Мнения

Памяти девяностых

Когда каждый получал только то, что заслуживал

Этот материал вышел в № 92 от 20 августа 2014
ЧитатьЧитать номер
Политика

Глеб Шульпяковпоэт, прозаик

 

Недавно мой знакомый, двадцать лет назад переехавший жить в Германию, признался, что не чувствует того времени. Такое у него ощущение, что, уехав, он пропустил главное. Что же там было, спросил он? Не мог бы ты объяснить мне — по духу, по смыслу (мой друг был философ). И вот как я мог бы ему ответить. Я бы сказал, что это было лучшее время в истории новой России. Звучит нелепо, смешно — что такое «лучшее»? Тем более на взгляд сорокалетнего человека? Однако это именно так, ведь людям моего поколения было с чем сравнивать. Я хорошо помню поздний совок, его «атмосферу» — я был подросток. Передо мной совок нынешний, то есть завершение цикла. И я размышляю над этим.

Из истории и опыта я вижу, что всегда, как только в России ослаблялся государственной гнет, происходил бешеный выплеск энергии. Творческой, политической, экономической. Страна, которую держали в черном теле, делала рывок. Такой рывок был в 20-х годах — между эпохами империй, разрушенной российской и нарождавшейся советской. Короткий промежуток, всего десять лет — но какой всплеск, какой результат. Если считать искусство индикатором (а для меня это так) — авангард в России за это время осуществился вровень, а иногда опережая остальной мир. Мы были органически, по духу (а не из-под палки) — первыми. Зайди в любой книжный в столицах мира. На обложке альбома по архитектуре ХХ века часто изображен наш «Дом Мельникова». Что говорить о литературе, чей всплеск накануне соцреализма был таким же ярким, особенно в жанре антиутопий, ведь все они на глазах сбылись.

То же самое по мощности выплеска было в конце 80-х — начале 90-х (для меня «90-е» есть именно этот рубежный отрезок). Первичная память «показывает» бандитизм, это так — это страшное время. Но это не значит, что — только. Дальше нужно просто перечислять. Кино, которое в те годы было снято с полок. Фильмы Сокурова, Кайдановского, Овчарова, Лунгина, Тепцова, Балабанова, Огородникова, снятые на рубеже и определившие 90-е. Музыка — рок и фри-джаз, наш и зарубежный, я не вылезал из концертных залов. Поэзия и книгоиздание, вал новых и запрещенных имен. Новые газеты и телеканалы, реальная журналистика. Философия. Театр. Современное искусство. Открытие границ и весь мир, который встречал нас улыбками, а не проклятием.

Это был ренессанс, видимый все ярче на фоне современной серости. Возможно, он и не дал миру ничего соразмерного 20-м. Но у этого искусства было, как я теперь понимаю, другое назначение. Самим составом этого искусства была свобода. И люди, особенно моего поколения, для которого эта свобода совпала с юностью, ее урок навсегда усвоили. Тебе скажут, что 90-е годы было унизительным временем. Это так, но только с точки зрения бытовой, социальной. Поскольку сутью этого времени был не быт, а Бытие. Свободы человека перед замыслом Создателя. Это жестокая свобода, поскольку каждый получал только то, что заслуживал. Никакого другого давления — со стороны семьи, школы, религии и государства — ведь не было, и помощи тоже. И человек просто становился тем, кем ему было предназначено. Получал судьбу, жребий — в чистом, «античном» виде.

«Дикобразу — дикобразово», как говорят в «Сталкере».

Моя семья, как и миллионы других, оказались совершенно беззащитными перед этим временем. Однако мне никогда не приходило в голову обвинять его. Потому что можно было лежать на печке и ждать смерти. Или чудесного избавления. А можно было что-то делать. Буквально как в притче о молоке и лягушке. Это и есть свобода, и не ее вина, что большинство моих соотечественников так и не смогли ею воспользоваться. Взбивать масло. Я был дворником и сторожем, мыл полы и убирал посуду, выгуливал чужих собак и выгребал чужой мусор. Торговал в переходах и чистил картошку. Но я никогда не относился к этому как к личной трагедии. Как к неудаче. Как к чему-то унизительному. Из ситуации требовался выход, и если этот выход заключался в мытье полов — я мыл полы. И вот неожиданно то, что не было запрограммировано, что казалось случайным — и стало дорогой к самому себе. При том бесчеловечном государственном гнете, который веками царит здесь, при том тотальном подавлении свободы личности — мало кто может получить такой шанс, стать собой. Чаще всего мы играем чужие, навязанные роли. Проживаем не свои жизни. А 90-е годы такой шанс давали каждому.

Как сохранить эту внутреннюю свободу сегодня? В условиях нынешней жизни, когда быть собой кажется невозможным? Когда ты в абсолютном меньшинстве, вакууме? Когда большинство требует, чтобы ты изменил себе, примкнул к ним — или убирался? Только одним способом, не изменять тому, в пользу чего ты сделал когда-то выбор. Быть верным себе, а не народу/государству/религии. Искать поддержку в русской Истории, которая ведь не зря учит, что абсолютное большинство и правота часто бывают по разные стороны.

Друзья!

Если вы тоже считаете, что журналистика должна быть независимой, честной и смелой, станьте соучастником «Новой газеты».

«Новая газета» — одно из немногих СМИ России, которое не боится публиковать расследования о коррупции чиновников и силовиков, репортажи из горячих точек и другие важные и, порой, опасные тексты. Четыре журналиста «Новой газеты» были убиты за свою профессиональную деятельность.

Мы хотим, чтобы нашу судьбу решали только вы, читатели «Новой газеты». Мы хотим работать только на вас и зависеть только от вас.
Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
Стать соучастником
Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera