Сюжеты

Проводник, ведущий к ответу

Завтра у замечательного актера Александра Филиппенко — юбилей

Фото: «Новая газета»

Этот материал вышел в № 97 от 1 сентября 2014
ЧитатьЧитать номер
Культура

Зоя Ерошокобозреватель

 

Завтра у замечательного актера Александра Филиппенко — юбилей

Евгений ФЕЛЬДМАН — «Новая»

Со сцены читает не по словам, а побуквенно. Даже когда произносит текст быстро-быстро.

Его моноспектакли сегодня — Гоголь, Зощенко, Платонов, Шаламов, Солженицын, Левитанский, Бродский, Довлатов, Гавел…

И это для него не просто авторы. А как «сосчитать любови, из которых вырос».

Работа Александра Георгиевича Филиппенко со словом — это история про время и про то, что время делает с человеком, то есть про те изменения, которым оно его подвергает.

И даже в самых смешных текстах не к иронии призывает — к взаимному состраданию.

Этого преступно лишена наша теперешняя политическая жизнь. И непростительно мало — в культуре.

Говорят, хорошо читается то, что читается с определенной личной целью. Возможно, с целью обрести силу.

Со слушанием — то же самое. На Филиппенко ходят вот именно с этой определенной личной целью — с целью обрести силу.

А после идут к нему за кулисы и спрашивают: что делать? Как реагировать на безумия, которые происходят вокруг?

Общего ответа, конечно, нет.

Но есть опыт сердца, труд ума, верность «заданию человека».

И Филиппенко и со сцены, и за кулисами ведет разговор так, что «держится ответ». Потому что понимает: цель творца (а он, безусловно, творец) — дать читателю, зрителю, слушателю возможность наиболее полно насладиться жизнью. Или — наиболее стойко ее переносить. (Он так и говорит: «Попытка утешения, утешения».)

Никогда не понижает уровень ради тех, кто «видит мутно». Иначе ведь будет так: «Вижу, не понимают, стал понижать уровень, понижал, понижал, но так и не достиг дна».

Никаких самопрезентаций, самодовольства, самоумиления. Или — пафоса, надувания щек. И поспешности нет, и даже малейшей небрежности.

Школу окончил с золотой медалью. Потом — Московский физтех. Физико-химический факультет. Специальность — «физика быстропротекающих процессов».

Признался как-то: «Любовь к форме, к трагифарсу, к формуле — это во мне воспитал Физтех, прежде всего к точно поставленной задаче и к точно выполненной задаче».

Первый свой день рождения в Физтехе отмечал на скамейке у институтского общежития. Друзья, те, что постарше, пели ему Визбора, Высоцкого, Окуджаву. Эти друзья были и остались его лучшими друзьями. И поздравляют его до сих пор.

В труппу Любимова попал, еще когда учился в Щукинском училище. Таганку считает самым золотым периодом своей жизни.

На Таганке познакомился с Высоцким. Вспоминает: «Представляете: все зрители уходят из театра, а Высоцкий с другими актерами внизу, в маленьком фойе, играют на гитаре и поют. Представляете: пустой театр и только мы, стихи и гитары».

Это его самые дорогие воспоминания о Таганке. С 1969-го по 1975-й работал на Таганке. Потом двадцать лет в Театре Вахтангова.

А еще раньше, в шестидесятые, была знаменитая эстрадная студия Дома культуры МГУ «Наш дом». Там играли Ролан Быков, Семен Фарада, Михаил Филиппов, Геннадий Хазанов…

В фильмах и сериалах сыграл шестьдесят ролей. Лучшие из них — «Мой друг Иван Лапшин», «Завещание», «Гори, гори, моя звезда», «Убить дракона», «Торпедоносцы», «Мастер и Маргарита»…

Он — индивидуалист, но не из тех, для кого индивидуальность — это когда каждое «а» в строчке не хочет быть похоже на другое.

Для него индивидуальность — это, например, Вацлав Гавел, один из последних идеалистов, который создавал свою эпоху и оставил ее нам.

Филиппенко читает со сцены эссе Гавела, которое тот написал специально для «Новой газеты» совсем незадолго до своей смерти. Те, кто приходит потом к Филиппенко за кулисы, говорят, что через силу и качество гавеловского слова у них появляется «восприимчивость к идеальному».

А после такого невозможно для народного артиста России Александра Георгиевича Филиппенко участвовать в «дисциплинированном энтузиазме» или в «извращенном характере патриотизма». А он — и не участвует. А ходит на оппозиционные митинги и шествия.

Впрочем, наверное, он делает это не как артист, а как человек.

Тот человек, который должен быть вписан в нацию самыми прописными буквами, а не меленьким-меленьким, почти невидимым шрифтом.

 

 

 

Лицедей и мастер

Заметки аккомпаниатора

 

Александру Филиппенко 70!  В эту цифру верится с трудом.  Энергетические возможности юбиляра — по-прежнему молодым на зависть. Вспоминаются пастернаковские строчки:

Мне по душе строптивый норов
Артиста в силе: он отвык
От фраз, и прячется от взоров…

Он  действительно спрятался, уехав на эти дни от юбилея и от елея из родной Москвы. «Артистом в силе» он признан уже более 35 лет. Его, как и Геннадия Хазанова,  выделял из наследников своего искусства  сам Аркадий Райкин.

Мне вспоминается приход Аркадия Райкина на сольный вечер Филиппенко в зале Дома медиков на Никитской. Это было в 1986 году. После концерта Аркадий Исаакович не пошел за кулисы, а остался в зале один. И когда Филиппенко спустился к нему со сцены, Райкин по-отечески нежно начал расспрашивать его о ближайших концертах. Узнав, что Филиппенко едет в Петербург и будет выступать в театре эстрады, (где в 1944 году начал работу Театр Миниатюр под руководством Райкина), Аркадий Исаакович попросил дать ему лист бумаги. Затем  тихо сказал: «В этом зале, если на сцене сделать вот так (и он начал медленно-медленно разрывать листок), то без микрофонов все будет слышно на последнем ряду – такая акустика». Это было похоже на благословение.

Привычная формула «актер театра и кино» для Филиппенко узка, но и на эстраде он — нетипичен. Он, также,  как Михаил Козаков и Сергей Юрский, наследовал ныне исчезающей традиции мастеров художественного слова, мастеров звукового воплощения и интерпретации настоящей литературы и поэзии.

Старые одесские театральные администраторы говаривали с характерной интонацией: «Если зритель не пошел, то его не остановишь!» На Филиппенко ходят. Как в России, так и везде, где понимают по-русски, например, в Германии, Израиле и США, далее со всеми остановками. Он больше  30 лет гарантированно заполняет залы. Но ему всегда мало. Он ищет испытаний своего мастерства в необычных условиях -  выступал перед футболистами сборной СССР и перед заключенными колонии. Однажды в Одессе на «Юморине»  первый состав «Лицедеев» Полунина устраивал вокруг памятника Дюку  свое шоу с противопожарной пеной, заполнившей площадь,  изображая «полеты» и воздушные бои неведомых самолетов. За несколько  минут  до выхода Полунин предложил Филиппенко, который пришел за кулисы поздороваться:  «Хочешь поучаствовать?» - и Александр, не моргнув глазом, ответил: «Конечно!». Он выбрал себе в костюмерной  длинное узкое пальто, сделал грим, и «зазернившись» на одесского сумасшедшего вышел к Дюку, и там, ходя по кругу, читал рассказ Юрия  Олеши о полетах Уточкина…

Рассказывая о друге, очень хочется, избежать фраз, типа, «когда мы с Сашей…» Но совсем избежать не удастся: в течение 12 лет с 1980 по 1992 я был его аккомпаниатором. Поэтому  все же позволю себе вспомнить один личный эпизод. Когда  в конце октября 1992 года я уезжал с женой и сыном насовсем из СССР в Германию, уезжал поездом с киевского вокзала, Филиппенко пришел нас провожать. И вот, когда поезд тронулся, Саша в темпе движения  большими прыжками побежал рядом с нашим окном, оставаясь в окне, как «в кадре» - лицо его при этом выражало нечто, соответствующее понятию «комический ужас». Был снежный день, что придавало «кадру» в окне и графичность, и кинематографичность, и театральность. Публика на платформе также обратила внимание на этот аттракцион. Но спектакль игрался для нас, и навсегда остался в памяти. 

В том же стихотворении Пастернака есть такие строчки:

…Но кто ж он? На какой арене
Стяжал он поздний опыт свой?
С кем протекли его боренья?
С самим собой, с самим собой…

Войдя в силу, а теперь в пору золотой зрелости, Филиппенко, за спиной которого годы в эстрадной студии МГУ «Наш дом»,  театр на Таганке, театр имени Вахтангова, ныне сам волен выбирать, где и с кем играть. И он играл уже с Александром Калягиным в «Шейлоке» и Константином Райкиным в «Гамлете», а ныне партнерствует на сцене «Современника» с Валентином Гафтом и Чулпан Хаматовой, а в театре имени Моссовета с Сергеем Юрским. Он легко соединяется в работе с музыкантами и музыкальными коллективами, как с классическими, так и с джазовыми…

Вообще «Филиппенко живьем» — это ни с чем не сравнимое удовольствие. И всем, кто еще никогда не был на его концертах, хочется сказать аксеновское «жаль, что вас не было с нами», и пожелать: «Спешите видеть!»

Юрий ВЕКСЛЕР

 

Друзья!

Если вы тоже считаете, что журналистика должна быть независимой, честной и смелой, станьте соучастником «Новой газеты».

«Новая газета» — одно из немногих СМИ России, которое не боится публиковать расследования о коррупции чиновников и силовиков, репортажи из горячих точек и другие важные и, порой, опасные тексты. Четыре журналиста «Новой газеты» были убиты за свою профессиональную деятельность.

Мы хотим, чтобы нашу судьбу решали только вы, читатели «Новой газеты». Мы хотим работать только на вас и зависеть только от вас.
Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
Стать соучастником
Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera