Сюжеты

Сергей ВЕРТЕЛОВ: «Они понятия не имеют, что живут в Эфиопии»

Президент Гималайского клуба — о том, как важно бывает выпасть в иную реальность, о способе познать другого, африканской красоте и судьбе женщины

Фото: «Новая газета»

Этот материал вышел в № 80 от 23 июля 2014
ЧитатьЧитать номер
Общество

 

Президент Гималайского клуба — о том, как важно бывает выпасть в иную реальность, о способе познать другого, африканской красоте и судьбе женщины

Если вдуматься, мы топчемся на микроскопическом пятачке своей жизни, состоящем из пары-тройки маршрутов и десятка стойких привычек. Отклоняясь от привычных троп и дел, даже заехав в малознакомый район родного города, мы испытываем беспокойство. Жизнь течет, и ничего не меняется. Обыденность всесильна. А потом вдруг кто-то ломает схему. Ужаснувшись наступившей тесноте пространства, берет и уезжает куда-нибудь не на Лазурный Берег, а в королевство Мустанг, на Килиманджаро, на священный Кайлаш или в такую Африку, где местные жители ничего не знают не только о существовании Москвы и компьютера, но даже не в курсе, что живут в стране под названием «Эфиопия». Я видела людей, вернувшихся из таких поездок. Что-то явно меняется в их понимании себя и жизни. И оказывается, для того, чтобы произвести мощнейший апгрейд сознания, достаточно подписаться на самый странный маршрут в своей жизни и довериться Сергею Вертелову. Без него вы вряд ли окажетесь, например, в Африке, в гостях у племени Сурма.

— Сергей, вы занимаетесь авторским туризмом, набираете небольшие группы и уезжаете с ними в самые невероятные места на планете. Как вы оказались в эфиопском племени Сурма?

— Восемь лет назад в Эфиопии мы снимали документальную драму «Черный лев» по следам путешествий нашего соотечественника, гусара-схимника, как его называли, Александра Ксаверьевича Булатовича, и как-то раз наш эфиопский партнер сказал: «Видите дорогу? В той стороне живут люди Сурма. Их женщины режут себе губы, а мужчины бьются на палках. Хотите, заедем к ним?» Ну мы и заехали.

— Насколько я понимаю, люди этого племени живут в другом времени, не имея ни малейшего понятия о существовании цивилизации. Как они воспринимают появление чужаков?

— Вообще вся жизнь в Африке построена даже не вокруг рек, а вокруг дорог. До таких племен, как Сурма, надо еще добраться. Население тысяч 15, живут в саванне, заходящей в полупустыню. Когда мы впервые там оказались, дети в ужасе разбегались от нас в разные стороны. Их эти белые волосатые люди напугали так же, как если бы где-нибудь под Рязанью высадились зеленые человечки. Но мы были безопасны и не агрессивны, а они очень любопытны. Постепенно все привыкли. У Сурма нет понятия дистанции, барьеров, они легко могут подойти, пощупать, потрогать. Постепенно мы подружились. И теперь, когда приезжаем, в племени наступает настоящий праздник: все выходят, радуются, обнимаются. И с их вождем по имени Арипула у нас отличные отношения. Он очень крутой, решает все вопросы. Выражаясь языком 90-х, такой «крышевой» в племени. Прекрасный оратор и управленец. У него 400 с лишним побед в битвах, ему уже ничего никому не надо доказывать, его все знают и уважают. Он в авторитете. Ему лет 50, и он толком не помнит, сколько у него детей. Дико колоритный тип. Когда мы с ним однажды прощались, он похлопал меня по плечу и на своем чудовищном английском сказал что-то вроде: «Всё путем, Серега, давай, без глупостей, приезжай еще!»

— Как они поняли, что вы не представляете для них угрозы?

— У нас не было оружия. А если мы не вооружены, то и не представляем опасности. Только интерес. В том числе и коммерческий. Они хорошо понимают, что пришедшие к ним люди, особенно с камерой, — это деньги, возможность подзаработать. Что такое камера и кино, они не понимают, но вот что на вырученные деньги можно прикупить пару коров или автомат Калашникова, «клач», как они его называют, — это они понимают прекрасно.

— А насколько вы сами оценивали степень опасности, находясь в незнакомом месте среди вооруженных людей?

— Я с 10 лет так или иначе связан с Африкой и могу сказать, что просто так, ни за что, там не убивают. А недоразумение может произойти где угодно. Но, естественно, случается всякое. Как-то раз мы снимали их битву и с кинокамерой устроились на деревьях, хорошую точку выбрали, немного сверху. И вот они там дерутся, мы снимаем, и вдруг начинается пальба! Причем стреляют поверх голов, как раз на том уровне, где мы сидим. Ну нас упрашивать не пришлось — кубарем скатились на землю при первых выстрелах!

— Вам повезло, но с таким количеством оружия без жертв ведь не бывает?

— Убийства случаются. Как правило, во время битвы, но бывает. Если убийство произошло, убийца должен отдать в семью жертвы женщину из своей семьи. Сестру, дочь — не важно, хотя и есть некоторые ограничения, например, никогда в другую семью не отдадут ребенка. А бывает, что и отказываются. Отказ отдать женщину — снова повод для битвы.

— А что же происходит с той женщиной? Ее судьбе не позавидуешь…

— Нет, что вы! Ничего плохого с ней не случится. В новой семье она просто станет чьей-то женой. Никакой мести, издевательств или унижений. Это вообще достаточно целомудренное общество, и нельзя сказать, что женщина как-то подавлена и бесправна. Как такового флирта у Сурма нет, но есть период ухаживания. Распутство отсутствует. Добрачный секс только в период месячных, чтобы женщина не забеременела. Но представления о красоте у них, конечно, специфические. Традиция надрезать женщине нижнюю губу, постепенно растягивать ее и потом вставлять плоский диск, бургуй, причем чем диск больше, тем лучше, — на неподготовленного человека производит впечатление. Диски бывают величиной с блюдце, а бывают и совсем огромные. За такую красоту в период сватовства могут дать четыре десятка коров и пару АК-47. Без бургуя не принято появляться на «светских мероприятиях», еду мужчинам подавать. В остальное время губа свободно болтается, они могут руку в нее просунуть, как в перевязь, чтобы отдыхала. Выглядит это, конечно, шокирующе.

— Вы все время упоминаете «битвы», похоже, это какое-то центральное событие в жизни племени?

— Битва, Сагне, это эпицентр жизни Сурма. Битвы происходят между кланами внутри племени. Для битвы должна быть причина: пленение женщины, угон скота или какая-то давнишняя вражда. Перед битвой присылается веревочка с узлами, и количество узелков означает, сколько дней осталось до битвы. За три дня мужчины начинают готовиться. С помощью специального яда, добытого из растения, они стимулируют рвоту и очищают организм. Потом едят коровье мясо и пьют кровь.

— Человеческую?

— Нет-нет, в Африке нет каннибализма. Кровь тоже коровья.

— Вы сами-то ее пробовали?

— Дважды. Я отпил всего пару глотков (потом, кстати, вернувшись на родину, ходил исповедоваться), а вот они за раз по нескольку литров выпивают. Но в племени всегда есть мужчины, которые предпочитают не пить кровь и не участвовать в битве. Их называют лисами, лойя, но в поведении этих лис есть резон, поскольку слишком велик риск оказаться покалеченным или даже убитым. С другой стороны, битва —  это мероприятие, объединяющее все племя. Женщины принаряжаются, приносят еду. Мужчины присматриваются к женщинам, женщины выбирают мужчин. Но — главное, конечно, поединок, Сагне.

— С чем бы в нашей привычной жизни вы сравнили Сагне?

— Кастинг, бокс, игра на бирже, «Букер», Уимблдон, тендер, конкурс. Точно так же и в нашей цивилизации мы состязаемся друг с другом, выясняем, кто сильнее, умнее, могущественнее, круче. Только делаем это по-своему.

— Как они воспринимают мир?

— Уровень их понимания примитивный и очень точный. Они абсолютные дети природы. У них нет воровства, зато страшно круто отобрать что-то силой. Очень сильно развито понятие справедливости. Они довольно жестоки, но при этом открыты и обладают чувством юмора. И должен сказать, что нигде в нашем привычном мире я не встречал столь счастливых и спокойных людей. Они могут гневаться, злиться, но у них нет и признаков нервных расстройств и психозов.

Знают, где, в какой стороне и на каком расстоянии от них живут другие племена. К ним относятся свысока, считая себя особенными, а каких-нибудь соседей, типа Дизи — спокойных, трудолюбивых земледельцев, недолюбливают и морщатся, поминая в разговоре. Справедливости ради надо признать, что Сурма —  и правда, харизматичное племя. Но и другие своеобразны и не лишены своего очарования. Все они понятия не имеют, что живут в Эфиопии. Вообще, я бы сказал, что остальной мир их мало волнует, у них полно своих дел.

— Никто из них никогда не видел большой мир?

— Однажды мы вывезли из саванны в Аддис-Абебу мальчика 17 лет, Чаги. Ему надо было подлечиться от малярии, а мы для нашего фильма хотели снять человека, который всю жизнь голым ходил в саванне, а тут оказался в большом городе. Аддис-Абеба — нормальный такой мегаполис, 4,5 миллиона населения, «Хилтон», «Шератон», все дела.

Началось с того, что надо было лететь на самолете. В райцентре есть футбольное поле, которое, когда прилетает самолет, превращается в посадочную полосу. На весах взвешивают багаж, разрешено не более 20 кг. Когда наш самолет прилетел и к весам выстроилась очередь, Чаги ужасно расстроился. Мы его спрашиваем: «Ты чего?» А он говорит: «Меня точно не возьмут, нас всех в школе взвешивали, и я больше 20 кг вешу!» В городе мы поселились в совершенно шикарном «Шератоне», который сын одного саудийского шейха построил в честь своей возлюбленной. И надо было видеть, какое впечатление вся эта роскошь произвела на Чаги. В лобби при виде купола в изразцах и лепнины он вдруг съежился и пригнулся, как под пулями. Все это богатство подавляло и угнетало его, ему было неловко и непривычно. Уже на третий день парень затосковал, начал болеть, запросился домой, и мы его отправили с богом.

— Кстати, а представления о Боге у них есть?

— Как такового Бога у Сурмы нет, скорее представление о некоем могущественном существе. Есть легенда о том, что раньше человек был связан с небом особенной веревкой. Раз в день она спускалась вниз, и по ней человек мог зайти в гости к Богу. Но как-то раз одна женщина сварила кашу, не вымыла руки и полезла наверх. Бог рассердился на нее и перерезал веревку.

— То есть и там мы, женщины, всё испортили…

— Я сам в корне не соглашусь с тем, что во всем виновата женщина, но даже Чаги, когда увидел всю роскошь и великолепие столицы, сказал, что, видимо, после того случая их перестали пускать на небо, и с ними ничего подобного не случилось. Никаких дворцов и небоскребов в саванне не выросло: как жили, так и живут в шалашах.

— У вас были в Африке ситуации, что называется, на грани?

— Однажды, когда я попал в тюрьму в Сомали. Вдвоем с корреспондентом мы приехали отснять материал для русского Newsweek. Нас ждали мэр и премьер-министр страны, а вместо этого я оказался в тюрьме в одной камере с танзанийским моряком и индийцем, который гнал металлолом в Дубай. У этого предпринимателя по всем стенам в трещины были запрятаны мобильные телефоны, так что можно было с кем-то связаться. А так ситуация была из рук вон. Ничего не понятно: за что взяли, когда выпустят, выпустят ли вообще? В стране 30 лет идет гражданская война. Ситуация такая, что могут просто вывести во двор — и расстрелять. Когда дозвонились до премьер-министра, тот сказал, что, даже если он сам лично приедет, меня ему не отдадут. Потому что начальник госбезопасности Сомали и люди, к которым мы приезжали, состоят в противоборствующих кланах. Все, что можно сделать, — это передать информацию журналистам и в программе «Время» рассказать о русском заложнике. Дескать, поскольку Россия — страна влиятельная, это может помочь, и пленника отпустят. Но когда я представил, что мои родные узнают из новостей, что я сижу в сомалийской тюрьме, и неизвестно, что со мной произойдет, я решил: не дай бог!

— Как все закончилось?

— Мне повезло. Через несколько дней появился второй человек госбезопасности, полковник Нур Шербу. Стоит такой тип с рыжей бородой, крутит в руках два моих паспорта, русский и сомалийский, и вдруг спрашивает по-русски: «Ну и что будем делать?» Я чуть не упал. Оказалось — выпускник Военной академии имени Фрунзе. Думаю, вот он, мой шанс! Я ему: «Товарищ генерал…» —  он: «Полковник», — я на радостях: «Будете генералом! Точно говорю, будете!» Он посмеялся, спрашивает: «Почему в тюрьму попал?» Я говорю: «Потому что дурак». Он так сощурился хитро: «Потому что дурак, или потому что умный дурак?» В конце концов он понял, что никакой опасности я для них не представляю, порвал мой сомалийский паспорт, приказал, чтобы мне вернули все отобранное, сказал: «Смотри в оба и больше не попадайся!» —  и меня выпустили.

— Скажите, зачем сегодня, когда можно отправиться куда угодно, люди едут с вами в непростые путешествия в Непал, Африку, стремятся подняться на Килиманджаро? Что ими и вами движет?

— Знаете, не хотелось бы говорить о высоких понятиях, но в таких путешествиях приходит понимание своей миссии, что ли. Оказавшись в местах, которые люди даже не могут себе представить, они переживают ни с чем не сравнимый опыт. Я и про себя могу сказать, что в таких экспедициях приходит новое понимание себя, того, кто ты и зачем ты здесь. Сложно объяснить, но это какие-то очень важные вещи. Не просто впечатления от поездки, а более глубокие переживания. Возможно, нам их и не хватает в обычной жизни.

— Говорят, после посещения подобных мест бывает тяжело возвращаться в привычную жизнь. У вас бывали проблемы с ментальной акклиматизацией?

— Сначала были. Постепенно стало проще, но все равно, каждый раз после экспедиции я захожу в какой-нибудь супермаркет, и меня прямо оторопь берет, как много там всего. Не 2, а 22 сорта чистящих средств. После Африки или Непала особенно заметно, насколько избыточен наш быт. И мы заблуждаемся, думая, что это все нам необходимо. Это совсем не так. Удивительно, как мало на самом деле нужно человеку. Но мы об этом даже не догадываемся.

Беседовала
Этери ЧАЛАНДЗИЯ

Друзья!

Если вы тоже считаете, что журналистика должна быть независимой, честной и смелой, станьте соучастником «Новой газеты».

«Новая газета» — одно из немногих СМИ России, которое не боится публиковать расследования о коррупции чиновников и силовиков, репортажи из горячих точек и другие важные и, порой, опасные тексты. Четыре журналиста «Новой газеты» были убиты за свою профессиональную деятельность.

Благодаря вашей помощи, мы и дальше сможем рассказывать правду о важнейших событиях в стране. Мы хотим, чтобы нашу судьбу решали только вы, читатели «Новой газеты». Мы хотим работать только на вас и зависеть только от вас. Примите участие в судьбе «Новой газеты».

Становитесь соучастниками!
Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
Стать соучастником
Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera