале московской увертюры все-таки прозвучала фальшивая политическая нота.

 

Победил, но не убедил

То, что Собянин будет переизбран мэром, мало у кого вызывало сомнения, интрига была лишь в том, удастся ему или нет избежать второго тура. Этот «второй тур» приобрел для нынешней власти какое-то сакральное значение: она боится его как предвестника политической чумы. Причем в случае с Собяниным второй тур был политфобией чистой воды, потому что нынешний врио мэра почти наверняка его успешно преодолевал.

В ночь с воскресенья на понедельник результат оказался, что называется, «на флажке», когда всё решают несколько тысяч голосов. Я не собираюсь сейчас вдаваться в подробный анализ того, хватило Собянину процентов или нет — это дело специалистов. Но итоги голосования оказались неубедительными, позволяющими трактовать их по-разному.

В этих условиях единственно правильным и рациональным политическим решением могло быть решение о проведении второго тура. Это тот случай, когда недобор лучше перебора. Три десятых минус и убедительная победа во втором туре — гораздо лучшая опция, чем один и три десятых плюс, и много лет доказывать, что ты не верблюд.

Бояться Собянину было нечего, шансов проиграть Навальному у него фактически не было. Зато было чего бояться Кремлю, потому что «кубическое шоу» Навального растянулось бы еще на пару недель, а это уже для многих как заноза в мягких тканях тела: для жизни не опасно, но нет сил терпеть. Полагаю, что это и предопределило окончательное решение.

 

Результат утонул в «серой зоне»

Одним из немногих достоинств этой московской избирательной кампании, наряду с отказом от снятия конкурентов с выборов, была претензия на то, чтобы избежать фальсификации итогов. И здесь справедливости ради надо признать, что прогресс по сравнению с теми же думскими или президентскими выборами оказался солидным. Но осталась некая «серая зона», где возможны полулегальные способы коррекции «воли избирателя». С моей точки зрения, речь идет в первую очередь о голосовании «зависимых групп» — тех, кому очень трудно сделать собственный выбор, так как они, по тем или иным причинам, особо уязвимы перед психологическим давлением со стороны власти.

К таким уязвимым группам относятся, например, военные, заключенные или пенсионеры, находящиеся под патронажем системы социального обеспечения. Когда другие возможности влияния оказываются ограничены, борьба разворачивается именно в этой серой зоне (хотя отдельных «вбросов» на участках, где нет наблюдателей, конечно, полностью исключить нельзя). Задача власти — максимально нарастить участие этих зомби-избирателей в выборах и с их помощью «скорректировать» результат в нужную для себя сторону. Надо сказать, что эта задача не имеет простого решения, потому что дело здесь не только в контроле, — никто этих людей не может лишить права участвовать в выборах. Здесь нужны в перспективе комплексные юридические (детальное регулирование в законе) и политические меры. Под политическими мерами я понимаю активную работу не только власти, но и ее оппонентов с этими группами населения, для чего обычно рук и средств не хватает.

 

НЛО над Москвой

Одна из причин конфуза властей — неправильная оценка феномена Навального. Власть все время хочет его «посчитать», причисляя то к либералам, то к националистам, то еще бог знает к кому. На самом деле над Москвой пронесся НЛО — неопознанный лидирующий объект, без каких-либо идеологических идентификационных знаков.

Навальный — не либерал, не националист, не консерватор, не пацифист, не революционер. Он — формирующаяся политическая звезда, а настоящие звезды, как известно, возникают из туманностей. В этой неопределенности — сила Навального, он «политический Солярис», в котором каждый при желании может увидеть отражение своей политической мечты. В его лице Путин, который сам долгие годы был таким Солярисом, нашел наконец себе достойного противника. Идеология Навального — это «политический унисекс», который способен объединять, а не разъединять. Поэтому, в отличие от всего того, с чем власти приходилось сталкиваться в последние годы, Навальный не паразитирует на протесте, а формирует его, опираясь на ядро преданных ему активистов. Поэтому он оказался защищен от «низкой явки». Мудрый кремлевский пескарь перемудрил в этот раз самого себя: ядерный электорат Навального таки пришел на выборы, а вот лояльные городские конформисты остались дома.

 

Прыжки через себя

Так случилось, что в рамках этой дуэли и Собянину, и Навальному надо было исхитриться прыгнуть через себя. Одному это удалось, другому нет. Соблазн Собянина состоял в том, чтобы отжать административный рычаг до конца. Он долго сопротивлялся, но при угрозе лобового столкновения с «вторым туром» дрогнул, а значит — недопрыгнул. Соблазн Навального состоял в том, чтобы как можно скорее перевести избирательную кампанию в режим «майдана» (что импонирует значительной части его сторонников). Но Навальный-то как раз удержался и перепрыгнул через свое амплуа.

Это соревнование по «прыжкам через себя» может иметь в исторической перспективе большее политическое значение, чем непосредственные результаты голосования. Не поддавшись искушению пойти на дешевую и обреченную на провал провокацию, Навальный продемонстрировал еще раз, что попытка втиснуть его в какие-то шаблоны является контрпродуктивной.

В России нет ни одного из трех условий, которые предопределили победу майдана (национальное движение, раскол в верхах и вытекающая из этого неготовность применять силу). Поняв или почувствовав это, лидер московской оппозиции умело перевел игру в «долгоиграющее русло», чем доказал, что он не просто уличный трибун, а политик. Собянину повезло меньше. Помимо своей воли он обречен стать мишенью для политической критики за, возможно, не им принятые решения. И этот шлейф будет тянуться за ним теперь очень долго.

 

Политика стучится в московские двери

По ходу всей избирательной кампании Собянин вел себя подчеркнуто аполитично. Подражая Лужкову, он изображал из себя хозяйственника, равноудаленного от всех политических проблем современности. Правда, Лужков как раз был прежде всего политиком, а маску хозяйственника надевал по случаю, когда ему это было выгодно.

Собянин же, наоборот, похоже, на самом деле является хозяйственником, управделами Москвы. Он бюрократ не по должности, а по призванию, и он действительно хотел бы держаться подальше от всего политического. Однако ему сильно не повезло со временем: политизация общества — очевидный главный тренд этого десятилетия.

Положение столичного мэра предполагает включенность в общефедеральную политическую повестку дня. Поэтому попытка отгородиться от федеральной политики, сделать вид, что Москвы это все не касается, что москвичам «этого не нужно», — с самого начала являлась ошибкой. Причем эта ошибка в дальнейшем будет мешать мэру Собянину еще больше, чем кандидату Собянину. Ведь его дуэль с Навальным не закончена, это теперь избирательная кампания forever. Вообще любые выборы — это всегда только первый тур…

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera