Сюжеты

Этот #срокнаш

Дело братьев Навальных только об одном — в России любая деятельность с точки зрения государства содержит состав преступления

Фото: «Новая газета»

Политика

«Новая газета»

В Замоскворецком районном суде Москвы закончился процесс по делу братьев Навальных, известному как «дело «Ив Роше». Приговор будет оглашен 15 января. Прокуроры требуют приговорить Алексея Навального к 10 годам колонии, а Олега — к 8.

От редакции

Активисты и сочувствующие еще ждали, пока на крыльце Замосковорецкого суда появятся братья Навальные, а собственники крупнейших финансово-промышленных групп страны уже собрались на встречу с президентом. К тому, что каждый из них может оказаться на месте Навального в любой момент, Путин приучал этих богатых и сильных людей в течение 15 лет. Владимир Евтушенков, можно сказать, и вовсе отпросился с уроков — в отношении предпринимателя активно расследуется уголовное дело, и совсем недавно он был отпущен из-под домашнего ареста.

Какой был социальный контракт Путина с бизнесом, зафиксированный в процессе «равноудаления»? Не лезьте в политику — и ничего вам не будет. Ходорковского вроде как за нарушение этого контракта наказали. Но вот Евтушенков не лез, а результат один: отобрали приглянувшуюся компанию. Навальный, наоборот, лез, но сажают его по экономической статье, да еще и вместе с братом, который вообще был не при делах.

Настоящий контракт Путина, коллективного и персонального, такой: любая ваша деятельность содержит признаки состава преступления. Любая — экономическая, политическая, творческая. И только мы знаем, где проходят «красные линии» и когда вы за них заступаете.

Поэтому толку в вечерней встрече было не больше, чем в большой пресс-конференции накануне. Все знают цену и словам, и гарантиям. Иначе и быть не может в стране, где Конституцию заменил Уголовный кодекс.

Алексей ПОЛУХИН,
редактор отдела экономики

 


Фото: Евгений Фельдман / «Новая газета»

«Хватит глядеть в стол!»

В Замоскворецком районном суде Москвы закончился процесс по делу братьев Навальных, известному как дело «Ив Роше». Приговор огласят 15 января. Прокуроры требуют приговорить Алексея Навального к 10 годам колонии, а Олега — к 8.

Процесс по делу братьев Навальных начался со второй попытки. В апреле судья Елена Горобченко согласилась с защитой и постановила вернуть материалы прокурорам для устранения ошибок. Судебное следствие перезапустили 1 августа, с тех пор суд проводил несколько заседаний в неделю. К концу процесса темп ускорился, обвиняемые говорили, что приговор зачитают до Нового года, но в итоге он будет оглашен после праздников.

Олег и Алексей Навальный по двум эпизодам дела обвиняются в мошенничестве (часть 4 статьи 159 УК РФ) и по одному — в легализации приобретенного преступным путем (часть 2 статьи 174 УК РФ в старой редакции). Прокуратура просит, чтобы после лишения свободы в колонии общего режима братьям на два года ограничили свободу — формат этого наказания определит судья: им могут запретить покидать квартиру в определенное время, ходить на массовые мероприятия или выезжать за пределы региона.

Фото: Евгений Фельдман / «Новая газета»

По версии следствия, братья «с преступным умыслом» создали «Главное подписное агентство». Олег, якобы непосредственно управлявший компанией и одновременно работавший в «Почте России», с помощью обмана убедил компании «Ив Роше» и «Многопрофильная процессинговая компания» (МПК), что «Главподписка» лучше прочих поможет им доставлять грузы из Ярославля в Москву. При этом компания Навального была посредником — она искала подрядчиков под нерегулярные заказы своих контрагентов. В итоге «Ив Роше» якобы потеряла 24 миллиона рублей, а МПК — 3,8 миллиона.

Защита указывает на то, что обвинение рассказывает про обычный бизнес: зарегистрировали фирму, нашли контрагентов, выполнили условия договоров, получили прибыль, потратили ее — вот только прокуроры, описывая каждую стадию, добавляют: «Реализуя свой преступный замысел». В деле, говорят адвокаты, огромное множество нестыковок: например, братья Навальные легализовали похищенное раньше, чем похитили. Кроме того, судья не позволила защите допросить представителя «Ив Роше» и не обеспечила доставку в суд российского экс-гендиректора компании Бруно Леру. Таким образом, в деле остались претензии французской косметической компании, хотя в одном из томов есть внутренняя докладная записка об отсутствии ущерба от «Главподписки», а ее автор, финансовый директор «Ив Роше Восток» Кристиан Мельник, на суде заявил, что подписал бы контракт с Навальным и сейчас.

Защита, естественно, доказывала и политический характер дела. Адвокат Кобзев принес номер «Известий» от апреля прошлого года, где пресс-секретарь СК Маркин в интервью без обиняков заявляет: если бы Алексей Навальный не критиковал власть, внимания на его прошлое следователи бы не обратили.

Братья в пятницу выступили в суде дважды: в прениях и с последним словом. Алексей выглядел достаточно спокойным, а Олег заметно волновался и даже оправдывался за это перед судьей тем, что та не разрешила ему в этот момент сидеть. Алексей с другой стороны скамьи подсудимых ехидно заметил, что суд еще разрешит им посидеть, мать братьев Людмила Ивановна со слезами в глазах отвернулась к окну, а Олег потребовал оправдания и «чтоб прокуроры и следователи попросили прощения, надели белые рубахи и ушли в монастырь».

Евгений ФЕЛЬДМАН

 


Фото: Евгений Фельдман / «Новая газета»

Последнее слово Олега Навального:

— Уважаемый суд! Уважаемые коллеги и неколлеги! Я пару недель думал, что же мне нужно такого сказать.

Я думал прочитать кусок из «Процесса» Кафки или речь Джулса из «Криминального чтива», но — судье не очень интересно, а прокуроры все равно не поймут. Поэтому я по-другому построю свое последнее слово.

Понятно, что единственная причина, почему я сейчас стою на скамье подсудимых, — это политическая деятельность моего брата, его борьба с коррумпированным режимом. Несмотря на то что события двух последних лет сделали жизнь наших трех семей веселой, но все равно чуть более печальной, чем до этого, я призываю Алексея ни в коем случае не оставлять свою борьбу, в каких бы стенах она ни проходила. Именно его деятельность обеспечит то, чтобы мы жили в свободной и богатой стране.

Если для этого мне лично нужно заплатить какую-то цену, я, конечно, готов. Даже тот срок, который озвучили прокуроры, он смешной. Потому что то, о чем говорю я, — гораздо важнее.

Я хотел бы обратиться и к другой стороне вопроса. Здесь нужно понимать, что создается прецедент. Любая посредническая деятельность ставится вне закона.

Вот сейчас они используют это, чтобы закрыть Навального, потом будут использовать, чтобы отжимать бизнес у любых других предпринимателей. Купил банку колы в магазине — купил у преступника, потому что на заводе она стоит в два раза дешевле.

На рынке грузоперевозок вообще 90% компаний — это экспедиторы. У них нет своего транспорта, сидит один диспетчер. Это компания по продаже информации. Они знают, у кого есть груз, знают, у кого есть машина, и соединяют этих людей. Вынеся это решение, ваша честь, вы гигантский сектор частного бизнеса ставите под угрозу.

Я, конечно, поддерживаю и передаю привет всем политическим заключенным, которые сидят по всей стране. Но я точно так же передаю привет всем незаконно осужденным за мошенничество предпринимателям. Если первые люди сделают нашу страну свободной, то вторые сделают нашу страну богатой. И несмотря, господа, на ваши попытки, это абсолютно неизбежно.<…>

Ваша честь, спасибо.


Фото: Евгений Фельдман / «Новая газета»

Последнее слово Алексея Навального:

— Сколько раз в своей жизни человек, который не занимается чем-то криминальным и противозаконным, может произнести последнее слово? За последние полтора это мое, наверно, десятое последнее слово.

(Судье и прокурорам.) Если бы я вас всех здесь сфотографировал втроем, а лучше всех вместе, с представителями так называемых потерпевших — тех людей, с которыми я общаюсь последнее время. Вы — люди, глядящие в стол. Понимаете, вы все постоянно смотрите в стол! Следователи, прокуроры, сотрудники ФСИН, судьи по гражданским делам, по уголовным… Вы мне все говорите фразу, одну и ту же: «Ну вы же понимаете». Я все понимаю, но не понимаю одного: почему вы без конца смотрите в стол?!

У меня нет иллюзий. Я понимаю, что никто из вас не вскочит, не перевернет этот стол, не скажет: «Да надоело мне все!» Не встанут представители «Ив Роше» и не скажут: «Убедил нас Навальный своими красноречивыми словами». Человек устроен по-другому. Человеческое сознание компенсирует чувство вины, иначе люди постоянно выбрасывались бы на сушу, как дельфины. Невозможно прийти домой и сказать своим детям, мужу: «Вы знаете, сегодня я участвовал в том, что сажали заведомо невиновного. Я теперь страдаю и буду страдать постоянно». Либо «Вы же все понимаете», либо «Нет дыма без огня», либо «А не надо было на Путина лезть».

Люди, смотрящие в стол, — это такое поле битвы, которая происходит между жуликами, которые захватили власть, и людьми, которые хотят что-то изменить. Мы бьемся за людей, которые пожимают плечами и, когда нужно просто не делать какую-то подлость, ее делают, чаще всего даже когда их никто не заставляет делать эту подлость и даже не просит. Они просто смотрят в стол, они пытаются игнорировать все происходящее. И наша битва: объяснить вам еще раз, чтобы вы сами себе признались, что, к сожалению, в нашей прекрасной стране вся власть основана на бесконечном вранье.

Я здесь стою и готов постоять сколько угодно раз для того, чтобы доказать вам всем, что я не хочу терпеть это вранье, я не буду его терпеть. Мне говорят, что интересов русских в Туркмении — их не существует, зато за интересы русских на Украине нужно начать войну. Мне говорят, что русских в Чечне никто не обижает. Мне говорят, что в «Газпроме» не воруют. Я приношу конкретные документы, они говорят: «Ничего этого нет». Я говорю, что мы готовы прийти на выборы и победить вас на этих выборах: мы зарегистрировали партию, мы делаем многие вещи. Мне говорят: «Это все ерунда. Мы на выборах побеждаем, а вы в них не участвуете потому, что вы неправильно оформили документы».

Мы смотрим выступления первых лиц — там же вранье от первого до последнего слова, в крупных вещах и в мелочах. Вчера выступает Путин и говорит: «У нас нет дворцов». Да мы фотографируем эти дворцы в месяц по три штуки. Нет у нас олигархов, которые кормятся за счет государства. Да вот же, пожалуйста, документы посмотрите, как на кипрские и панамские офшоры половину уже госкорпораций оформили.

Зачем терпеть это вранье? Зачем смотреть в стол? Жизнь слишком коротка, чтобы в стол смотреть. Я не успел оглянуться — мне уже почти 40. Не успею оглянуться — внуки. А потом мы все не успеем оглянуться — и мы уже все лежим в постели, вокруг стоят родственники, которые только и думают: «Скорее бы он уже отдал концы и освободил жилплощадь». И не имело смысла вообще ничего из того, что мы делали, для чего мы смотрели в стол и молчали.

Смысл имеют в нашей жизни только те моменты, когда мы делаем что-то правильное. Когда нам не нужно смотреть в стол, а мы можем просто посмотреть друг другу в глаза, просто поднять эти глаза.

Именно поэтому для меня это достаточно болезненная ситуация, когда не просто меня пытаются посадить, а притянуть еще невиновных. Путь, который выбрал Кремль в борьбе со мной. Офицеров с пятью детьми — я должен смотреть в глаза его жене. Я уверен, что многих людей по «болотному делу» посадили ни за что: просто для того, чтобы устрашить меня и таких, как я. Сейчас — брата моего. У него тоже жена, двое детей. Он не собирался заниматься политической деятельностью, поэтому нет никакой нужды сажать моего брата на 8 лет или вообще сажать.Уже принесено нашей семье достаточное количество боли и страданий в связи с этим.

Я признаю, передайте там всем, да, они меня этим, конечно, цепляют. Может быть, плохую вещь сейчас скажу, но взятие заложников меня не остановит. Потому что все в жизни не имеет смысла, если терпеть бесконечное вранье, если быть согласным.

Ведь у нас существует на самом деле хунта. 20 человек, которые стали миллиардерами, которые захватили все: от госзакупок до продажи нефти. Есть тысяча человек, которые находятся на кормежке у этой хунты: депутаты, жулики. Есть несколько процентов, которым это не нравится. И есть миллионы глядящих в стол. Я буду продолжать борьбу с этой хунтой, баламутить, агитировать этих людей, которые глядят в стол. Вас в том числе.

Я не жалею ни секунды, что я направил [свою жизнь] на борьбу с коррупцией… Адвокат Кобзев несколько лет назад сказал: «Алексей, а ведь тебя точно посадят. Ты лезешь таким образом, что они этого не стерпят». Накаркал!

Человеческое сознание компенсирует все это. Невозможно жить все время с мыслью «меня посадят». Она вытесняется из головы. Но я буду продолжать призывать людей участвовать в коллективных действиях, в том числе реализовывать свое право на свободу собраний.

У людей есть законное право на восстание против этой незаконной, коррумпированной власти. Этой хунты, которая украла все, все захапала. Которая триллионы долларов выкачала из нашей страны в виде нефти и газа, и что мы получили с этого? Мы позволили им, глядя в стол, нас ограбить. Что мы приобрели, чем они расплатились с вами — глядящими в стол? Да ничем. Здравоохранение у нас есть? Нет у нас здравоохранения. Образование есть? Нет у нас образования. Дороги вам дали хорошие? Не дали вам хорошие дороги. Я это терпеть не буду. Буду стоять, сколько нужно будет стоять: в метре от этой клетки, в метре внутри этой клетки. Я постою: есть вещи более важные.

Я призываю всех абсолютно — может быть, это наивно звучит, и над этими словами принято иронически смеяться и ухмыляться — жить не по лжи. Другого не остается. В нашей стране сейчас другого рецепта не существует.

Я хочу поблагодарить всех за поддержку. Я хочу сказать, что я уверен абсолютно, что изолируют меня, посадят — на мое место придет другой. Ничего уникального или сложного я не делал. Я уверен, что и в Фонде борьбы с коррупцией и где-то еще найдутся люди, которые будут продолжать делать то же самое вне зависимости от решений этих судов, единственная цель которых — это придание вида законности. Спасибо.

 

 

Комментарии

Яна ЯКОВЛЕВА, председатель движения «Бизнес солидарность»:

— Требование прокуратуры — самое жесткое, из тех, что я встречала в отношении предпринимательских дел, где получение прибыли трактуется как «извлечение корыстного интереса», «мошенничество». Понятно, что они попросили десять лет, применив все возможные отягчающие признаки (например, тот факт, что Навальный уже отбывает условную судимость). Это классическая комбинация, отработанная на многих бизнесменах.

К сожалению, система сейчас изменилась так, что убийцам и наркоманам дают УДО, а предпринимателям — нет. Есть негласное распоряжение: бизнес-преступники должны погасить ущерб. Пока они этого не сделают, их не выпускают по УДО. Понятное дело, что предприниматели не могут решить этот вопрос, находясь тюрьме. Эта запретительная мера рассчитана на то, чтобы окончательно обобрать семью, которая должна погасить ущерб за сидельца. То есть фактически предприниматели сидят от звонка до звонка, в отличие от убийц, у которых нет экономических исков. Для России бизнесмен более опасен, чем убийца.

Людмила АЛЕКСЕЕВА, глава Московской Хельсинкской группы:

— Это совершенно людоедское решение, потому что всем, в том числе прокурорам, очевидно, что дело сфальсифицировано: «Ив Роше» не имеет претензий. У нас прокуроры запрашивают много, суды дают меньше, а люди потом вздыхают с облегчением, что дали меньше. Навальных надо отпустить. Даже если их приговорят к месяцу тюрьмы, это будет неправильно, потому что они невиновны.

Леонид ВОЛКОВ, глава штаба Навального на выборах мэра Москвы:

— Не имеет значения, сколько ему дадут — 10 или 50 лет. Не важно, в какие псевдоюридические формулировки будет оформлен приговор. Государство в лице своих прокуроров нам говорит: «Навальный будет сидеть, пока Путин у власти».

Алексей МАКАРКИН, заместитель гендиректора Центра политических технологий:

— Десять лет лишения свободы в условиях, когда потерпевшая сторона утверждает, что ничего не потеряла, — довольно странная мера. Такое ощущение, что прокуратура сознательно завышает требования, чтобы сделать приговор более милосердным. Мол, дали меньше, чем просили.

Борис НЕМЦОВ, сопредседатель РПР-ПАРНАС:

— У меня печатных слов нет! Это тотальная фабрикация дела, тотальный страх перед оппозицией. Можно только восхититься мужеством Алексея, который стоически все это выносит и сохраняет душевное равновесие и чувство юмора. Это попытка расправы, устрашение. Десять лет за убийство не всегда дают. В Кремле страх такой, что они окончательно потеряли голову

Николай ЛЯСКИН, руководитель Московского отделения «Партии прогресса»:

— Никто не ожидал такого срока. Абсолютно всем — прокурорам, судьям, обвинителям, адвокатам и сторонним наблюдателям — понятно, что состава преступления в этом деле нет. Власть просто хочет изолировать Навального. Однажды люди уже поспособствовали отмене приговора. Я надеюсь, что и на этот раз они не будут смотреть в стол.

Диана ХАЧАТРЯН,
Мария ЕПИФАНОВА

Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera