Сюжеты

«Из-под Луганска мы…»

Число украинских беженцев в Воронежской области растет, и детей среди них больше, чем взрослых, каждая вторая семья — многодетная

Этот материал вышел в № 68 от 25 июня 2014
ЧитатьЧитать номер
Общество

Александр ЯгодкинНовая газета

Число украинских беженцев в Воронежской области растет, и детей среди них больше, чем взрослых, каждая вторая семья — многодетная

Возле райцентра Павловск на юге Воронежской области на трассе ДТП случилось. Старенький «Москвич» зацепил две машины и стукнул в зад еще одну. Водители окружили растерянного виновника и размахивали руками: ну ты попал, мужик! Жена его и дети сидели в машине молча, с застывшими лицами.

Оперативно подъехала ГИБДД и тоже сообщила, что мужик попал. А тот сказал: нет у меня ничего. Из-под Луганска мы. Ни гражданства, ни страховки российской, ни прописки, ни дома, ни денег — только на бензин до Волгоградской области. В селе там родственники живут, и адрес у нас есть, а связи давно с ними нет. Вот, едем наугад. Больше некуда бежать. Пострадавшие еще немного помахали руками — типа это твои проблемы, а потом стали расспрашивать и узнали, что убежать от войны можно только ночью; вот похватали все ценное, что в одном бауле поместилось, и вместе с еще шестью семьями выехали на машинах. Один раз под обстрел попали, и на передней машине следы от пуль остались, но Бог миловал, все живы. Потом одна машина заглохла и так и осталась на дороге. Ночью дети просыпались, и жена закрывала им глаза, чтоб они не увидели трупы на обочинах и заглохшие или сожженные машины, но они все равно видели. Но не плакали; просто молчали как рыбы и смотрели. Жили-жили и не думали, что такое будет… Ничего нет, простите, ребята. А я сутки уже за рулем. Не знаю, что теперь.

Пострадавшие больше не махали руками и все спрашивали — как там это, как то. Да как — дети даже в жару окна закрывали, чтобы пули в квартиру не залетели. Мы им говорили: «Не бойтесь, это фейерверки пускают». А ночью машина по улице пройдет — и все, они больше не спят. А уж от стрельбы… В городке осталось много семей с детьми: не на что им ехать, и никто их нигде не ждет. Старики тоже остаются. Бросить все и уехать можно на автобусе, на машине, если своя есть и на ходу, а еще пешком. Лучше всего на автобусе, их ополченцы сопровождают, а в России встречает МЧС. Ну а мы сами…

Гаишники тоже примолкли, потом один сказал: ничего, братан, поможем, чем сможем, давай протокол нарисуем по-умному, может, еще удастся и со страховкой решить… Водитель наименее пострадавшего авто — крыло поцарапано — сказал виновнику: слышь, возьми вот. И дал ему тысячную бумажку. И другие тоже потянулись: возьми, братан… Держись.

Потом уже, когда толпа рассосалась, один из водителей сказал: стыдно как-то.

Но стыдно — это когда лицом к лицу. А в интернете воронежцы по отношению к беженцам радикально поделились на две части — будто притянуло их к разным полюсам магнита. Споры начались, когда в одном из детских лагерей под Воронежем досрочно прервали смену из-за притока беженцев; родителей обзвонили и предложили забрать детей за четыре дня до конца потока. Позже второй поток в некоторых лагерях и вовсе отменили; что дальше — никто не знает. Мэрия извинилась за возникшие неудобства и попросила воронежцев отнестись с пониманием. Многие так и отнеслись. Но не все. Некоторые возмущались: все это, конечно, благородно, но почему за счет наших детей?! Чиновники оправдывались, что родителей просто попросили пойти навстречу людям, спасающимся от войны. Но интернет бурлил: дети наши страдают из-за них, пусть в Сибирь едут, там много брошенных деревень, а тут им лагеря… Почему за наш счет?

Недовольным отвечали: да ничего страшного, пусть потерпят наши детки, подумаешь, на пару дней смену сократили. Как можно сравнивать отдых в лагере и состояние детишек, увидевших кровь и смерть? Вы что, звери? Люди, кого вы хаете! Бедняги потеряли все! Наверное, навсегда. Среди них богатых нет; богатые делят добычу, а бедные — несчастья. Если бы вы видели, как дети беженцев пугаются грома. Они тихие, как мышата, и никогда не садятся против окна, чтобы при взрыве стеклами не поранило.

В ответ: а мне что делать прикажете, куда мне ребенка девать? Или мне с работы увольняться?

Тем временем в мэрии Воронежа чуть не каждый день проводят совещания: число беженцев в области растет не по дням, а по часам, и детей среди них больше, чем взрослых; каждая вторая семья — многодетная. Но у нас еще ничего, а в Ростовской области уже 14 тысяч беженцев! И каждый день туда въезжают около 10 тысяч. А разместить всех там невозможно, и многие едут дальше, в неизвестность. Кому-то повезло, и они нашли приют у родственников и знакомых. А также у незнакомых, но добросердечных.

Администрации и общественные организации собирают гуманитарную помощь для беженцев: нужны теплые вещи, средства гигиены — от памперсов до туалетной бумаги, стиральные порошки, мыло, шампунь, постельное белье и полотенца, игрушки, детские коляски и велосипеды, ковры, одеяла. Из продовольствия — крупы, консервы, детское питание. Помощь воронежцы приносят охотно.

Главное — живы и есть какая-то крыша. Пока. К сентябрю детям надо бы в школу идти. Но даже получить официальный статус беженца не так-то просто: мешают законы.

А водитель тот, виновник ДТП на трассе под Павловском, растворился где-то на дорогах страны. Вместе с женой и двумя малышами. Девочкой и мальчиком.

Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera