Сюжеты

Книгопродавцы и «бандеровцы»

Как пермский книжный магазин «Пиотровский» просвещает провинцию

Фото: «Новая газета»

Этот материал вышел в № 109 от 29 сентября 2014
ЧитатьЧитать номер
Культура

Кирилл Мартыновредактор отдела политики

 

Как пермский книжный магазин «Пиотровский» просвещает провинцию

«Пиотровский» — независимый книжный магазин в Перми, первый подобный проект за пределами Садового кольца. Открывшийся в 2009 году, он не продает детективы и канцелярские товары, зато предлагает покупателям новинки серьезной литературы. О том, как культура выживает и пытается наступать в глубь России, — совладельцы «Пиотровского» Михаил МАЛЬЦЕВ и Денис КОРНЕЕВСКИЙ.

— Что такое независимый книжный магазин?

Михаил Мальцев: Независимый — это калька с independent, устоявшийся международный термин, который имеет чисто коммерческий смысл. Это значит, что мы не являемся участниками той или иной сети, не входим в корпорации, не связаны с государством.

Денис Корнеевский: Когда 5 лет назад мы готовились к созданию магазина, это прилагательное было актуальным. Но сегодня независимость вошла в тренд, его стали использовать все кому не лень. Поэтому сейчас мы на нашей «независимости» акцента не делаем.

— Чем «Пиотровский» отличается от других книжных?

— М. М.: Мы создаем подборки, которые можно найти только у нас. Например, есть отдел Советского Союза, где он представлен как явление не только историческое, но и культурное, социальное, литературное. В одном пространстве вы видите самые разные, отобранные вручную тексты об этом феномене. Или подборка литературы ужасов, где представлены не только художественные произведения, но и культурологические работы по этой теме.

— Когда вы начинали, идея открывать независимый книжный магазин в провинции казалась довольно бредовой. Сейчас вроде бы и другие подобные проекты появляются?

М. М.: Нам бы хотелось верить, что мы на этот процесс повлияли. Некоторые стартовали параллельно с нами. Например, магазин «В переплете», который Олег Рубцов открыл в Пензе. Таких проектов становится все больше. И ни один не закрылся. Все наши выступления на книжных фестивалях в разных городах сводились к этому. Мы обращались к людям, которые хотят открыть книжный магазин в провинции, но боятся. Как говорит Ричард Брэнсон: «К черту всё, берись и делай!» Кроме «В переплете» мы можем назвать еще несколько дружественных нам новых проектов, например, «Смена» в Казани и «Все свободны» в Петербурге.

— Из Москвы кажется, будто бы российское просвещение ведет сейчас вялые арьергардные бои с огромным фронтом всякой ереси, газетой «Культура», Дугиным. Едет по Перми на тачанке магазин «Пиотровский» и отстреливается.

Д. К.: Были бои, когда нас выселяли из помещения в начале 2013 года. Переезд — общая проблема для всех книжных магазинов. Все они закрываются из-за арендодателей. В западных странах существуют разные формы поддержки независимых книготорговцев. В нашей стране — ничего. Мы вынуждены конкурировать с продавцами алкоголя, с продавцами шуб и дубленок. Но к книжным магазинам надо как-то иначе относиться.

— В московском «Фаланстере» можно встретить интересных персонажей: сотрудников администрации президента, писателя Лимонова с телохранителями. Может ли у вас радикальный писатель встретиться с помощником губернатора?

М. М.: В декабре я ехал в купе с подполковником ФСБ. Он меня спросил, чем я занимаюсь. Я говорю: «Вот, книжки продаю». Он: «А что за магазин? Не «Пиотровский» ли случайно?» Я насторожился.  «Нет, нет, — говорит он, — все в порядке, просто у меня парни из отдела ходят, у вас книжки покупают». Но из Заксобрания Пермского края мы покупателей не видим, у них другие какие-то формы досуга.

— Зимой я проводил презентацию в одном большом московском книжном магазине. Меня вызвали на ковер к директору, она сказала: слово «Путин» у нее произносить нельзя…

М. М.: Мы себя здесь более свободно чувствуем, потому что Пермь всегда была местом, где политика не производилась. Она спускалась сверху, из Москвы. Приходил сюда Колчак, Пермь сдавалась Колчаку, и все было здесь по-колчаковски. Сверху спускались Советы, и все было по-советски. В 1991 году здесь была история про печатание валюты Уральской республики, и были здесь сепаратисты, но все равно как-то Пермь всегда смирялась, ждала всех решений из Москвы и спокойно жила.

— А как же надпись про «бандеровцев»?

М. М.: (Смеется.) Ну да, мы — «бандеровцы»! В расширительном смысле… В феврале, когда был Майдан, маховик пропаганды в России уже начал раскручиваться. Мы заметили: совсем игнорируется гражданская часть Майдана, нам говорят, что там только радикалы, националисты. Поэтому мы решили сделать в магазине телемост с киевлянином и с представителем Львова — русскоговорящим, причем с такими людьми, за которых могли поручиться. Выбрали писателя Нестеренко, одиозного, но вполне признанного в России украинского автора. И преподавателя философии и политологии Львовского университета Александра Сорбу. Последний — мой одноклассник, который уехал во Львов и там сейчас занимается наукой. Телемост состоял из двух включений, мы задавали любые вопросы. «Что у вас происходит?» — «Жгут архивы». — «Почему у вас жгут архивы? Почему вы не препятствуете этому? Почему «Беркут» на колени поставили? Одобряете ли вы это? Не одобряете?» И оба наши респондента сказали о том, что очень уважают и любят русскую культуру, что антирусские законы интеллигентные люди не поддерживают. Было ясно: в Украине существуют гражданское общество, вменяемые люди. Когда мы закончили телемост, люди подходили, благодарили. Полиция присутствовавшая — тоже подошла…

— А зачем полиция, извините?

М. М.: Полиция к нам сначала ходила, чтобы защитить нас от праворадикалов, как они говорили. После телемоста полицейские подошли, сказали: «Зачем вы это делаете?» Мы говорим: «Чтобы показать, что люди везде нормальные. Что надо дружить…» Они говорят: «Правильно, правильно! Молодцы!» У кого-то родственники в Украине оказались. На следующий день началась дискуссия в блоге у кого-то из тех, кто сидел на мероприятии. Человек из «Сути времени» Кургиняна писал, что мы даем бандеровцам высказываться, и так далее. Еще через какое-то время мы пришли на работу и увидели, что у нас на стене красуется надпись: «Бандеровцы».

— Вам не кажется, что вы — иностранные агенты? У вас вот и магазин в честь поляка назван, Юзефа Пиотровского, первого пермского книготорговца.

М. М.: Безусловно.

Д. К.: (Смеется.) А я сам по национальности — поляк.

— Как вы себя чувствуете после сворачивания Пермской культурной революции?

М. М.: Культурная революция обеспечила интересный фон. Мы в ней участвовали как рядовые, подопытные объекты. Очень легко и свободно входили в какие-то проекты и выходили из них. Когда наши интересы совпадали, мы могли спокойно сотрудничать. Когда не совпадали, мы могли отойти в сторону. Сам «Пиотровский» мало пострадал от ухода губернатора Чиркунова. Ну да, исчез этот фон, исчезло веселье. Исчезло ощущение того, что не надо ехать в Москву для того, чтобы участвовать в каких-то интересных модных вещах.

— Какие вокруг магазина существуют проекты?

М. М.: Нам интересно заниматься образованием, лекциями. Это даже породило моду. Лекции в Перми теперь идут в парикмахерских и ресторанах, повсюду. Первым большим проектом, который мы делали, была Пермская книжная ярмарка. Она должна была стать ежегодной, но нынешним пермским властям это неинтересно. Еще была «Философская школа» наших коллег Дмитрия Вяткина и Яны Цырлиной. Мы открыли «Лекторий Пиотровского» — идея в том, чтобы предоставлять помещение для мероприятий, предложенных нашими покупателями. Делаем читательские клубы, но не просто унылое обсуждение книг, а интересные сюжеты и формы. Денис, например, взял блок книг про Средневековье. Еще у нас был блок про литературу и путешествия, про музыку, Books & Games — о параллелях между видеоиграми и книгами.

Д. К.: В 2011 году нас пригласили в Воронеж, где мы тоже делали книжную ярмарку. Второй год ведем переговоры с Ельцинским центром в Екатеринбурге об открытии книжного магазина и образовательной площадки.

М. М.: Особенно сейчас этим интересно заниматься, когда Борис Ельцин начинает снова ассоциироваться в нашей стране с оппозиционными демократическими силами.

Друзья!

Если вы тоже считаете, что журналистика должна быть независимой, честной и смелой, станьте соучастником «Новой газеты».

«Новая газета» — одно из немногих СМИ России, которое не боится публиковать расследования о коррупции чиновников и силовиков, репортажи из горячих точек и другие важные и, порой, опасные тексты. Четыре журналиста «Новой газеты» были убиты за свою профессиональную деятельность.

Мы хотим, чтобы нашу судьбу решали только вы, читатели «Новой газеты». Мы хотим работать только на вас и зависеть только от вас.
Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
Стать соучастником
Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera