Сюжеты

Заместитель министра обороны ДНР Федор БЕРЕЗИН: «У нас в Новороссии начнется, продолжится в России»

Интервью спецкора «Новой» с кадровым офицером, писателем-фантастом, желающим создать на Донбассе «военный интернационал» и «Испанию 1936 года».

Фото: «Новая газета»

Этот материал вышел в № 91 от 18 августа 2014
ЧитатьЧитать номер
Политика

 

Интервью спецкора «Новой» с кадровым офицером, писателем-фантастом, желающим создать на Донбассе «военный интернационал» и «Испанию 1936 года».

Федор Березин. Фото: ИТАР-ТАСС
 

С ближайшим соратником Стрелкова-Гиркина, его другом и замминистра обороны ДНР Федором Березиным мы встречаемся, наверное, в единственном действующем кафе Донецка. Работает оно круглосуточно, несмотря на комендантский час, — каждый вечер за столиками здесь собираются вооруженные дэнээровцы. Выпить и поесть приходят и члены непризнанного правительства. Называется кафе «Гавана Банана», а на лого его изображены флаг Кубы с Че Геварой. Сепаратисты полюбили место, говорят, как раз за это.

Замминистра и писатель-фантаст Березин приезжает в глухо тонированном микроавтобусе в сопровождении автоматчиков, которые тут же оцепляют весь переулок.

 

— Федор Дмитриевич, прокомментируйте для начала отставку Стрелкова-Гиркина.

— Не буду про это ничего говорить. Обратитесь к Бородаю, я же не Бородай.

— Так Игорь Иванович ушел в отставку?

— Я не даю комментариев по этому вопросу. По любому другому — давайте.

— Вы будете его замещать?

— Вы что, смеетесь? Я слишком маленький человек в этой матрице.

— Интернет-СМИ писали, будто бы он ранен.

— Бред собачий. Интернет — это большая свалка, вы что, не знаете? Верить ничему нельзя. Только собственным глазам, что сам видишь, и то с большим сомнением. Все кажущееся может оказаться сбоем в программе, ошибкой в матрице, понимаете, — нулями и единицами.

— Не понимаю, Федор Дмитриевич. Вы уже второй раз про матрицу говорите.

— А вы про нее не знаете?

— Про фильм?

— Ну про фильм, допустим. Идея какая? Все мы не существуем, а являемся программами. Вы сами не понимаете, что ли? Вот вы карандаш ищете — он только что был перед носом, а теперь нету. Обыскали весь дом. А потом — раз! — за ухом лежит. Но его же не было за ухом. Вот это матрица, сбой программы. Программист вмешался, воткнул карандаш обратно, ну чтобы вы не волновались, и вы дальше как бы живете.

— Ладно, допустим. Но когда вы последний раз видели Игоря Ивановича? Он уже давно не появлялся на людях.

— Почему он должен появляться на людях? Он этого вообще не делает.

— Вы бы сейчас хоть позвонили ему. Мало ли чего…

— Вот еще. Я не буду никому звонить.

— Ну как хотите.

— Может быть, и нет никакого Игоря Ивановича на самом деле.

— В смысле — нет?

— Да в самом прямом! Я же говорю — может, все это матрица, и все мы как программы, написанные заранее кем-то? Может быть, мы все так в матрице и живем.

— Значит, Игоря Ивановича, может быть, и не было на самом деле?

— Да никого не было. И нас на самом деле не существует. Только матрица. Программа работает, вы живете, думаете, что все в порядке. Вот пьете кофе в данный момент сейчас. А кофе не существует, его нет.

— Донецкая народная республика тоже не существует?

— Ну подождите сразу так. Я вам про масштабы Вселенной.

— Вы столько сил положили на ДНР, а ее не существует?

— Донецкая народная республика будет существовать. Сбой программы нашей еще не произошел, еще рановато для нас. Вы видите, сумасшедшее украинское правительство бомбит все подряд. Отчего это делается? Оттого, что отчаяние там, у них сроки поджимают.

— Какие сроки?

— Ну сроки, понимаешь? Внутреннее напряжение растет. Вот-вот рухнет вся украинская система, их собственная матрица. Поэтому им надо быстрее это делать, быстрее утихомирить тут все, чтобы сказать (Западу.П. К.): «Все у нас хорошо, давайте нам денег взаймы!» Так что у них в Киеве все скоро рухнет, а нам надо еще чуть-чуть подержаться, и они бабахнутся сами. Воевать даже не надо, главное сидеть в засаде и ждать.

— Но украинская армия наступает, пока вы сидите.

— Потому что, посмотрите, все вокруг сидят, пьют пиво на фиг, никто не хочет воевать.

— Вы про своих бойцов? Вы можете урезонить их хоть сейчас.

— Да я не про них сейчас говорю. Говорю о тех, которые на диванах сейчас по домам сидят. Про гражданских, которые не хотят защищать свою страну. Вот сегодня погибли совсем неповинные люди, я сам наблюдал: куча кровищи, украинские военные стреляют по городу, а люди погибают, потому что мужики-дончане не идут защищать родину…

— Какую родину, Федор Дмитриевич?

— Свою родину. Мы здесь родились, я здесь родился, в Донецке. Мы ведем национально-освободительную войну русского народа. Русского народа!

— Так где ваша родина?

— Моя родина?.. Матрица — моя родина! Что вы меня сбиваете?

— Мне интересно, что вы называете родиной.

— Ну возьмем примерно границы Советского Союза — будет ничего так. Примерно.

У нас у русских свой характер, своя природа, качества определенные, мы должны жить вместе. Не надо навязывать нам другие стандарты: нас не трогайте, и мы никого не тронем. Русский человек миролюбивый, пока на него не начнут лезть. Так всегда было. Мы же сами никого не трогаем.

— Почему тогда ваши бойцы расстреляли в Мандрыкино автобус с украинскими бойцами? Погибло семь человек. Вы могли их просто арестовать как военнопленных. (Случай произошел ночью 14 августа на подъезде к Донецку. Ред.)

— Как вы это представляете себе? Вы на блок-постах бывали?

— Бывал не раз.

— И как там экипированы люди? Я вам скажу — несильно. Кто чем! И в этих условиях они еще должны принимать бой по всем правилам с экипированными наемниками, которые будут в шлемах, кевларовых костюмах западных? Вот мы будем с ними, да? Я недавно испытывал такой бронежилет. Патрончики лишь отскакивают — трынь-трынь-трынь. У нас разве такое есть? Поэтому мы имеем право первыми открывать огонь на поражение. А арестовать вы можете, если только у вас чудовищный перевес сил. Я не был там в этой конкретной ситуации, но скажу, что это мелочи жизни в данном случае. Не мелочи, конечно, все-таки каждая жизнь — это жизнь человека, высшая ценность. Но это война, понимаете? Вы что, хотите войну без жертв?

— Не хотим войны.

— Не бывает так.

— Федор Дмитриевич, вы же человек из другого мира. У вас даже проскальзывает сейчас вот это: «жизнь человека — высшая ценность». Зачем вы воюете?

— Да, я офицер! Это моя профессия! (В 1981 году окончил Высшее военное училище ПВО в Энгельсе. — П. К.) В первую очередь я патриот свой страны, понимаете? У меня есть свои культурные, так сказать, приоритеты и так далее. Если меня загнали в угол и заставляют либо умереть, либо принять непонятные стандарты, то я, извините, приму бой. А там видно будет. Не стыдно будет хотя бы. Бой принят, пусть даже будет проигран, но в данном случае мы выиграем, конечно.

— Но вы-то тут при чем? Вы же книги писали, фантастику, наконец, турбореализм.

— Это мой личный бой. И каждый, кто в нашем ополчении, считает так же. Человек принял вызов, не отсиделся в кустах с пивком, а вышел и принял! Погибнет или нет — не главное. В основном тут все люди местные, в чужую страну не лезут. Да, есть небольшое количество иностранцев, их мало. А я бы хотел создать интернационал, хочу сделать здесь Испанию 1936 года! Чтобы страны все прогрессивные нам помогали, и мы дали вместе бой этой контре! То есть западной интервенции. Так и будет, поверьте.

— Какие же страны должны помочь?

— А кто республиканской Испании помогал?

— Например, американцы, французы. Вы хотите, чтобы вам помогали американцы?

— И они придут. А что вы думаете, в Америке нет своего прогрессивного класса? Весы качаются, понимаете, люди отрезвляются…

— Ладно. Я хотел спросить вас о переговорах…

— Какие переговоры? Переговоры могут быть только с позиции силы. Хотя безоговорочную капитуляцию Киева мы согласны принять прямо сейчас. До тех пор мы будем воевать, и наша национально-освободительная война будет выиграна.

— ДНР рискует оказаться в полной изоляции, регионом-изгоем.

— Я же говорю: мы вначале хотим создать интернационал военный. С нами будут все прогрессивные силы, и все будут вынуждены с нами считаться. И даже более — здесь разгорится пламя! Победим мы — и победа пойдет дальше, где пока унижение и несправедливость…

— Куда она пойдет? Опять в Вашингтон?

— Думайте глубже! Не в Киев, не в Вашингтон и не в Париж. Есть два подхода: прогресс для всех и прогресс для избранных. Мы хотим прогресса для всех, и за него мы будем бороться. А прогресс для избранных нам не подходит, мы уже пожили в таком мире.

— Федор Дмитриевич, люди по-разному воспринимают прогресс. Хотите снова навязывать миру свое видение? Украинцы уже решили за себя.

— Они решили, что прогресс у них будет за счет народов, которые они назвали меньшинствами. Это и называется «прогресс для избранных»: «Мы будем делать что хотим, а остальных к ногтю, пусть они на нас работают». Так же они ведут разговор!

— Они говорят об общем доме.

— Мы знаем этот общий дом. У одного миллиард, у другого ничего, а живут в одном доме.

— Но в России, куда вы так стремитесь, все еще хуже.

— В России тоже начнется перестройка системы, вот увидите. У нас, в Новороссии, начнется, продолжится в России. Страна на переломном этапе, она разворачивается в падении к выходу.

— Это как?

— Это так — до этого она падала-падала, а теперь разворачивается. Возможно, Новороссия подтолкнет ее к лучшему и в России тоже будет прогресс для всех. Мы так думаем, надеемся.

— В 30-х годах тоже говорили о прогрессе для всех — и сколько в итоге было жертв.

— Плохо разве? Постреляли преступников — это плохо? Я их тоже хочу стрелять.

— Преступников постреляли?

— А вы хотите сказать нет? Не было там преступников?

— Пострадали сотни тысяч ни в чем не виновных, разве нет?

— Откуда вы знаете? Кто это сказал?

— Почитайте гулаговские «книги памяти».

— Солженицын — это тоже своего рода правда. Но этот критерий — «ничто не стоит слезинки ребенка» — нам не подходит. Целые государства рушились из-за этой слезинки… Так что я оправдываю репрессии, потому что была достигнута цель, а следующие поколения получили замечательный результат.

Конечно, плохо, что погибали невиновные. Но в тех условиях, в которых страна была в 1937 году, другого варианта не было — только полное уничтожение страны врагами. То же самое и сейчас, нам надо выиграть войну — или нас уничтожат.

— Выиграете, а потом снова начнете репрессии?

— Коллективные цели должны превалировать над личными, вот и все. Ресурс конечен, земли мало. И некоторые цивилизации решили, что их цивилизации важнее и лучше других, и начали уничтожать их и захватывать ресурсы. Как в Африке, из которой сделали четвертый мир, падающий в пропасть, и никто ему не хочет помогать, и никогда не поможет.

— Думал спросить про свободный рынок и демократию, но теперь, наверное, не буду.

— А что такое демократия? Вы прекрасно понимаете, что права не равны. Это все словоблудие. Демократия для тех, у кого есть миллиард, а остальным — ничего. В 90-е хоронилась вся страна, просто вывозились ресурсы в открытую, а другие государства богатели за наш счет. Одно лишь воровство мозгов принесло триллионы убытков. Триллионы долларов.

— Но вот сейчас Россия зарабатывает триллионы на продаже нефти. Но продолжают обогащаться, как вы говорите, только избранные.

— Мы сейчас углубляемся в нюансы, я вам вообще не о том говорю.

— Как не о том? Может, прежде чем лезть к соседям, стоило бы заняться «прогрессом для всех» у себя?

— Никто не даст России заниматься прогрессом, если мы не решим своих внешних проблем. Но для России Украина — это проблема и внешняя, и внутренняя. Запад наступает, понимаете? Ему надо дать бой, и этот бой происходит сейчас в Новороссии. Поэтому хунте помогают США, румыны…

— А все-таки что со Стрелковым?

— С ним все нормально. Я его видел недавно, он скоро вернется.

— Зачем уходил?

— Ну, Павел, мы с вами о чем говорим, об общем или конкретном? Или вы хотите так меня потихоньку разговорить?

— Вы, по-моему, и без меня разговорились неплохо.

— Да это сбой в матрице, нас же с вами на самом деле нет.

Друзья!

Если вы тоже считаете, что журналистика должна быть независимой, честной и смелой, станьте соучастником «Новой газеты».

«Новая газета» — одно из немногих СМИ России, которое не боится публиковать расследования о коррупции чиновников и силовиков, репортажи из горячих точек и другие важные и, порой, опасные тексты. Четыре журналиста «Новой газеты» были убиты за свою профессиональную деятельность.

Мы хотим, чтобы нашу судьбу решали только вы, читатели «Новой газеты». Мы хотим работать только на вас и зависеть только от вас.
Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
Стать соучастником
Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera