Сюжеты

«Хорошая страна, просто попала в плохие руки»

Говорят украинские девочки, вывезенные из Донецка

Фото: «Новая газета»

Этот материал вышел в № 13 от 9 февраля 2015
ЧитатьЧитать номер
Общество

Ян Шенкманспецкор

 

Говорят украинские девочки, вывезенные из Донецка

Предыдущие публикации в №102, 107, 123, 128, 133 в 2014 г, №3 в 2015.

В Мелитополе 3 тысячи беженцев, сейчас уже, наверное, больше. Среди них — две девочки из Донецка. Их вывезли из зоны боевых действий еще летом, но война для них не закончилась. Страх остался и с каждым днем, с каждой ночью становится все сильнее. К старым беженцам прибавляются новые. Не хватает продуктов, одежды, нет постоянной крыши над головой, и никто не поручится, что завтра они снова не окажутся в зоне боевых действий.

 

Олеся, 14 лет

— Мы жили в Текстильщиках, это недалеко от Петровского, где сильно стреляли, полрайона разрушено. По ночам за окном постоянно автоматные очереди. Я не спала, плакала. Помню, как-то к дому подъехала машина, человек закричал: «Что вы делаете, у меня семья!» Потом раздались выстрелы, и все стихло. Но самый ужасный момент — это как нашу остановку разбомбили. Киоск перевернут, кровавые пятна всюду…

— А почему все это происходит, ты понимаешь?

— Мы хотели стать самопровозглашенным государством, и за это Украина начала на нас наступать. «ДНР» нас как бы защищает, но, с другой стороны, мне кажется, они нас тоже бомбили. Был День города, они напились, людей избивали. Я не знаю, кому верить. Я уже даже собственным глазам не верю. Все врут. Сотни смертей от голода, нищета. Это в наше-то время!

— Через два года у тебя будет паспорт. В нем запишут: «Гражданка Украины». Ты считаешь себя украинкой после всего, что случилось?

— Конечно! И горжусь этим. Украина — хорошая страна, просто она попала в плохие руки. И я очень люблю свой город. Практически все сны — про Донецк. Я очень часто… Все, не могу.

(Плачет…)

— Что-то меня пугает все время. Я просыпаюсь оттого, что не могу откуда-то вырваться. Я думала, меня похоронят заживо. Это первая война, которую я видела. В школе нам рассказывали о Великой Отечественной, а я видела, как это происходит в моем родном городе. Я это никогда не забуду. Мне очень страшно.

Когда мы прощаемся, Олеся спрашивает:

— А вы действительно из Москвы? Прямо из самой? А можно мне какую-нибудь вещь? Любую. Я просто буду знать, что у меня что-то есть из Москвы.

 

Юля, 10 лет

— Юля, ты помнишь, как вы жили в Донецке?

(Юля молчит. Вид смертельно напуганный.)

— Юлечка, не бойся, скажи.

Юля молчит. Говорит мама:

— Она у нас по ночам кричит. Надо к психологу, но я не знаю, откуда денег на это взять. А ведь мы только отголоски слышали, под бомбежками и обстрелами не были. Мы жили в районе, который война фактически не затронула. Как только началось, почти сразу же и уехали. Но один был случай на улице. Люди в форме начали стрелять из автомата по машине, непонятно кто, вооруженные сепаратисты или нет. Прямо возле супермаркета. Мы в полутора метрах стояли, мы ж не думали, что будут стрелять. Юля испугалась, да мы все тогда испугались, резко схватились за руки и побежали. Вот после этого она такая. Ей очень тяжело. Она боится людей в форме, боится мужчин. А здесь мы все время слушаем эти разговоры. Богдан, Юлин друг, из Луганска, так он просто в реанимацию попал, когда ему сообщили, что девочку из его класса разорвало миной. Ему стало плохо с сердцем. А они же дружат, все дети. И вот теперь она ночью вскакивает, кричит: «Помогите, спасите!» Энурез начался… Я не знаю, что дальше делать.

— Что тебе снится, Юля?..

И тут она разрыдалась. Мы втроем, я, мать и фотограф, не могли ее успокоить. Все, все, Юля, уже не страшно…

— Дома фортепиано осталось, я так хотела, чтобы у меня была музыкальная девочка. Но вот она просит творог, сметану, молоко, а где я это возьму? Я знаю, здесь ведь тоже скоро будет небезопасно, и снова надо куда-то ехать. Мы не знаем, за кого мы, за Украину, за «Новороссию». Мы просто хотим жить, а нам не дают. Я вас очень прошу, вы передайте там, в Москве: пусть это побыстрее закончится.

Мы уходим, но тут Юля вскакивает и крепко обнимает нас, не пускает.

Мать говорит:

— Она думает, вы поможете...

Ян ШЕНКМАН,
Владимир ТЕЛЕГИН (фото)

Друзья!

Если вы тоже считаете, что журналистика должна быть независимой, честной и смелой, станьте соучастником «Новой газеты».

«Новая газета» — одно из немногих СМИ России, которое не боится публиковать расследования о коррупции чиновников и силовиков, репортажи из горячих точек и другие важные и, порой, опасные тексты. Четыре журналиста «Новой газеты» были убиты за свою профессиональную деятельность.

Мы хотим, чтобы нашу судьбу решали только вы, читатели «Новой газеты». Мы хотим работать только на вас и зависеть только от вас.
Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
Стать соучастником
Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera