Сюжеты

Он победил

Хотя сейчас этого не хотят знать

Этот материал вышел в № 29 от 19 марта 2014
ЧитатьЧитать номер
Культура

Хотя сейчас этого не хотят знать

 

«Жизнь Сахарова» Николая Андреева — документальный роман, поразительный ощущением присутствия самого Сахарова: будто он оглянулся на прожитую жизнь и вспомнил в подробностях, как работал на лесоповале в Ульяновске во время войны, как хотел приносить пользу родине и принес: создал водородную бомбу. И свой гений физика-теоретика ухнул в многолетнюю жизнь на спецобъекте в Сарове, неподалеку от Горького, куда его сослали гораздо позже. Бомба называлась «изделием», о своей работе он никому, кроме работавших с ним вместе, рассказать не мог, и о том, что стал академиком, — тоже. Он считал себя патриотом, хотя политикой не интересовался вовсе, и гордился тем, что военный паритет с США возник именно его стараниями.

Он был патологически робок, стеснителен, не умел выразить словами ни признания в любви (потому передал его невесте в письменном виде), ни научных идей. Коллеги по Институту теоретической физики, успевшие его узнать, переводили его бормотание на русский устный. С первой женой, Клавой, вывезенной из Ульяновска, он прожил большую часть жизни, она родила ему троих детей, но не сложилось с самого начала. Он полюбил ее, пожалуй, из-за ее отца, с которым они вели беседы обо всем на свете, даже о физике, поскольку тот интересовался всем и высоко ценил ум Адика. Так все называли Сахарова; «Адик» — так называется и первая часть книги. Адиком, совершенным ребенком, к удивлению окружающих, он оставался до конца.

Еще две части книги: «Горький» —  драматический период ссылки, и «Возвращение и уход»: Горбачев не сразу, но принял его идеи. Дальше все помнят: «агрессивно-послушное большинство», захлопывающее Сахарова на съезде, и его смерть в конце того же года. Ко второй половине книги вполне уместен был бы эпиграф: «Нет повести печальнее на свете…», хотя Ромео и Джульетта тут не дети, а взрослые и даже пожилые люди. Но так же восстают против всех, он — ради нее, и вопрос, прав он или нет, имеет два противоположных ответа. Он поднимает весь мир на ноги ради нее и ее детей, а не потока пишущих ему посторонних людей, добивающихся от него помощи. Потом окажется, что, помогая Боннэр и ее детям, он помог всем. Но не случайно Сахаров сегодня не в чести: «права человека» снова стали «вражеской пропагандой». Как и при жизни Сахарова.

Удивительность книги в том, что это не биография Сахарова, а роман. Настоящий роман, с главным героем и множеством лиц эпохи. Курчатов, Тамм, Капица, Ландау, Зельдович, Солженицын, Галич, Давид Самойлов… Николай Андреев, журналист, более 10 лет назад ушедший из профессии (работал в «Комсомольской правде», потом в «Общей газете», потом в «Известиях») и переехавший жить из Москвы в деревню Калужской области, — посвятил эти годы работе над «Жизнью Сахарова». Пугающий поначалу объем — 940 страниц — совершенно аде-кватен повествованию, от которого невозможно оторваться, и становится жаль, что все кончилось. Смертью Сахарова, понятно. Жаль и того, что книга кончилась, и того, что Сахарова — такого, как он, — нет сегодня.

Сахаров — не просто персонаж эпохи, он — ее символ. И послевоенного периода силы СССР, и его бесславного заката. То, чего добивался Сахаров-правозащитник, звучало в СССР как вражеские и кощунственные идеи. Парадокс, но советский народ возмущался, выступая против собственных же интересов: какие еще права?! Люди — собственность государства, и у них есть перед ним обязанности. Государство — а именно те, в чьих руках была сосредоточена вся власть, — во всем разбиралось лучше, чем населявшие его «массы». Так считали сами советские люди, несмотря на то что смеялись над «бровеносцем в потемках» и малограмотными чиновниками. Кляли Запад, но мечтали о нем. Презирали свою страну, но гордились ею. Раздвоенность сознания объясняли себе «обострением международной обстановки», обилием внешних и внутренних врагов: «литературный власовец» Солженицын, «предатель родины» Сахаров, «свинья, которая гадит там, где ест», — Пастернак, диссиденты Синявский, Гинзбург, Галансков, Амальрик и многие другие.

«Жизнь Сахарова» — все те 40-е, 70-е и 80-е годы прошлого века — мы заново проживаем и сейчас. В 60-е вернулись на краткий миг перестройки, 50-е — разруха и надежда на новый мир — прожили в 90-е. Самой войны в книге нет: Сахаров не был на фронте, но 40-е близки, военная атмосфера нагнетается, и «агрессивно-послушное» вышло из глубин души, которая целую четверть века была растеряна и неприкаянна, поскольку государство не давало ей четких инструкций. Сейчас, когда снова возникла угроза военной интервенции в Украину, вспоминается, что точкой кипения в отношении Сахарова стал для советской власти его протест против войны в Афганистане. Именно за это его сослали в Горький. Военная тема снова стала священной. В книге все узнают себя…

Татьяна ЩЕРБИНА

Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera