Мнения

Аполитичность и солидарность

Локальный активизм в России после 2011 года

Этот материал вышел в № 141 от 15 декабря 2014
ЧитатьЧитать номер
Политика

Локальный активизм в России после 2011 года

В начале декабря 2011 года в России появилось первое за много лет массовое протестное движение — так называемое движение «За честные выборы». Три года — хороший срок, чтобы подводить итоги. Казалось бы, мобилизация сошла на нет. Однако считать, что это движение ничего после себя не оставило, было бы неправильно. «Болотное движение» стало толчком для нового витка развития гражданского локального активизма.

Локальный активизм — это кампании, которые связаны с защитой интересов и среды обитания жителей городских районов и округов. До 2012 года все обычно начиналось с того, что власть или бизнес, а иногда природные катаклизмы внезапно нарушали привычное течение жизни людей — строительная компания вырубала лес, куда они ходили гулять, во дворе вместо детской площадки строили гараж. Это вторжение власти в жизнь граждан возмущало и буквально заставляло их участвовать в маленьком, локальном протесте. Но даже в этом случае люди сторонились «политики» и настаивали, что борются не за власть, а за свои дома.

Активные участники митингов 2012 года тоже создали у себя в районах и городках группы, призванные заниматься благоустройством, бороться с муниципальными властями за сохранение зеленых зон и против застроек, а также помогать независимым кандидатам в депутаты. Однако активисты этих «постболотных» групп, в отличие от «доболотных», сначала политизировались и лишь затем принялись искать решения локальных проблем.

«Белоленточники» выбрали локальный активизм, потому что устали от «протеста ради протеста». «Мы поняли, что митинги бессмысленны», — говорили нам в интервью наши респонденты, которым хотелось продолжать активность, но «заземлить» ее на «конкретные дела».

Такие группы возникли на волне эйфории от опыта совместности на «белоленточных» митингах, но вдруг начали рассыпаться из-за того, что активисты устали от коллективных действий. Несмотря на изначальный энтузиазм, достаточно быстро, уже осенью и зимой 2012 года, активисты столкнулись с разочарованием, связанным не с противодействием со стороны власти, а самим опытом участия в общем деле. Активисты, которые считали, что их сила — в объединении и способности действовать совместно, становились все более разобщенными. «Каждый ведет свою маленькую войну», — сказал один из них. В чем была причина этого кризиса?

В таких обществах, как Россия, где политика продолжает считаться «грязным делом», успех социальных движений во многом связан не с ресурсами, а с «субъективными факторами»: например, с умением договариваться друг с другом. Главной особенностью новых локальных инициатив было то, что все их участники хотели чувствовать себя свободными от давления со стороны группы, несмотря на свое стремление к объединению с такими же «неравнодушными». Они с завидным упорством отказывались от выработки сценариев коллективных действий, считая их потенциальной угрозой индивидуальной свободе. Постепенно работа групп распадалась на отдельные проекты, о ходе и даже существовании которых зачастую не были осведомлены все члены того или иного объединения. Это рождало подозрения в том, что «другие ничего не делают». Кажется, что теми, кто политизировался после событий декабря 2011-го года, управляли две разнонаправленные силы: они хотели объединиться, но так, чтобы оставаться независимыми друг от друга.

Протесты 2011—2012 годов сделали публичную сферу неустранимой частью жизни: оказалось, что ходить на работу и заботиться о своем счастье и счастье своих близких недостаточно для того, чтобы чувствовать себя полноценным, реализовавшимся человеком. Митинги с незнакомыми, но одновременно такими близкими людьми дали их участникам ощущение совместности, которое хотелось продлить. В то же время активисты, желавшие воспроизвести этот опыт единства в новых, локальных формах коллективного действия, сохранили привычное недоверие к любым формам коллективности. Впрочем, наше исследование показало, что большинство гражданских объединений совсем недавно преодолели этот кризис за счет усиления локального патриотизма, который примирил «глобальную» повестку «болотного протеста» и индивидуализм каждого из участников.

Олег Журавлев, Наталья Савельева, Светлана Ерпылева
участники проекта «Лаборатория публичной социологии» (ЦНСИ, Санкт-Петербург). Полная версия статьи будет опубликована в книге «Политика аполитичных: гражданские движения в России 2011—2013 годов»

Читайте также

Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera