Сюжеты

Борис АКУНИН: «Для меня всегда потрясение — вдовские мемуары»

Сегодня за книжками в магазин «Москва» на Воздвиженке идем с Борисом Акуниным.

Фото: «Новая газета»

Этот материал вышел в № 135 от 2 декабря 2013
ЧитатьЧитать номер
Культура

Клариса ПульсонНовая газета

 

Сегодня за книжками в магазин «Москва» на Воздвиженке идем с Борисом Акуниным.

Антонина Пирожкова. Я пытаюсь восстановить черты: О Бабеле — и не только о нём. — М.: АСТ. Редакция Елены Шубиной. 2013

Для меня всегда становятся потрясением мемуары этого жанра. Надежды Мандельштам — самые известные из них. Я имею в виду именно вдовские. Женщина, которая была рядом с каким-то очень известным человеком, потеряла его рано, в молодости, при трагических обстоятельствах, потом прожила одна долгую-долгую жизнь. И причем еще оказывается, что сначала она жила с клеймом. И была в положении проклятой. И должна была скрывать эту свою погибшую любовь. А потом вдруг оказалось, что этот человек был нужен совсем не только ей одной. И произошло какое-то второе его открытие. И она, может быть, увидела его в каком-то совершенно в другом свете. И он, может быть, превратился у нее в два совершенно отдельных человека. И вернулся к ней другим. Это вот совершенно завораживающее чтение, особенно если написано просто и искренне, как в данном случае. Я к Исааку Бабелю отношусь сложно. К каким-то его поступкам. У меня, что называется, есть к нему претензии и вопросы. И должен сказать, что я в молодые годы был большим поклонником его текстов, чем сейчас. Сейчас они мне кажутся не такими прекрасными, как в юности. Но его трагическая судьба, и особенно его последнее предрасстрельное письмо, — лишают все эти литературные претензии всякого смысла. Остается чистая история трагедии писателя, яркого и талантливого человека, разрушенной любви, разрушенной женской судьбы. Посмотрите на обложку: какая красавица! Ну с Бабелем это неудивительно.

Двери нашего дома не закрывались в то страшное время. К Бабелю приходили жены товарищей и жены незнакомых ему арестованных, их матери и отцы. Просили его похлопотать за своих близких и плакали. Бабель одевался и, согнувшись, шел куда-то, где еще оставались его бывшие соратники по фронту, уцелевшие на каких-то ответственных постах… Возвращался мрачнее тучи… Страдал он ужасно, а я зримо представляла себе сердце Бабеля. Мне казалось оно большим, израненным, кровоточащим. И хотелось взять его в ладони и поцеловать…

 

Лев Рубинштейн. Скорее всего. — М.: АСТ: CORPUS. 2013

Другая книжка — в руки попался мне мой друг Лев Рубинштейн. Я к Льву Рубинштейну отношусь с удовольствием. Его существование меня радует, причем в обоих его качествах. И как автора, я его тексты читаю с наслаждением. И просто его существование как друга Лёвы. Так что он, что нечасто бывает с талантливыми людьми, хорош в обеих ипостасях. И книжка совершенно замечательная. Единственное, что я бы посоветовал тем, кто ее будет читать, — не читать ее подряд и насквозь, а читать ее маленькими кусочками. И желательно в тот момент, как мысли черные придут. Лёва вообще очень позитивный.

Фундаментальное отличие советской риторики от нынешней в том, что если в основе первой лежало тотальное лицемерие, то в основе теперешней — столь же тотальное бесстыдство. Это, если угодно, семиотический прорыв.

 

Игорь Зимин, Людмила Орехова, Рамиля Мусаева. Из истории зубоврачевания, или Кто лечил зубы российским монархам. — М.: Центрполиграф, 2013

А третья книжка, наоборот, совершенно не позитивная, а очень страшная. Это совершенно захватывающая книжка, она на самом деле не про то, кто лечил зубы российским монархам. Это вообще история стоматологии с древних времен до нашей эры с жуткими и смешными фотографиями протезов финикийских и тому подобное. Что делали с нашими несчастными зубами эти страшные люди — дантисты в самые чудовищные времена. Очень хорошо и познавательно написано. Особенно меня интересовала история анестезии. Спасибо большое авторам, я так много узнал из этой книги, и это обязательно пригодится в моей работе.

Для получения «сахарных зубов» московские красавицы XVII века отбеливали зубы ртутными белилами. Такая методика позволяла на короткое время выводить себя на «пик формы», решая матримониальные задачи. Когда красавица выходила замуж, ртутные белила полностью снимали эмаль с зубов. Чтобы скрыть ужасающие результаты, некоторое время на Москве существовала мода на чернение зубов. Наверное, это было сильное зрелище: полная, набеленная, нарумяненная женщина, с густо подведенными глазами, со стрелками до висков, улыбалась добру молодцу чернеными зубами

 

Владислав Дунаев. Достоверный том. — М.: Навона, 2008

Владислав Дунаев — японист, чем он мне уже очень интересен. Эта книжка человека про свою жизнь. Всякая книга человека, рассказывающего про свою жизнь, если он рассказывает честно, она интересна. А если этот человек еще и японист — это значит, что у меня с ним много точек общего профессионального интереса.

Сопровождала Клариса ПУЛЬСОН

Друзья!

Если вы тоже считаете, что журналистика должна быть независимой, честной и смелой, станьте соучастником «Новой газеты».

«Новая газета» — одно из немногих СМИ России, которое не боится публиковать расследования о коррупции чиновников и силовиков, репортажи из горячих точек и другие важные и, порой, опасные тексты. Четыре журналиста «Новой газеты» были убиты за свою профессиональную деятельность.

Мы хотим, чтобы нашу судьбу решали только вы, читатели «Новой газеты». Мы хотим работать только на вас и зависеть только от вас.
Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
Стать соучастником
Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera