Сюжеты

«Жалко кота и собаку»

Говорят украинские дети, вывезенные в Россию из-под мин и бомб

Этот материал вышел в № 102 от 12 сентября 2014
ЧитатьЧитать номер
Общество

Говорят украинские дети, вывезенные в Россию из-под мин и бомб

Детей, с которыми мы разговаривали, вывезли в Россию в самый разгар боевых действий. Они не до конца понимают, что именно произошло, но хорошо помнят бомбежки и обстрелы. Все они потеряли дом, у многих в зоне конфликта остались бабушки и дедушки, у некоторых — отцы. Они — дети войны и главные ее жертвы. Самый сильный аргумент против кровопролития.

Поселок Коксовый, Белокалитвинский район, Ростовская область. Многофункциональный социальный центр в честь Святой Блаженной Матроны Московской.

 

Эмелина, 6 лет.
Город Антрацит Луганской области. Приехала в Россию в начале августа.

— Эмелина, почему вы уехали из Антрацита?

— Там бомбы падали, мы спали в погребе. Низко самолеты летали, могла бы в меня бомба попасть. Потом «Грады» еще стреляли, я боялась. Когда бомбили, света не было, и я не могла смотреть мультики, а мама не могла смотреть новости.

В Антраците у Эмелины осталось много игрушек: «Куколка, мишка, посудка детская, тигрята такие мягкие, уточки. А еще одна кукла была большая — Маша».

«Мы почти ничего не взяли с собой, — рассказывает мама Эмелины. — Даже холодильник не выключили. Бомбили так, что невозможно терпеть. Девочка до сих пор самолетов боится. Если пролетает что-то, сразу же прячется. Возвращаться нипочем не хочет, а я думаю: что же я холодильник не отключила, надо поехать посмотреть, взять вещи. Я вот сейчас не готова где-то в России устраиваться. Надо сначала вернуться и осознать, что там нету жизни. И тогда уже…»

— Эмелина, а где ты хочешь жить, когда вырастешь?

— В Киеве.

«Я рожала ее в Киеве. Муж мой там живет бывший. Он бандер с Западной Украины. И получается теперь, что родной отец должен идти воевать и убивать нас с Эмелиночкой. Вот как это возможно, скажите?!»

 

Саша, 11 лет.
Город Краснодон, поселок Орджоникидзе. Приехал в конце июля.

— Когда мы уезжали в автобусах, нас провожали пушечными выстрелами. Детям говорили, что это салют, но мы понимали, что это пушки. Из автобусов кричали: «Дети, дети!» А они все равно стреляли.

— Кто стрелял? Украинцы?

— Не знаю. По-моему, ополченцы. Там вообще не разберешь. Все с автоматами ходят и стреляют друг в друга прямо на улице. Раз приехали два «уазика», один «уазик» стал стрелять по другому. Ему кричат: «Не стреляйте, свои!» А он закатился под машину и начал палить оттуда.

Половина семьи у Саши уехала, а половина осталась. Больше всего он скучает по дедушке и по крестному, который ушел в ополчение. И еще остались друзья.

— Говорят, никуда не поедем. Подвалы есть, можно прятаться. Переживаю за них. Что с ними дальше будет? Но я, правда, не знаю, что со мной самим будет.

— А кем бы ты хотел стать, когда вырастешь?

— Разведчиком. Книжки читаю в основном про войну, про оружие, как пользоваться, как собирать, разбирать. У меня и журналов много про пулеметы, про пистолеты, все данные по оружию.

— В армию хочешь?

— Да, но только чтобы был мир. Ни в кого стрелять не хочу.

— А жить где собираешься?

— Хотелось бы в Украине.

 

Рома, 7 лет.
Приехал из города Стаханов Луганской области.

Их вывезли в конце июля казаки, когда отца Ромы, ополченца, ранило осколками мины. Теперь они все вместе в одной палате: раненый отец, мать и Рома с младшей сестренкой. Потеряли все: дом, машину, все вещи — уехали с одной сумкой. Но больше всего жалко овчарку Тару, которая осталась в Стаханове. Рома и так напряжен, а когда спрашиваешь про собаку, не сдерживается, начинает плакать.

— Рома, кем ты хочешь стать, когда вырастешь?

— Солдатом. Я так решил.

 

Настя, 5 лет.
Донецкая область, город Иловайск. Приехала в Россию в начале августа.

Папа у Насти — ополченец. Где он и чем занимается, Настя не понимает. Связи с ним нет.

Квартира сгорела, но больше квартиры ей жалко кота Симпу, который остался в Иловайске.

Когда вырастет, Настя хочет стать феей.

 

Ваня, 5 лет.
Луганская область, город Свердловск. Приехал в Россию в самом конце июля.

Ваня еще не понимает, что произошло, а тем более — кто с кем воюет и почему. Воспоминания отрывочные, но яркие и страшные:

— У нас в садике военные были. Они в нас стреляли.

Садик находился возле украинской погранзаставы. На заставу ворвались ополченцы, вывели украинцев и положили на землю. Детей эвакуировали. Все, что запомнил Ваня: было много мужчин с автоматами и стреляли.

Однажды он спас всю семью. Сидели дома, и вдруг задрожали стекла. Еще ничего не случилось, а он вдруг закричал: «Бомба!» И потащил всех в подвал. Только спустились, как началась бомбежка.

Любимая игрушка у Вани — маленькая красивая собачка с поводком на шее. «Были еще мягкие игрушки, много. Я с ними спал».

Все это осталось в Свердловске.

Ян ШЕНКМАН,
Максим ГРОМОВ,
Владимир ТЕЛЕГИН
(фото)

P.S. Никто из детей, находящихся в приюте Святой Матроны, не пошел 1 сентября в школу. Все ждут, когда можно будет вернуться домой.


Благодарим за помощь Александра ШНАЙДЕРА из благотворительного фонда «Белый ангел» и Сергея ПЧЕЛИНЦЕВА из движения «В защиту детства». Фотографии опубликованы с согласия родителей или законных представителей несовершеннолетних героев материала. 

Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera