Мнения

Истина и позиция

Против поражения философии: памяти Александра Огурцова

Этот материал вышел в № 59 от 2 июня 2014
ЧитатьЧитать номер
Политика

Александр РубцовНовая газета

 

Против поражения философии: памяти Александра Огурцова

Когда в мае не стало Александра Огурцова, философа и историка науки, умнейшего, яркого и красивого человека, это стало ударом для всех, кто его знал. Особенно пронзила необратимость потери в очень простых и совершенно конкретных проявлениях: больше не услышишь его сильных оценок и суждений, не поделишься с ним идеей или хохмой, не покуришь в неположенном месте. Больше никогда он тебя не похвалит и не поправит, не почувствуешь его всегда добрый и вместе с тем почти сверлящий взгляд — разве с портрета.

Больно за то, чего уже не будет, но и за то, чего не было, за упущенное — за недоговоренное по жизни и по философии. Будущую работу над темой «дискурсивных практик» толком даже не успели обговорить, хотя идея захватывающая. Как-то он это не вовремя совсем…

Когда прощались — на кладбище и в Институте философии, — говорили о его редких профессиональных качествах. Таких в нашей философии и в самом деле пересчитать по пальцам, в ряде отношений и вовсе нет. Это была такая худая, но при этом почти полная ходячая энциклопедия. Если он о чем-то говорил, всегда чувствовался фундамент максимально глубокого заложения, культурный слой до «материка». Это было творчество поистине монументальное, но с принципиальным отказом от каких-либо усилий по самопродвижению.

Как водится, постепенно разговор поминавших «снижался» к личностным качествам. Это был человек во всех смыслах предельно строгий, но при этом в житейском отношении со счастливо (или несчастливо) сохранившимся мальчишеским характером, с какой-то совершенно юношеской бесшабашностью. Так же, как Александр не терпел самопродвижения в профессии, он отказывался и нормально лечиться. Курить почти до самого конца с его диагнозом — это, конечно, какая-то дурная самоотрешенность, но и лишь отголосок самоотверженности более высокой — профессиональной и политической. Он не был завзятым активистом, но в критические моменты не боялся, что называется, лезть на рожон. С некоторых пор у нас полно прославленных борцов за свободу, но редкие, штучные люди подписывали письма, чреватые сломом карьеры, если не больше. За письмо в защиту Алика Гинзбурга и других в 1968 году Александра исключили из партии и уволили из Института международного рабочего движения. Этот эпизод еще долго отзывался в его судьбе. Он был мотором комиссии, занимавшейся давним инцидентом с академиком Митиным, бывшим в то время влиятельнейшей фигурой в советской философии и просто крайне опасной личностью (в 1930-х Митин посадил Яна Стэна, но зато опубликовал в энциклопедии под своей фамилией его статью о философии). Дело спустили на тормозах, но резонанс был немалый, а это тоже было рисково.

Вообще говоря, Александр Огурцов — классический случай влияния профессии и призвания на личность и позицию, когда строгие занятия философией и наукой создают совершенно особый — бесстрашный и бескомпромиссный — характер. И наоборот. Для академика Сахарова политические убеждения не допускали сделок, поскольку были родом научного вывода.

Тяжелая ноша. В 1989 году Александр написал статью «Подавление философии» об идеологическом терроре в СССР. Затем в книге «Подвластная наука? Наука и советская власть» он попытался наметить возможности «нового дыхания» философии. Но последняя его работа — «Поражение философии». «Случилось то, что я называю поражением философии, утратой ею судьбоносных целей и ценностей, сменой приоритетов в нынешней «массовой культуре» — религия и богословие стали притязать на центральное место». На него сильно подействовали новые административные веяния, связанные с возрастным цензом в руководстве наукой, — не личной заинтересованностью (со всех постов он ушел ранее и сам) — а именно дикостью запрета. Я уже не говорю о реакции на политику последнего времени.

Светлана Неретина, жена, считает, что в последнее время он буквально гнал себя к смерти. Абсолютная внутренняя честность — научная и человеческая — может и не оставлять выбора. Но у оставшихся выбор есть.

Сейчас обсуждается идея круглого стола «Научная истина, политические убеждения и нравственная позиция» — памяти Александра Огурцова и при содействии Вольного исторического общества, Сахаровского центра и общества «Мемориал». Как говорится, «все, чем могу».

Друзья!

Если вы тоже считаете, что журналистика должна быть независимой, честной и смелой, станьте соучастником «Новой газеты».

«Новая газета» — одно из немногих СМИ России, которое не боится публиковать расследования о коррупции чиновников и силовиков, репортажи из горячих точек и другие важные и, порой, опасные тексты. Четыре журналиста «Новой газеты» были убиты за свою профессиональную деятельность.

Мы хотим, чтобы нашу судьбу решали только вы, читатели «Новой газеты». Мы хотим работать только на вас и зависеть только от вас.
Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
Стать соучастником
Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera