Сюжеты

Памяти Елены Чуковской

3 января 2015 года в полдень не стало Елены Цезаревны Чуковской, «Люши», внучки Корнея Ивановича, дочки Лидии Корнеевны

Фото: «Новая газета»

Культура

3 января 2015 года в полдень не стало Елены Цезаревны Чуковской, «Люши», внучки Корнея Ивановича, дочки Лидии Корнеевны

РИА Новости 

Елена Цезаревна не была великим детским поэтом, литературоведом, переводчиком, как ее дед, не стала (слава богу) мучеником диссидентского движения, как ее мать, хотя, судя по ее статьям, обладала незаурядным литературным талантом и отдала немало сил борьбе за честное имя и права людей, которых система отторгала и наказывала. Елена Цезаревна посвятила себя и всю свою жизнь сохранению и изданию огромного литературного наследия Чуковских, и во многом именно благодаря ей мы знаем о детском поэте, литературоведе и переводчике Корнее Чуковском и писательнице, диссидентке, борцу за права Бродского, Солженицына, Сахарова и других Лидии Чуковской.

В октябре 2014 года у меня было интервью с Еленой Цезаревной для «Новой газеты». Сразу поразили две вещи: количество книг в квартире Чуковских и особая ненавязчивая заботливость хозяйки ко мне, незнакомому журналисту: несмотря на мои протесты, она закутала меня в теплую шаль, задарила книгами для меня и для детей (в комнате лежали стопки детских книг К. Чуковского, которые издательства присылают Елене Цезаревне как наследнику. Точнее, присылали), напоила чаем. Во время интервью терпеливо и скрупулезно отвечала на вопросы о Корнее Ивановиче, видимо, говоря о том, что ей доводилось неоднократно повторять и писать, и вдруг раза три оживилась, вспоминая какие-то эпизоды из той жизни, засмеялась, заговорила эмоционально... Далее Елена Цезаревна поразила меня тщательностью работы над текстом интервью – оказалось, что она еще и превосходный редактор, и ученый, строго изгоняющий малейшую неточность в текстах. Мы обменялись пятнадцатью письмами, согласующими правки и комментарии, Елена Цезаревна была мягка, извинялась за свою «назойливость» и «дотошность», но при этом тверда, как кремень, и правила текст, пока не осталась удовлетворена результатом. Мы договорились встретиться еще, чтобы Елена Цезаревна рассказала о своих литературных встречах.

В конце ноября стало известно, что Елена Цезаревна тяжело больна.

Я поняла, что если хочу записывать ее рассказы, то должна поспешить. Но декабрь прошел, как и любой декабрь, на нервах и в беготне. Уезжая на каникулы, я твердо решила, что сразу после возвращения договорюсь с Еленой Цезаревной о встрече, благо теперь, думала я, у меня есть время.

Оказалось – нет.

Спасибо Вам, Елена Цезаревна. Даже такое короткое общение научило меня кое-чему – и в работе, и в жизни. А главное, я успела увидеть уникального человека, каких больше в нашем времени, наверное, не осталось.

О том, что случилось, я узнала от Леонида Петровича Романкова, который и познакомил меня с Еленой Цезаревной, и попросила его написать несколько слов о ней.

Ксения КНОРРЕ-ДМИТРИЕВА

 

Дружба с Еленой Цезаревной Чуковской досталась мне по наследству от Лидии Корнеевны, с которой мы встретились в 1976 году.  

Эта дружба особенно окрепла после смерти Лидии Корнеевны в 1996 году. Каждый раз, приезжая из Петербурга в Москву (а это происходило примерно раз в месяц), я шёл прямо с поезда на Тверскую улицу, дом 6. И всегда я заставал Елену Цезаревну погруженной в работу. Это была грандиозная по масштабу работа по увековечению и приведению в порядок литературного наследия ее замечательных предков — Корнея Ивановича и Лидии Корнеевны.

Я не буду перечислять все, что она сделала в этой области. Но и сама она была незаурядным публицистом, отважным гражданином, смелым и мужественным человеком. Достаточно вспомнить ту неоценимую помощь, которую она оказала Александру Солженицину, помощь, за которую ее пытались физически уничтожить работники органов.

Я рад, что еще при жизни вышел сборник ее публицистики «Чуккокала и около», из которого ясно видно ее радение за честь русской литературы, ее неуклонная борьба за свободу и достоинство личности.

Мы все понесли громадную, невосполнимую потерю.

Леонид РОМАНКОВ, экс-председатель Комиссии по культуре Законодательного собрания Санкт-Петербурга

 

Ее дед был гений. Ее мать была — герой. Сама же Елена Цезаревна была святая.

Всю свою жизнь, до последних дней, потратила на то, чтобы все, что написали ее дед, мать и А. И. Солженицын, — было прочитано хотя бы несколькими людьми, а лучше — многими, а в идеале — всеми.

Видела в этом свой долг. Вообще-то, это был долг русской культуры перед страной и страны — перед культурой. Ни та, ни другая исполнять его не хотели. Елена Цезаревна перевела его на себя. Исполняла его неутомимо и умело. Насколько хватило ее сил — намного превосходивших обычные человеческие — исполнила. Совершила подвиг.
Вот собственно, и все, что надо сказать. Кто помнит значение употребленных выше слов, тот и сам понимает, что случилось. На этой земле, под этим небом не стало последнего безупречного человека.

Елена Цезаревна была прекрасна и умна, великодушна и отважна. Что она жила среди нас — это было счастье. Мало кем осознавемое. Никем не заслуженное.

И вот оно прошло.

Самуил ЛУРЬЕ

 

Доброта, благородство, мужество, природное обаяние, отзывчивость и еще… замечательное чувство юмора — всеми этими качествами в равной мере была наделена Елена Цезаревна Чуковская.

«Вот, оказывается, какими Ты создал нас, Господи!». Так написал в свое время Юрий Нагибин об Александре Солженицыне, героическая помощь которому многие годы была неотъемлемой частью жизни Елены Цезаревны. Эти слова без всякого преувеличения можно отнести и к ней самой.

Жизнь ее была настоящим подвижничеством, служением. Самозабвенным, безупречным и необычайно плодотворным.

Два эпизода ее биографии, которые разделяют — только вдумайтесь! — 75 лет, вспомнились почти одновременно, когда пришла горькая весть о ее уходе. Первый эпизод: в детстве, ученицей первого класса, она нумеровала страницы рукописи повести «Софья Петровна», написанной ее мамой, Лидией Чуковской. И второй: совсем недавно, в декабре 2014 года, в больнице, накануне сложнейшей операции, составляла с редактором именной указатель и читала корректуру последнего тома собрания сочинений Лидии Корнеевны, включившего в себя ее неопубликованные дневниковые записи за полвека (его она, к сожалению, уже не увидит и не подержит в руках).

Думаешь об этом, и понимаешь — Елена Цезаревна прожила свою жизнь, буквально растворившись в тех, кто был ей дорог, понятен и близок, она выполнила ту святую миссию, с которой была послана в этот мир Богом.

Именно так.

То, что ей казалось чем-то совершенно естественным, само собой разумеющимся, мне (я убежден: далеко не только мне одному) представляется именно высшим призванием, которому она осталась до конца верна и которое сполна оправдала. Не могу не заметить: самое большее, что она позволила себе высказать в интервью в ответ на вопрос о наследии Корнея Ивановича и Лидии Корнеевны, подготовленном к печати в максимальном объеме ее стараниями и ежедневным трудом (десятки томов, сотни страниц вступительных статей и комментариев, сотни тысяч страниц прочитанных версток и корректур… можно перечислять и дальше), — это всего четыре слова — «Да, работы было много».

Вот так прожил жизнь человек, который уже одним своим присутствием в этом мире, не говоря уже о личном общении (считаю его одним из главных подарков судьбы), советах (всегда — прозорливых, всегда — единственно правильных), поддержке (утешающей в тяжелую минуту и пробивающей «плотины» уныния, неуверенности, а иногда и лени), призывал тебя быть по возможности достойным этого общения, этих советов и этой поддержки.

Склоняю свою голову перед светлым образом дорогой Елены Цезаревны Чуковской.

Сейчас, несмотря на то, что она покинула нас, — она с нами, она в душе каждого из нас, она рядом.

Максим ФРОЛОВ, историк литературы, научный сотрудник ИМЛИ РАН

 

Читайте также:

Елена Чуковская: «Помощь гонимым — часть жизни Корнея Ивановича»

Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera