Сюжеты

Приказано слить психиатров

Из психиатрической больницы вышел Михаил Косенко, который был туда отправлен судом на основании экспертизы Центра им. В.П. Сербского. Теперь под его крышей объединяют три психиатрических учреждения Москвы

Фото: «Новая газета»

Этот материал вышел в № 77 от 16 июля 2014
ЧитатьЧитать номер
Общество

Галина Мурсалиеваобозреватель «Новой»

Из психиатрической больницы вышел Михаил Косенко, который был туда отправлен судом на основании экспертизы Центра им. В.П. Сербского. Теперь под его крышей объединяют три психиатрических учреждения Москвы

Екатерина ФоминаНа сайте Минздрава РФ легко найти приказ № 219 от 17.05.2014 «О реорганизации ФГБУ «Государственный научный центр социальной и судебной психиатрии им. В.П. Сербского» <…> ФГБУ «Московский научно-исследовательский институт психиатрии» <…> и ФГБУ «Национальный научный центр наркологии» в форме присоединения второго и третьего учреждения к первому».

Уже известно, что из объединения этих учреждений получится крупная корпорация, для которой готово название: «Федеральный медицинский исследовательский центр психиатрии и наркологии» Минздрава России.

«Психиатрическая общественность была ошеломлена решением слить три психиатрических центра в одно учреждение, — написал в открытом письме министру здравоохранения России Веронике Скворцовой президент Независимой психиатрической ассоциации России Юрий Савенко, — но еще больше — формулировкой приказа «о присоединении Московского НИИ психиатрии и Национального центра наркологии» к Государственному научному центру социальной и судебной психиатрии им. В.П. Сербского. В полном смысле слова наметилась перспектива, когда хвост будет крутить собакой, то есть когда субспециальность, обслуживающая злобу дня, сделается доминирующей».

Дальше события развивались очень четко и дипломатично: министр здравоохранения нашла время для встречи с независимым психиатром, профессором Савенко. Внимательно его выслушала и уже на следующий день приехала вместе со своими коллегами в Московский НИИ психиатрии. На сайте этого института встречу описывают вполне благостно: «…Министр отметила, что <…> ключевым направлением здесь является перевод всех учреждений государственного здравоохранения на одноканальное финансирование, которое должно осуществляться за счет системы медицинского страхования… При таком подходе научные учреждения федерального масштаба могут оказаться в невыгодном положении, поскольку средств для развития научных исследований при этом будет не хватать. В сложившихся условиях министерством было принято решение о создании ряда объединенных научных центров, выведенных за рамки страхового механизма, с целевым финансированием… По словам министра, слияние трех научных учреждений ставит перед собой именно эти задачи и полностью исключает какое-либо административное подчинение, поглощение или сокращение кадров».

Но Юрию Савенко ситуация благостной не кажется:

— Если уж так необходимо слияние учреждений, то естественным для успешного развития отечественной психиатрии и ее международной репутации было бы доминирующее положение Московского НИИ психиатрии.

Директор Московского НИИ психиатрии профессор Валерий Краснов, по моим ощущениям, настроен более мирно. На мой прямой вопрос: «Чем грозит слияние трех разных психиатрических центров в один?» —  отвечает увлекательными, но долгими рассказами о каждой из клиник института и о новостях научной психиатрии. Например, сообщает:

— Есть медико-реабилитационное отделение, которое мы сами прописали в порядок необходимой помощи, оно необходимо нашим больным. У нас 8 клиник, есть детское отделение, которое очень востребовано, больных везут со всей России — из Сибири, с Северного Кавказа, отовсюду. Есть ургенто-судорожная терапия. Есть отделение спектра депрессивных и маниакальных расстройств… Я врач и, в самом худшем случае, останусь врачом, меня административное кресло отягощает. Но я имею определенную репутацию в мире.

— Наверное, мне как независимому психиатру будет проще объяснить значимость Московского НИИ психиатрии, — не выдерживает такой тональности разговора Юрий Савенко. — У Центра Сербского нет основополагающего для психиатрии клинического характера и многопрофильности, а есть международная репутация, которая диаметрально противоположна той, что есть у НИИ психиатрии. У Центра Сербского она просто страшная, я бы даже сказал, позорная. А у НИИ психиатрии есть многолетнее профессиональное уважение и признание. Я могу это говорить со всей ответственностью, потому что был сотрудником этого института с 63-го по 74-й год. И аспирантуру здесь заканчивал, и здесь же защищал две диссертации — кандидатскую и докторскую. Был летописцем института, работал в архивах, я знаю всю историю, пожалуй, лучше, чем кто бы то ни было. Это — единственный институт в Москве, в котором есть настоящая школа клинической психиатрии. Именно многопрофильность позволила ему остаться в советское время вне позора политических диагнозов инакомыслящим. Давайте вспомним убийственный диагноз-джокер — «шизофрения», который был практически единственной темой академика Снежневского. Впоследствии он сам и многие его коллеги оказались заложниками этого феномена: чем занимаешься, то и распространяешь. Это — черные страницы российской психиатрии, а вот история всех ее самых достойных и значимых вех прошла через Московский НИИ психиатрии, которому в будущем году исполнится 95 лет. У него, действительно, высочайший международный авторитет, высокий рейтинг цитирования в научном мире. И вот это уникальнейшее учреждение присоединяется к институту того же возраста, но совсем иного назначения. Институт Сербского был организован в 1920 году для исполнения политических и социальных заказов и имеет запятнанную историю.

— Но вы говорите о прошлом, разве перестроечные годы не изменили ситуацию?

— Нет, хотя руководившей в те годы Институтом Сербского Татьяне Дмитриевой пришлось публично каяться. Даже прошедший все пытки принудительного психиатрического лечения от инакомыслия, известный писатель и правозащитник Владимир Буковский был очарован этим покаянием, он в это поверил. Они встретились в 1992 году, и Дмитриева тогда признала, что ведомство, которым она руководит, вело преступную политику карательной психиатрии. Но все это было сказано во внешнем мире, а внутри России звучало с точностью до наоборот. Она заявляла, что все диссиденты, оказавшиеся на Западе, закончили свои жизни в психиатрических больницах. Это — абсолютная ложь.

— Конечно, у кого-то из диссидентов были психические расстройства, но дело же не в том, что Институт Сербского просто признавал этот факт, — вступает в разговор исполнительный директор Независимой психиатрической ассоциации Любовь Виноградова. — А в том, что на этом основании механически ставились вердикты: «Необходимо принудительное лечение в стационаре». В этом было преступление: людей с какими-то особенностями, и пусть даже с некоторыми расстройствами, объявляли опасными для общества, лечили насильно.

— Тогда это было общим стилем. Речь идет о масштабах преступления, — говорит Юрий Савенко. — Более миллиона (!) человек было снято с учета с 90-го по 92-й год, накануне принятия закона о психиатрической помощи. Эти люди, целый город людей, могли бы оказаться жертвами полицейской психиатрии. Я предпочитаю этот термин, известный в России еще с царских времен, устойчивому выражению «карательная психиатрия». Центр Сербского — воплощение полицейской психиатрии, этот стиль теперь будут распространять на всю московскую психиатрию — вот в чем дикость. Такое объединение под корень вырубит состязательность учреждений.

— Но на сайте НИИ приводятся слова министра о том, что «…слияние трех научных учреждений… исключает какое-либо административное подчинение, поглощение…»

— У многих сложилось ощущение, что встреча министра здравоохранения с коллективом НИИ носила психотерапевтический характер. Она полтора часа рассказывала людям, что никто ничего не потеряет, что все сохранится, но… Это — не гарантия. Мы читаем приказ, в котором черным по белому написано, что два профильных научных учреждения оказываются присоединенными к специальному центру, — объясняет Любовь Виноградова. — Здесь очевидна большая опасность, потому что в Центре Сербского нет не только клиник, там просто по определению иное отношение к людям. У врача и у эксперта принципиально разные установки. Первый лечит, и для этого строит доверительные отношения со своим пациентом. У второго нет цели помочь человеку, он решает экспертные задачи.

Удобство управления оказывается важнее, чем душевное здоровье людей, а у них теперь не будет выбора. Атмосфера судебной экспертизы, так или иначе, повлияет на все, что происходит в присоединенных лечебных учреждениях. Руководство Центра Сербского на дух не принимает тех, кто критикует их решения. Посмел критиковать — ты враг. Это иллюстрирует недавняя история с осуждением профессора Савенко.

— Это правда, — подтверждает Юрий Савенко. — Этическую комиссию Российского общества психиатров буквально вынудили «осудить доктора Ю.С. Савенко за дискредитацию отечественной психиатрии». А «дискредитировал» я науку тем, что категорически был не согласен с экспертами Центра Сербского по поводу того, что «узник 6 мая» Михаил Косенко опасен для общества. И что шизотипическое расстройство и шизофрения — это одно и то же. И что человек, добровольно и аккуратно принимавший на протяжении многих лет амбулаторно легкую поддерживающую терапию, подлежит вдруг недобровольному стационарному лечению. Обо всем этом я высказывался в прессе, говорил о том, что за этим стоит монополизация судебной психиатрии в Государственном центре социальной и судебной психиатрии им. В.П. Сербского. И что происходящее есть не что иное, как уничтожение нарождавшейся в начале 90-х годов состязательной экспертизы.

— Какое отношение этическая комиссия Российского общества психиатров имеет к Центру Сербского?

— В постановлении сказано, что поводом для разбирательства моего поведения послужило «заявление главного внештатного психиатра МЗ РФ, директора Государственного научного центра социальной и судебной психиатрии им. В.П. Сербского проф. З.И. Кекелидзе», — объясняет Савенко. — Более того, на сайте Российского общества психиатров несколько месяцев подряд висела статья бывшего сотрудника этого центра Кондратьева под характерным для советской лексики заголовком «Ю. Савенко — хулитель российской психиатрии». Я там, ко всему прочему, объявлен еще и агентом ЦРУ…

P.S. Пресс-служба Центра социальной и судебной психиатрии им. Сербского сообщила мне, что комментариев по поводу слияния психиатрических учреждений не будет.

 

Под текст

Я думаю сейчас о том, как совпали во времени два события: смерть уникального, талантливого человека Валерии Новодворской, которая в советское безвременье была отправлена в «психушку». О том, как яркие, высокоинтеллектуальные люди выходили оттуда слабоумными, она рассказала в книге «Над пропастью во лжи», и именно сейчас это важно прочитать или перечитать… Потому что именно сейчас, а не в далеких 70-х, в «психушке» провел полгода Михаил Косенко, который совершенно спокойно мог жить дома, получая амбулаторное лечение. И основанием для этого была экспертиза Центра Сербского. К которому присоединяются теперь лечебные и научные учреждения психиатрии Москвы.

Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera