История

«Это рота первой боевой готовности. На случай войны»

«Новая газета» и петербургская «Фонтанка.ру» продолжают выяснять, что случилось с десятками бойцов 76-й псковской дивизии ВДВ

Этот материал вышел в № 96 от 29 августа 2014
ЧитатьЧитать номер
Общество

Нина ПетляноваИрина Тумакова«Новая газета»

«Новая газета» и петербургская «Фонтанка.ру» продолжают выяснять, что случилось с десятками бойцов 76-й псковской дивизии ВДВ

Руслан Федоров. Фото из семейного архива
 

Напомним, десантники не выходят на связь со своими родными и близкими, начиная с 15–16 августа. А еще напомним, что командование 76-й дивизии отказалось отвечать на вопросы «Новой» и до сих пор ничего не сообщает о судьбах военнослужащих их женам, отцам и матерям. Это лишь умножает тревогу родственников. Потому что почти каждый день приходят новые сообщения о гибели на востоке Украины еще кого-то из бойцов.

Десантников из 76-й дивизии хоронят уже не только в Псковской области, но и в Белгородской, Воронежской, в других областях. А родных отцы-командиры откровенно запугивают: «ничего не говорить», «всё держать в тайне», «отвечать: у нас все хорошо».

Тем не менее жена десантника, мать двоих детей Ольга Алексеева, согласилась рассказать нам всё, что знает сама. Вот ее рассказ от первого лица. Без комментариев.

 

— Мой муж — Руслан Федоров, 27 лет. Он сержант, контрактник. Мы ждали, что скоро офицера получит. Все знакомые звонят, спрашивают: где, что? У нас женщины ходили к начальству, спрашивали: где мужья? Им ответили: «Все хорошо, все живы». А как живы, если уже трое только из его роты погибли!

Я знала тех, кто погиб. Антон Короленко учился в военном училище на год старше моего мужа. Его похоронили на родине, в Воронежской области. Это был их ротный. Лёня Кичаткин тоже вместе с моим Русланом служил. Первая рота 234-го полка. Она считается ротой первой боевой готовности. На случай войны.

У Лёни жена четвертым ребенком беременна. На прошлой неделе, с четверга на пятницу, звонит она мне, говорит, зайди, повод есть, не по телефону. Чья-то жена ей позвонила, сказала, что у нее муж в госпитале, он тоже из их первой роты. Говорит, их роту полностью разгромили. Я к ней пришла, и она говорит: всё, мой муж погиб, больше о них ничего не знаю.

 

Еще вот Осипов Саша, я его знала. Я сама краснодарская, так вот, он тоже оттуда родом. Мне соседка звонила, рассказала, что дедушка его приезжал. Из вашей статьи я знаю, что его закапывал отец — майор, но самого майора я не знала. Знаю, что у Саши мать тоже кто-то по военной части, у них вся семья — военные.

Еще один из роты моего мужа, который погиб, его я не знала. Вот, получается, четверо. Про Черёху (поселок под Псковом, где базируются другие части 76-й дивизии ВДВ. — Н.П.) ничего не знаю. Но говорят, там очень много потерь.

Нам сказали, что у них там отобрали телефоны. То есть не телефоны даже, а батареи из них вытащили. Это мне рассказал мальчик один, он в госпитале сейчас лежит, ему ноги перебило. Он еще рассказал, что мой Руслан, когда все это случилось, затаскивал его на машину. А больше он ничего не помнит.

Еще одному кисть руки оторвало. Говорят, там все страшно было. А причины смерти им пишут — инфаркт, инсульт. Я не знаю, на что это влияет. Никогда не интересовалась.

Из списков, которые ходят в интернете, я знаю Кочукова и Бычкова. Они с Русланом моим служили. Молодые совсем, только-только контракты заключили. Еще называли в интернете фамилию Мурзин. Так Гена Мурзин вчера приходил ко мне. Он даже не ездил туда, то ли в отпуске был, то ли еще что-то. Поэтому на списки эти не надо смотреть.

Вот эта БМД, про которую написали, а потом опровержение было, что ее вроде бы не было. Так вот это — Руслана моего машина. Говорят, что их чеченцы спасли, которые там тоже были. Вытащили их и до госпиталя везли…

Муж был на учениях в Стругах (город в Псковской области. — Ред.), должен был вернуться в субботу, 16 августа. Прилетели они в четверг ночью, он что-то успел покидать в рюкзак и сказал: «Мы улетаем». Пришел в 4 утра, а в 6 утра у них уже был сбор. Потом он позвонил 16-го, сказал: «Мы прилетели, тут очень жарко». И все. Где «тут» — не сказал. Им только сказали, что они летят в Ростовскую область.

Раньше такого не было никогда. Они до этого стояли в Белгороде почти три месяца. В марте улетели в Белгородскую область — и он по нескольку раз в день звонил. Я ему и деньги на карточку перечисляла, и в баню они там в город ходили, я знаю. После Белгорода он был в Калининграде две недели. Я помню, потому что нам надо было как раз переезжать на другую квартиру…

Мой хоть взял переодеться, трусы, носки, мыло, бритву. А других вообще домой не пустили. У подруги муж офицер — он вообще домой не приходил. Вот как они — не знаю. Но у нас ведь как говорят: не нравится тебе — увольняйся, никто не держит. А сейчас еще у нас говорят, что тех, кто в плен попал, задним числом из армии увольняют. Могут и так.

Мог ли он отказаться? А как? Он же — военный! Им же сказали, что они летят опять на учения. Денежной причины туда ехать не было. Он как получал всегда — так и получал. За прыжки им начисляется, за звание, за выслугу лет. Так у моего Руслана около 30 тысяч выходит. Карточка его у меня осталась, так что я знаю. Ну вот, когда они были в Белгороде — тогда ему пришло 60 тысяч. С командировочными. Но я знаю, что не всем заплатили.

Я слышала, что они якобы уже не служат, что с ними как-то перезаключили контракты. У моего ничего такого не было. Он в 2010-м заключил контракт на 4 года, в этом году заключил новый. Так что он как служил — так и служил.

А теперь я даже не знаю… Случись что — у меня даже жилья своего нет. И двое детей. В мае еще я собирала документы на служебную квартиру. Но Руслан был на учениях, без него все это не оформить. Мне говорят: иди к его начальству. Ну как я пойду, я сейчас вообще ничего делать не могу. Хорошо хоть мама приехала, старшего ребенка к себе забрала. Они у нас погодки: старшему — три, младшему — два.

Подруга, у нее муж — офицер, говорит, что вчера он ей позвонил, и то с какого-то странного номера. Сказал: «Всем, кого знаешь, говори, что у нас все хорошо». Ну сколько можно уже?!

Я предлагала другим женщинам всем вместе идти и выяснять, что с мужьями. Но все боятся. Говорят: чего ты паникуешь, все живы-здоровы. Мне дали телефоны их какого-то самого главного, но один был вообще отключен, по другому трубку никто не взял. Еще кому-то звонила сестра моего Руслана. Зуев его фамилия. Этот Зуев уже комиссуется, и он тоже говорит, что все живы-здоровы, не верьте, мол, ничему. Ну как же живы-здоровы, если этот мальчик, который в госпитале с перебитыми ногами, мне так и сказал: они воевали под Луганском.

Надо было с самого начала всем мамам и женам собраться и идти к начальству. Там же сколько молодых совсем ребят, которые только-только контракты заключили! Конечно, надо собираться, приглашать журналистов, телевидение. Нельзя просто сидеть и молчать! Но думаю, женщины боятся, что мужей из-за них уволят. Ну а как? А если он вообще не приедет?! Да пусть лучше уволят, пусть в другое место идет работать. Хотя мой Руслан — он чисто военный человек. Говорит, что на гражданке не сможет работать. Но молчать и ждать, позвонит — не позвонит, уже просто сил нет никаких!

Еще неизвестно, сколько на самом деле погибло? Это мы знаем, что погибли четыре человека. Осипов, Кичаткин, Короленко и еще один из роты мужа, я фамилию не запомнила — Бук или что-то такое. (Ольга не называет еще Алексея Карпенко, похороненного на Новом кладбище в Пскове 23 августа, и Сергея Волкова, похороненного в Выбутах 11 июля. — Н.П.) У всех по двое-трое детей.

Их туда много посылали, не одну роту. Вообще это все началось в марте. В Ростов на учения еще раньше посылали роты из Черёхи. А самыми первыми на учения в Ростов ехали из Промежиц. И рота моего Руслана должна была их там менять в конце сентября. И думали, что, как и в Белгороде, три месяца будут там стоять. А их, видите как, — бах — и сразу туда…

Фото — из семейного архива

Читайте также

Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera