Сюжеты

«Гомофобам и сексистам вход запрещен. 18+»

Такая надпись встречает посетителей активистского фестиваля МедиаУдар, который начался 23 октября в центре ArtPlay.

Фото: «Новая газета»

Общество

Марина БочароваКорреспондент-стажер

 

Такая надпись встречает посетителей активистского фестиваля МедиаУдар, который начался 23 октября в центре ArtPlay.


Фото: Instagram «Новой»

— Это чтобы никто не придрался, что мы здесь гомосексуализм среди несовершеннолетних пропагандируем, — объясняют мне организаторы.

В рамках «МедиаУдара» в малом зале центра Artplay открылось несколько выставок. Весь первый этаж посвящен теме протеста, уличным акциям и судам над активистами. На стенах «живые» экспонаты — трафареты русских и голландских стрит-арт художников, по которым раскрашивали стены и асфальт. Есть здесь трафареты, посвященные Pussy Riot и активистам Greenpeace, за судом над которыми наблюдает сейчас Евросоюз. Рядом с подборкой анархо-журнала «Автоном» за 13 лет на стене — огромная картонная муха. Год назад активисты выходили с ней на акции в Санкт-Петербурге. Муха символизировала нового ректора, который «реформировал» Мухинское училище… 

Проект «Феминистский карандаш», который расположился на втором этаже, — это собрание работ художниц-феминисток. Участницы приехали из разных городов России, а некоторые и из других стран. Подробнее о них и их политических взглядах можно узнать из каталога, изданного кураторами. Кураторы «женской части» выставки — художница Виктория Ломаско и искусствовед Надя Плунгян. 

Большая часть работ похожа на комиксы — зарисовки, сопровождаемые текстом. Общую идею, пожалуй, выражают слова, написанные баллончиками на стенах. Одна из таких надписей — «В гробу я видала ваше семейное счастье». И рядом — целая графическая история.

За «комиксом» скрывается целая жизнь. Истории людей, которые не побоялись сказать о том, что пережили, вскрывают огромный пласт проблем современного общества. Основная — насилие над женщинами и их бесправие.

В день открытия мне удалось поговорить с художницей Викторией ЛОМАСКО. Свои графические работы она часто начинает рисовать прямо в залах суда, в детских колониях, где преподает, или в психбольницах.

 

— Как вы считаете, какую роль стрит-арт играет в политике и социальной структуре нашей страны?

—  Конечно, искусство не может изменить систему на раз. Я вижу, что весомые материальные ресурсы невозможно перебить даже самыми крутыми арт-высказываниями. Так, например, было с Pussy Riot. Искусство может влиять только на то, что в головах у людей. Если таких людей будет критическое количество, тогда уже возможно что-то изменить.

— Почему искусством занимается не так много женщин?

— Я могу рассказать про свой опыт.

От женщины-художницы, пока она молодая, ожидают, что она будет чьей-то подружкой, любовницей. Если она на это не идет, а работает сама по себе, ей очень трудно продвигаться. Я была свидетелем блистательных неожиданных карьер.

Женщина, девушка начинает с кем-то жить — у нее сразу выставки в России, за границей. Женщина расстается, и она должна полностью сменить тусовку. Потому что тусовка, власть, положение принадлежат мужчине, который был с ней. Очень многие были вынуждены просто уехать в другие города или страны или уйти  из искусства

— Что помогло вам найти свой стиль?

— Отвращение от того, что происходит в современном искусстве. Особенно острым оно стало, когда я пошла учиться в школу  Бакштейна, где мне стали там говорить про галерею — «белый куб», про  зрителей, которые должны изучить все книги концептуалистов. Про то, что я рисую в советском стиле — а это не модно. Мне надо изучать западных художников и делать в их стиле. И я поняла, что эта среда меня отторгает, я не могу в ней быть. Но при этом я хочу что-то делать. И в какой-то момент я начала очень много рисовать просто на улице. Это было как какое-то сумасшествие. Потому что я не знала, где я покажу эти рисунки и зачем я их рисую. Я чувствовала себя таким маргиналом, зарисовывая в рюмочных или сидя где-то на лавочках, записывая диалоги людей. И я сначала не могла включиться с ними в диалог. Я понимала, что мне как-то хочется раскрыться, даже не как художнику, а как человеку. Мне было страшно и плохо.

Я не могу быть среди современного искусства, потому что я не улавливаю их фишки. Я из провинции, мои родители обычные люди. Я не знаю, как тусоваться, как держать марку. Я не хочу читать эти книги и делать такие выставки.

И как выйти в какое-то другое пространство я не знала. Таких выходов как будто вообще не существовало. Надо было просто окунуться с головой в окружающую реальность, и наконец-то через какое-то время я стала общаться с людьми, когда они спрашивали, что я делаю, зачем зарисовываю. Начала задавать вопросы, училась вести диалог.

 

— Почему вы начали рисовать именно в стиле социальной графики?

— Я чувствовала себя очень некомфортно в среде современного искусства. Мне так и не удалось туда попасть, хотя сначала пыталась. Я не могла понять, зачем писать тексты, которые нельзя понять без специального образования. Зачем делать выставки, на которые точно не придет никто, кроме арт-тусовки. 

— Мне кажется, что работы на этой выставке «Феминистский карандаш» — и есть современное искусство. Они очень живые. Как думаете, может что-то сдвинуться благодаря вашим работам, работам художниц, которые здесь выставляются?

— Может сдвинуться постепенно, шаг за шагом.  Многие художницы, которые здесь выставляются, долго сомневались. Думали, что их работы недостаточно хороши. Многим раньше отказывали в выставках. Или их критиковали. Уже то, что мы сделали — трамплин для всех этих художниц. Мы надеемся повезти их в Европу. Многие из них не были не то что в Европе, но даже в Москве. И у них нет шансов самостоятельно, без поддержки все реализовывать.

— Вы сказали про страх. Почему люди боятся высказывать, что думают?

— Потому что это среда. Это не один какой-то человек, а уже забетонированное  состояние. И это полное безобразие. Здесь многие работы посвящены скрытому насилию. Я феминистка, стараюсь придерживаться этих взглядов, может, потому что сама пережила такое насилие. Может, сложись моя жизнь более благополучно, я была бы более сосредоточена на себе. Но я вижу, что то, что пережила я и то, что пережили другие,  замалчивается — говорить об этом невозможно. И женщины остаются наедине со своим опытом. И самое страшное, что они остаются наедине не с отдельным каким-то насильником, а с тем, что все говорят — расслабься, замолчи, ты виновата и прочие вещи.

— А почему так говорят?

— Мне кажется, все связано с ресурсами. И многие ресурсы у мужчин. Многие женщины, которые испытали насилие, не имеют вообще никаких ресурсов. А эти насильники, возможно, известные люди, с ними никто не хочет ссориться. И женщине предлагают просто заткнуться и исчезнуть.

Проект «Феминистский карандаш» — трамплин для молодых художников и, возможно, единственная для них возможность высказаться. До 27 октября в малом зале Artplay будут проходить открытые мастер-классы и дискуссии, на которых выступят художники, искусствоведы, критики и активисты. Выставка открыта до 6 ноября.

Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera