Сюжеты

Уже все равно

Девять дней со дня обстрела: Мариуполь выходит на митинг, плачет, ругает Обаму, приветствует украинскую армию. И потихоньку растаскивает гуманитарную пленку: скоро весна, надо крыть парники

Фото: «Новая газета»

Этот материал вышел в № 12 от 6 февраля 2015
ЧитатьЧитать номер
Общество

 

Девять дней со дня обстрела: Мариуполь выходит на митинг, плачет, ругает Обаму, приветствует украинскую армию. И потихоньку растаскивает гуманитарную пленку: скоро весна, надо крыть парники


Квартира Валеры на улице 9 мая, Мариуполь. Фото: Павел Каныгин / «Новая»

По Восточному микрорайону Мариуполя — здесь живут в основном рабочие металлургического комбината им. Ильича — мы ездим с местным волонтером Эдуардом, в городе у него частный урологический кабинет. Эдуард рассказывает, что последний обстрел был этой ночью — стреляли из «градов» по блок-посту на окраине района, но до жилых кварталов не долетело.

Заходим в небольшой магазинчик — на первом этаже пострадавшей девятиэтажки. Магазинчик работает, за кассой женщина лет 40 в костюме.

— Будете спрашивать, кто стрелял? Не знаю я и знать не хочу, — отрезала женщина.

— Мы хотели узнать, нужна ли помощь, — говорит Эдуард.

— Тю, — коротко удивилась женщина. — А что, кто-то собирается нам помогать? Пусть они лучше стрелять прекратят, больше не надо ничего!

Женщину за кассой зовут Анжела, как выяснилось, она хозяйка лавки — работает вместо продавцов, которые отказываются ехать в Восточный.

— Они — это кто?

— Да шо я, знаю? Они — эти все! Кто стрелял по нам — вот эти вот!

— Вы про ДНРовцев или украинских военных?

— Да мне все равно, кто! Пусть нам вернут мир и все уйдут.

— Вам все равно, кто в вас стреляет? — не выдержал Эдуард.

— А шо вы мне предлагаете? — сказала Анжела. — Я человек вообще вне политики, меня это ничего не интересуют, лишь бы мир был и магазин вот у меня! Пусть все уходят, и военные эти из города! Зачем военные в городе, вот скажите? Поприезжали отовсюду…

 

***

«Это они сейчас так говорят, — сказал мне Эдуард, когда мы вышли на улицу. — Боятся просто. А как ДНР чуть ближе становится, так и эти сразу вылазят. Вата долбанная!». Где-то не очень далеко с восточной стороны послышались разрывы от упавших мин. Затем еще и еще. Но ни Эдуард, ни другие на улице даже не обратили внимания.

— Но людям очень обидно такое слышать про себя, — говорю.

— Да они даже не понимают, что это значит! Это же все мой город, я тут принимаю всех: от слесаря до директора комбината, я их всех знаю, как облупленных. Люди не умеют думать, это проклятый совок, и ты хоть убейся им что-то объяснять и рассказывать о другой жизни — этот наш Мариуполь только силу понимает.

 

***

На 9-й день после обстрела микрорайон Восточный вычищен и отмыт. Местами — кучки с изрубленным шифером и камнем. В бледных стенах многоэтажек тут и там — свежие пятна от залитого недавно бетона, в окнах новые стеклопакеты, горит свет, слышны голоса. Но во многих панельках так и зияют дыры — диаметром с полметра, оттуда торчит покореженная арматура, а также можно разглядеть куски мебели, стекла, перекрученные железяки. В квартирах этих уже никого нет.

В  Мариуполь съехались волонтеры со всей Украины. Не считая еды и теплых вещей, раздавали пленку (во многих домах от взрывной волны вылетели стекла), записывали на замену окон, ремонт стен и пр. Кто не пострадал — вернулись в свои дома почти сразу.

 

***

Квартиру Валеры — трешку на 9 Мая, 5В — разнесло прямым попаданием. Ракета прилетела с востока. В стене гостиной — дыра, снесены межкомнатные перегородки. Уцелела только дальняя спальня, где в момент обстрела были Валерина дочь и ее парень. Проведать Валеру тоже приехали волонтеры и журналисты. По развалинам квартиры он ходит в бесформенной старой кожаной куртке. Немного пахнет перегаром. Дыры и окна заделаны пленкой. Кругом валяются Валерины инструменты, тут же кресло, сколоченное им заново. Валера спрашивает нас, когда придут вставлять пластиковые стеклопакеты и что там с возмещением ущерба.

— Обещали-то обещали, — говорит Валера. — А уже вторая неделя идет.

— А что с вашими детьми? Им что-то нужно?

— Ну, дети в порядке, — тянет Валера. — Зятек — парнишка вообще молодец. Когда услышал первые разрывы, сразу же кинул Светку на пол и закрыл собой. Ее даже не поцарапало, а у него немножко стеклом спину порезало, ноги, ну и попу там... Ну а квартира, вы сами видите, в каком состоянии. Я ей всю жизнь отдал!

— Вам помогут, не волнуйтесь, — успокоили его волонтеры.

Известный украинский журналист Андрей Куликов на прощанье незаметно протянул Валере сверток с деньгами. «Держитесь, только держитесь», — сказал Андрей. Коллеги ушли, а мы еще немного задержались в квартире. Валера показывал разбитую ванну и стиральную машину, отломанную взрывной волной дверцу холодильника: «Как ее так зацепило — понять не могу». Наконец, Валера остановился и негромко сказал:

— Укропы изверги, все ведь они.

— В смысле?

— Ну они же это стреляли в нас сюда! Сам это видел! Из Сопино красные огненные шары такие летели!

— Так до Сопино 4 километра, для «града» это слишком малая дистанция! — опять вмешался Эдуард.

— Да сам же видел, говорю! Понимаешь, мало им крови, убивают народ, геноцид творят.

— Что тогда скажете про ДНРовцев?

— А что про них сказать? Мне все равно как бы, — сказал Валера. — Мы хотим жить как жили, а они нам войну суют.

— Если город отвоюет ДНР, что вы будете делать?

— Да не знаю даже, — засмущался Валера. — Ну если только без жертв, то примем, наверно, их уж. Мне-то все равно, главное чтоб стабильность вернуть.

— Сегодня у драмтеатра митинг будет — на девять дней, — сказал я Валере. — Вы пойдете?

— Даже и не знаю, не ходил никогда… А уже что ль девять дней прошло?

— Вот и проявите гражданскую позицию, — сказал Эдик.

— Что? — переспросил Валера.

Когда мы выходим из подъезда и садимся в машину, Эдик снова яростно и долго  ругается. Затем немного успокоившись говорит: «Да не придет такое никуда и никогда…Полное отчаяние».

 

***


Слава и Наташа. Фото: Павел Каныгин / «Новая»

Еще одна разрушенная квартира — второй этаж на Олимпийской, 163. Семейная пара Скляровы, Наташа и Слава, выгребают мусор. Головная часть от «града» пробила стену, затем осколками обдало большую комнату, где спал 14-летний сын Наташи. Каким-то чудом осколки полетели в верхнюю часть комнаты, почти не задев ребенка.

— Пока только тугоухость поставили ему, но может, и контузию дадут, — говорит Наташа. — Положили в лор-отделение. На левое ухо не слышит.

На красных глазах Наташи проступают слезы. Она закрывает лицо ладонями.

— Жили как жили, ни у кого ничего не просили, никого не трогали, — плачет. — Зачем война? Мы же простые люди.

В соседней комнате копошится в сваленных в кучу пожитках ее муж Слава. Рассказывает, как опоздал на раздачу гуманитарной помощи.

— Пока мы сына в больницу ложили, тут уже все поразбирали! Еще пыль не успела улечься, а полгорода уже стояло в очереди за пленкой. Аж из Приморского района ехали! — говорит Слава. — Как так? Кто реально пострадал, им не до этого было в первые-то дни. А эти все паразиты?

— Вот по весне и увидим, как у народа теплицы в новенькой пленке, — говорит Наташа.

— Везде говорят, что мы первые на очереди, вот до сих пор ждем.

— Простые мы люди, простые, — повторяет Наташа. — За что нас мучают?

— Кто мучает? — спрашиваю.

— Да хто, Обама этот зачем лезет к нам, — сказала Наташа. — И Меркель эта еще. Что им тут надо?

— Так это они виноваты?

— Да откуда ж я знаю, вы меня спрашиваете так!.. Ну а кто еще? Сил нету, когда это кончится все, господи?

Наташа и Слава фотографироваться поначалу отказываются: «Да ну, не причесанные, и бардак такой». Но в конце все же встают на фоне перекрученных внутренностей квартиры.

— Может, так как-то и ускорится помощь-то, — говорит напоследок Слава.

Надо сказать, принимают нас в Восточном гостеприимно. Хотя в других районах Мариуполя да и остальных городах на журналистов смотрят скорее с тревогой.

Здесь, в Восточном, почти в каждом доме уверены, что появление прессы как-либо связано с распределением материальной помощи. Поэтому местные говорили — не складно, запинаясь, с опаской. И волонтеры, и мы, журналисты, чувствовали, что эти люди ни за что бы не стали общаться в других обстоятельствах. Им было неловко.

 

***

Обстрел микрорайона унес 31 жизнь. На улице Кузбасской — тут частный сектор — «градом» убило всю семью Бобылевых — семейную пару с двумя детьми. Они только вышли из дома — на работу и в школу, когда им под ноги прилетел снаряд. Семья погибла сразу. Воронка на дороге уже засыпана коммунальными службами, но видны следы от осколков — на уровне груди — в изрешеченном металлическом заборе. Единственные кто остались — дедушка Анатолий Январиевич, 75 лет, и собака — овчарка Альфа, которые были в саду на другой стороне дома.

Анатолий Январиевич молча сидит на табуретке в пыльной кухне. Выбитые окна заделаны  все той же пленкой. В углу — кучка сметенного мусора. Овчарка носится как ошпаренная по вольеру на улице и не перестает лаять.

— Девочка бедная, всего год ей, боится, — говорит пожилой мужчина и зачем-то добавляет. — Она-то ни в чем не виновата.

— Чем мы можем помочь? — спрашивает местный волонтер Евгений. — Может, окна, ремонт, лекарства?

— Да вот окна, может, поставить, — говорит старик. — А то холод такой.

Мы выходим на улицу. Анатолий Январиевич показывает, какие выбило окна и говорит, что сам заменить уже не сможет. За калиткой он вдруг останавливается, глядя на металлический забор.

— Я когда выбежал на улицу, сынок вот тут так полусидя привалился к стенке. Здесь невестка лежит, а там детки, — старик заплакал. — Я и не понял сразу, закричал, а они так и лежат, маленькие все такие. Оставили нас одних с Альфой. Зачем оставили?!

Альфа все еще выла в вольере. Я зашел внутрь — успокоить, но когда протянул руку, собака прижала уши и рванула за сарай.

 

***

На митинг памяти в центре полумиллионного Мариуполя собралось 200 человек. Вместе с волонтерами и милицией — человек 300. Люди приносили свечи, кто-то стоял с флагами, кто-то с иконами. Делали речи политики и активисты, говорили про войну и победу. Выступление мэра Юрия Хотлубея (полгода назад он ходил с георгиевской ленточкой, а когда в город вошла армия, стал патриотом Украины) встретили свистом.

— Дорогие мариупольцы, нас сплотила трагедия!

— Ганьба! — кричали мэру. — Ганьба!

— Российская пропаганда будет вам благодарна, вы даете ей повод! — защищался Хотлубей.

— Пошел ты…

Люди на митинге пили кофе из бумажных стаканчиков. Кто-то напевал гимн. В центре толпы я увидел того самого Валеру с улицы 9 Мая. С любопытством он читал, шевеля губами, какую-то листовку. Все-таки пришел.

Мариуполь

Друзья!

Если вы тоже считаете, что журналистика должна быть независимой, честной и смелой, станьте соучастником «Новой газеты».

«Новая газета» — одно из немногих СМИ России, которое не боится публиковать расследования о коррупции чиновников и силовиков, репортажи из горячих точек и другие важные и, порой, опасные тексты. Четыре журналиста «Новой газеты» были убиты за свою профессиональную деятельность.

Мы хотим, чтобы нашу судьбу решали только вы, читатели «Новой газеты». Мы хотим работать только на вас и зависеть только от вас.
Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
Стать соучастником
Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera