Сюжеты

Смысл жизни мордой в салате

О «Холере» Аллы Боссарт

Фото: «Новая газета»

Этот материал вышел в № 81 от 25 июля 2014
ЧитатьЧитать номер
Культура

Елена Дьяковаобозреватель

О «Холере» Аллы Боссарт

Это не эссеистика, не публицистика, не шампанская пена газетных колонок — это проза. В сборник издательства «Центрполиграф» вошла новая повесть «Холера» — с эпиграфом из «Чумы» Камю и цикл новелл «Повести Зайцева». Причем Камю — он, конечно, Камю, глядит в Наполеоны, но бедная тень мелкопоместного Белкина, точней — примкнувшего к нему Александра Сергеевича Пушкина (известного, к слову сказать, писателя в холерных карантинах) — сквозит и в новой прозе. Особенно «Пир во время чумы», конечно же.

Хороший такой, задушевный кухонный пир во время чумы: картошка, тюлька, огурцы, смысл жизни мордой в салате. И кого в Вальсингамы ни назначь — выйдет урод уродом. Мы такие. И вместо Пьера Безухова у нас в генофонде поселился контуженный всем профессиональным опытом ветеран чеченской кампании Пьер Безухий (впрочем, ему-то как раз выйдет к финалу просветление, кротость и милосердие, и уездный рай). А в остальном — по прозе Аллы Боссарт — мы дети известно какой галактики, сталинские бараки и брежневские кухни у нас в крови… На десерт же подвалило времечко, когда «много всего унеслось по трубам канализационного чистилища, много стреляных гильз выкатилось под ноги обездоленных прохожих».

М-да… Теперь сюжет. Сюжет, опять же говорю, пушкинский: холерный карантин. Не в Болдино, упаси господь: в жуткой инфекционной больнице нулевых примерно лет, в палате, набитой пациентами чуть повольней, чем теплушка Гражданской войны — буденновцами (не сорок человек и восемь лошадей — но довольно близко). И карантин, как выяснится к развязке, — не холерный, а халтурный: где-то лаборант перепутал анализы, так что вирусоносителей распустили, а здоровых (хоть и явно не на всю голову) запаяли на сорок суток.

Понятное дело, этот карантин служит автору моделью общества: люмпен-гуманитарии и люмпен-врачи, люмпен-офицеры и энергичные жулики 1990-х, мелкие казнокрады и респектабельные крестные отцы, черные риелторы и биографы Льва Толстого. Еще — беззаветная русская женщина, дева Феврония и Лиза Калитина в одном флаконе, и ремесло у нее удивительное — бродит по жилмассивам, от двери к двери, пытается впарить гражданам моющий пылесос… Хорошая, в общем, работа: много душевных сил не забирает. А девушке того и надо.

Чумной, чумовой, холерный карнавал, всероссийская пьянка на метафизической площади Трех вокзалов! С Ленинградского, натурально, косяком валит интеллигенция. И достается ей чуть не больше всех: свое сословие Алла Боссарт зна-ает…

В общем — повесть была бы безутешна, если б не причудливый блеск историй, если б не пэчворк высокого и низкого штиля, доктора Даля и канцелярита, жаргона 1990-х и сухой чопорной речи недобитых дам Серебряного века. В языке — сила жизни. И холере эту силу не одолеть.

Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera