Сюжеты

Дерево, повозка и машина времени

О мемуарах двух поэтесс и особенностях популярного жанра

Фото: «Новая газета»

Этот материал вышел в № 135 от 2 декабря 2013
ЧитатьЧитать номер
Культура

Олег Хлебниковредактор отдела современной истории

 

О мемуарах двух поэтесс и особенностях популярного жанра

 

У индийского философа Ошо есть рассуждение об относительности времени. Если ты сидишь под деревом и к нему едет повозка, но ты ее пока не видишь, то эта повозка — твое будущее (когда доедет). Если же ты сидишь на дереве, к которому едет повозка, и твой обзор шире, она уже твое настоящее. Значит, категория времени зависит от высоты взгляда. Приблизительно так.

Кстати, если пример с повозкой распространить на прошлое, получится вот что. Если ты сидишь под деревом, проехавшая мимо тебя повозка очень скоро становится твоим прошлым — как только скроется из вида. А если сидишь на дереве, ее присутствие еще долго остается твоим настоящим.

Это напрямую связано с особенностями популярного сейчас жанра мемуаров (широко представленных на Non/fiction). Они успешны тогда, когда их автор «сидит на дереве» и то, что для большинства стало прошлым, остается для него настоящим. А провал большинства мемуаров связан с тем, что автор все время норовит посадить в «повозку» самого себя, да еще и в качестве кучера.

К счастью, обе книги, относящиеся к мемуарному жанру, которые я только что прочитал, не страдают этим распространенным недугом. Они именно о других людях, все еще живых для авторов (некоторые и вообще — слава богу, но подзабыты), и об обстоятельствах времени и места, а не о себе, «кучере». Это тем более примечательно, что в качестве авторов обеих этих мемуарных книг выступают поэтессы. А мы привыкли считать эгоцентризм неотъемлемым качеством всех пишущих в рифму.

Особенно удивительно это в случае с книгой Галины Климовой «Юрская глина» (М.: Русский импульс, 2013). Хотя бы потому, что подзаголовок у нее — «Путеводитель по семейному альбому». Попробуй в таком жанре удержаться от постоянного рассматривания и демонстрации собственных фотографий!

Но Климовой помог точный художественный прием. Героиня, связующая всех остальных героев книги, это не собственно автор, а некая Тася, которой присущи какие-то черты и отданы самые интересные сюжеты биографии автора. Зато остальные герои названы своими именами, и эти имена мы зачастую хорошо знаем: Александр Ревич, Семен Липкин, Инна Лиснянская, Римма Казакова, Инна Кашежева, Тамара Жирмунская… Есть и те, кого мы не знаем: муж Юра, бабушка Феня, мама, отец… (а как же без них, если это семейный альбом?).

И все они не герои второго плана по отношению к Тасе, здесь нет дурацкой позы «Я и такой-то». Автор «сидит на дереве» и рассказывает о тех, кого до сих пор ясно видит.

Главная цель повествования — другие, их портреты, их живые голоса, их драматические (а иногда и трагические, как в случае с Инной Кашежевой) судьбы. И еще, конечно, есть такой герой — время, past continue, которое всегда запечатлевается в хороших семейных альбомах.

«Тася» в книге Климовой не единственный художественный прием, столь далекий от чисто мемуарной литературы. Есть, например, в «Юрской глине» важная линия — снов. Вот один из них — через годы после смерти любимого мужа Юры:

Два года назад зимой он сильно отличился: громко топал ножищами, пробивая хлипкое дно предутреннего тонкого сна, грозил пальцем и даже чуть не смазал мне по физии, учуяв, что я навострилась выйти замуж за любителя полетать на параплане, бывшего полковника контрразведки, вылитого Никитона, то бишь Никиту Михалкова. …заявился в новой голубой рубашке, молодой, загорелый, с неотразимой улыбкой.

— Какая у тебя красивая рубашка, Юрочка!

Он совершенно расплылся:

— А ты что думаешь, мне здесь некому рубашку купить?

Такие сны дают возможность автору «не пережевывать» отношения героев.

Вклеены в альбом Галины Климовой и стихи (девушки это любят), может быть, в слишком большом количестве. Но они повышают уровень взгляда или меняют угол зрения, как и сны, способствуют (по Шкловскому) остранению. Вот и заканчивается книга стихотворными строчками, в каком-то смысле исполняющими роль камертона:

Такие завернули холода,
что воробьи скукожились на ветке.
На подоконнике крещенская вода,
«Бон Аква», если верить этикетке.

Не смогла избежать включения стихов в свою книгу — «Мои драгоценные дни» (Нижний Новгород: Деком, 2013) и другая поэтесса-мемуаристка Татьяна Кузовлева. Но они у нее предваряют каждую главку. И это жанровая особенность, заданная подзаголовком: «Стихом разбуженная память». А главки названы именами героев мемуаров. Например: «Михаил Светлов. Крылья он забрал с собой». Кстати, вот еще пересечение с Климовой: среди персонажей — те же Римма Казакова и Татьяна Жирмунская. А еще Борис Слуцкий, Евгений Винокуров, Юлия Друнина, Борис Васильев, Белла Ахмадулина, Андрей Вознесенский, Александр Иванов (поэт-пародист)…

Вот, например, что пишет Кузовлева о потрясшем всех 22 года назад самоубийстве поэтессы фронтового поколения Друниной:

План ухода Юля наметила загодя… Сама отпечатала на машинке, собрала рукопись посмертной книги, предваренной стихотворением «Судный час», оставила ее на столе…

Рядом с рукописью книги было оставлено несколько записок.

Записка, адресованная милиции, с просьбой никого не винить.

Записки — близким.

Записка — подруге, Вэле Орловой, вдове поэта Сергея Орлова.

Записка, дружески обращенная к моему мужу, Владимиру Савельеву. Эту, последнюю, я сознательно привожу здесь полностью: слишком часто факт самоубийства обрастает впоследствии небылицами, а если уж кто и не защищен перед досужими вымыслами, так это именно тот или та, кто никогда уже не сможет произнести «потом» ни слова в свою защиту.

«Володя, считаю тебя хорошим товарищем. Потому (как известно, ни одно доброе дело не остается безнаказанным) обременяю просьбами — помочь моим ребятам с похоронами (в смысле — подтолкнуть СП), а мне с посмертной новой книжкой.

Почему ухожу? По-моему, оставаться в этом ужасном, передравшемся, созданном для дельцов с железными локтями мире такому несовершенному существу, как я, можно, только имея крепкий личный тыл…

А я к тому же потеряла два своих главных «посоха» — ненормальную любовь к старокрымским лесам и потребность «творить»…

Оно и лучше — уйти физически не разрушенной, душевно не состарившейся, по своей воле. Правда, мучает мысль о грехе самоубийства, хотя я, увы, неверующая. Но если Бог есть, он поймет меня…

Обнимаю, прости, живи долго!

Ю.

20.Х1-91

Пахра».

«Жить долго» не получилось и у Володи, мужа Кузовлевой, поэта Владимира Савельева… И драматически-лирическая тема, как и у Климовой, хотя и подспудно, тоже проходит через всю книгу.

Но у Кузовлевой все традиционнее. Никаких снов — свидетельства, чужие стихи в контексте биографии авторов, истории, байки и даже курьезы. Может быть, не хватает чисто прозаических деталей, но зато все абсолютно достоверно. И эта книга, безусловно, должна пригодиться историкам советской литературы.

В каком-то смысле «Мои драгоценные дни» — книга-прощание с этой самой литературой (в нехудших проявлениях) и окружавшей ее средой.

Но, в конце концов, и Кузовлева, и Климова – сами часть и той уже литературы, и той еще среды.

А «повозка», как ни странно, по-прежнему движется, и есть те, кто ее не упускает из поля зрения: в частности, Галина Климова и Татьяна Кузовлева.

…Все-таки главная гарантия достоверности (а значит, качества) мемуаров — качество личности самого мемуариста. У «качественных» на первом плане, конечно, не автор, чья значительность призвана быть оттененной светом какого-то великого человека. Как, увы, бывает у других, которые комфортно устроились «под деревом»… 

Друзья!

Если вы тоже считаете, что журналистика должна быть независимой, честной и смелой, станьте соучастником «Новой газеты».

«Новая газета» — одно из немногих СМИ России, которое не боится публиковать расследования о коррупции чиновников и силовиков, репортажи из горячих точек и другие важные и, порой, опасные тексты. Четыре журналиста «Новой газеты» были убиты за свою профессиональную деятельность.

Мы хотим, чтобы нашу судьбу решали только вы, читатели «Новой газеты». Мы хотим работать только на вас и зависеть только от вас.
Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
Стать соучастником
Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera