Сюжеты

Воспоминание о лете

А казалось, что оно будет вечно

Фото: «Новая газета»

Этот материал вышел в № 134 от 28 ноября 2014
ЧитатьЧитать номер
Культура

Юрий РостНовая газета

Девочка плачет от горькой обиды — ее не пустили на пристань. Ей кажется, что детство и лето будут вечно, а уйдет только баржа, и она из-за баржи плачет. Потом, через много лет, она посмотрит на снимок, который я сделал в северном селе Подрадье, и поймет, что была не права. Впрочем, детство и лето не уходят совсем, если остаются воспоминания.

Девочка плачет от горькой обиды — ее не пустили на пристань. Ей кажется, что детство и лето будут вечно, а уйдет только баржа, и она из-за баржи плачет.

Потом, через много лет, она посмотрит на снимок, который я сделал в северном селе Подрадье, и поймет, что была не права. Впрочем, детство и лето не уходят совсем, если остаются воспоминания.

Лучший месяц на Пинеге — июнь. Некошеные луга, разнотравье, разноцветье, полая вода… Потом река обмелеет, появятся песчаные косы с серыми топляками, оставшимися от молевого сплава. А в июне еще ходит теплоход — плоскодонная баржа, неторопливая и поместительная.

Сидим с Ярославом Головановым, моим другом и знаменитым журналистом, в темноватом трюме, беседуем с пассажирами на разные темы: что в Архангельске происходит, что в Африке, какие раньше реки были, сколько было в них «харьюсов» и семужки и куда подевалось все, что по радио говорят, у кого свадьба была недавно… Виньяк попиваем (был такой напиток). Напротив, за дощатым столом, заросший щетиной печальный грузин из Боржоми с большой пустой плетеной корзиной. Он посмотрел на школьную карту, увидел, что от его деревни до архангельской деревни, где, женившись, осел его брат, десять сантиметров, собрал гостинцев — вино, сулугуни, чурчхелу, курочек жареных молодых, «на которых петух не сидел», хачапури, хлеб и поехал малой скоростью. Страна оказалась больше, чем он предполагал, а станционная пища непригодной для еды. Так помаленьку он всю корзину опустошил, и теперь кручинился, что встретит брата без гостинца и голодный. Мы наливали и ему, а соседи угощали шаньгами. Утешали. Говорили о сложности жизни в этих местах. Он тоскливо улыбался от неловкости, что его угощают, а не он. «Если будете Грузии…» Не сомневаюсь. Но какой там Боржоми, когда половина пассажиров и в Архангельске-то не была…

Вдруг в дверь просовывается огромная лысая голова помощника капитана (он же механик, матрос и билетер) и страшным голосом кричит:

— Мужики, на палубу!

Это значит кораблекрушение. Но не тонем мы, а, наоборот, сидим на мели.

Мужчины, кое-кто из женщин и наш грузин выходят на палубу и, добродушно поругивая команду, огромными шестами сталкивают самоходку с отмели, и она, как сороконожка, перебирая ногами-жердями, плывет дальше.

По берегу к реке навстречу барже бегут дети. Раз в неделю, если не застрянет, приходит «теплоход». Как-никак развлечение: кто приехал-то?

А девочку не пустили — наказали. Потом давали бублики и гладили по голове. Но баржа ушла. Потом ушло лето. За окном зима, холод, взрослый возраст, и приятно вспомнить о времени, когда наказывали тебя из любви и давали бублики, за эту любовь извиняясь.

Фото автора

Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera