Сюжеты

«У-у!»

Настроение на субботнем концерте Бориса Гребенщикова и «Аквариума» в клубе Ray Just Arena менялось трижды и стремительно — руководил этим сам БГ.

Фото: «Новая газета»

Этот материал вышел в № 51 от 14 мая 2014
ЧитатьЧитать номер
Культура

Екатерина Фоминакорреспондент

 

Настроение на субботнем концерте Бориса Гребенщикова и «Аквариума» в клубе Ray Just Arena менялось трижды и стремительно — руководил этим сам БГ.

Евгений Фельдман

Год назад он собирался в подполье, под радар, в партизаны — в общем, уйти из медиапространства. Но летом Борис Гребенщиков поддержал Аксану Панову, потом вступился за Макаревича, которого коллеги предлагали лишить государственных наград, следом подписал антивоенное письмо российской интеллигенции.

Но философия БГ — все равно в песнях. Концерт «Аквариума» — действо театральное, трехактное на этот раз.

Первый акт — как политическая проповедь. Новые, еще не вошедшие в альбом, многие песни звучали с большой сцены впервые. Кто-то уже именует их «антивоенным циклом». Злободневные (даже злые), вполне конкретные, их проецируешь на сегодняшний день.

Начинает «Аквариум» с песни «Губернатор», которая вышла параллельно суду над Пановой в Екатеринбурге: «Под костюмом от Бриони наколки на груди, а мертвых журналистов без тебя тут хоть пруд пруди». Задает настроение?

Алый свет над сценой, софиты направлены на зрителей так, что они не в тени, а в едином пространстве с музыкантами. И видно каждое лицо. В зале повинующаяся тишина. Только под медленную и тоже новую песню «Не было такой и не будет» в толпе начинают танцевать две пары: она в кожаных штанах и высоко шнурованных ботинках, он целует ее в лоб; она с оранжево-черной ленточкой на лацкане пиджака, он — старше ее, тоже в пиджаке. Вижу двух парней с дредами, в классических рубашках, начали покачиваться в такт. А рядом отец рассказывает сыну, что сам впервые услышал «Аквариум» в его возрасте.

В песнях «нового цикла» предрешенность, но не обреченность. Неназванная новая программа о том, что точка невозврата преодолена, — «Источник задушен золотой пылью, закрой за мной, я не вернусь». Новые песни «Любовь во время войны», «Праздник урожая во Дворце Труда», пожалуй, тоже об этом.

В первом акте не было других слов, кроме строк песен. Только иногда Гребенщиков говорил: «Спасибо, любимые».

Из транса после этой терапевтической части он вывел нас объяснением: «Мы сыграли для вас психодраму». И как-то полегчало: то есть не показалось. «В психодраме важна одна особенность: она выгодна только бесу. Людям хочется жить, а бесу хочется, чтобы люди себя плохо чувствовали». Кто-то из зала спросил: «Почему?», кто-то крикнул: «Спасибо!»

А Гребенщиков рассказал, что утром проснулся в Третьяковке, рядом был незнакомый мужик, который почему-то называл его Витьком, рассказывал, что его шурин работает здесь и может вынести парочку холстов (и стакан водки). «Это я к тому, что из этого всего есть выход», — и заиграли «Из хрустального захолустья».

«Но это еще не все! — продолжил БГ после песни. — Потом я пошел в церковь. И мне был голос! И голос сказал: «Сегодня к тебе придут люди, пощади их! Не заставляй их слушать твою музыку три часа подряд, дай им перерыв… Дай им выпить!» В антракте терапия для некоторых продолжилась у барной стойки.

Второй акт — нырнуть с головой в воспоминания из альбома «Феодализм», писавшегося в 89-м, пройтись по «Навигатору» 95-го и дойти до «Ангела Дождя», которого лет 20, как сказал БГ, группа не играла. Он уже не стоит на месте: дирижирует всеми частями тела, танцует, вот опустился на колени. Берет зал в свои руки. «Долгой жизни, Борис Борисович!» — кричат ему.

И настроение у второй части легкое. В самый раз, чтобы громче повторять за учителем «новое выученное» — «У-у!». Получается: «Я слышу голоса, они поют для меня, у-у! Хотя вокруг нас — Вавилон, у-у!» А потом станцевать под «Два-двенадцать-восемьдесят пять-ноль-шесть» (и мне кажется, все в этом зале набирали этот номер, когда впервые ее услышали).

Сцену освещают зеленым: путь открыт. Третья часть, завершающая. О том, что рок-н-ролл мертв (уже больше 30 лет), а мы еще нет, и «если долго плакать возле мутных стекол, высоко в небе появится сокол». Психодрама с перерывом на «выпить» должна дать в конце концов успокоение.

«Я бы сказал: храни вас Господь! Но он и так вас хранит. Так что храните друг друга», — говорит Борис Борисович напоследок. Но мы снова возвращаемся в медиапространство, от которого Гребенщиков хотел убежать, а в голове играет «Я знаю умом, что вокруг нет ни льдов, ни метелей, но я по горло в снегу, глаза мои не видят весны. Господи, скажи мне, кто мы, что мы так хотели, чтобы любовь обязательно во время войны».

Друзья!

Если вы тоже считаете, что журналистика должна быть независимой, честной и смелой, станьте соучастником «Новой газеты».

«Новая газета» — одно из немногих СМИ России, которое не боится публиковать расследования о коррупции чиновников и силовиков, репортажи из горячих точек и другие важные и, порой, опасные тексты. Четыре журналиста «Новой газеты» были убиты за свою профессиональную деятельность.

Мы хотим, чтобы нашу судьбу решали только вы, читатели «Новой газеты». Мы хотим работать только на вас и зависеть только от вас.
Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
Стать соучастником
Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera