Сюжеты

Принуждение к свободе

Искусство стран Восточной Европы в «Гараже» — как наглядное пособие по вольнодумству

Фото: «Новая газета»

Этот материал вышел в № 14 от 11 февраля 2015
ЧитатьЧитать номер
Культура

Искусство стран Восточной Европы в «Гараже» — как наглядное пособие по вольнодумству

Илья ИВАНОВ / Музей современного искусства «Гараж»
Саня Ивекович. Треугольник 2000+. 1979
Courtesy Музей современного искусства, Любляна

Выставка «Грамматика свободы/пять уроков. Работы из коллекции Arteast 2000+» организована музеем современного искусства «Гараж» в сотрудничестве с музеем современного искусства Moderna galerija в Любляне. Там с 2000 года целенаправленно собирают произведения художников из Восточной Европы за последние полвека. Несколько лет назад эта уникальная коллекция стала ядром нового филиала музея в квартале Метелкова, у нее отличная мировая репутация. Но в таком серьезном составе (почти сотня авторов и коллективов, временной охват — от 60-х до сегодняшнего дня) она впервые покидает Словению.

Адресом первых гастролей не случайно выбрана Москва: ведь СССР всегда оставался «старшим братом» для стран соцлагеря. К тому же в люблянском собрании современное русское искусство представлено с завидной полнотой. А сегодняшнее очередное международное обострение и очевидная воля России к международной изоляции придают проекту дополнительную актуальность. Барышни-кураторы Зденка Бадовинац, Снежана Кръстева и Бояна Пишкур, как видно из названия выставки, и не скрывают, что хотят научить политически неграмотных москвичей азам свободы.

Делают они это с такой дидактической прямотой, что зрителям впору обидеться. Экспозиция разделена на пять условных разделов-«уроков» с наукообразными названиями. Вроде «Тело как инструмент освобождения. Поиск свободы через физическое «я» — это про саморазрушительные соматические перформансы. Или «Самоорганизация как форма сопротивления. Комментирование и критика трудовых отношений как средства борьбы за права» — художник не подчиняется экономическим законам, он сам себе хозяин и защитник всех угнетенных. Ощущение присутствия на университетской лекции усилено тем, что объясняющие смысл «уроков» тексты, сочиненные в такой же ученой стилистике, написаны мелом от руки на огромных грифельных досках.

На самом деле нарочитый академизм не должен пугать. За ним скрывается множество остроумных, эффектных, совсем не скучных, а порой довольно брутальных работ. Славянская ментальность дает себя знать. Выставка больше напоминает не чопорный западный музей, а близкий и понятный каждому выросшему в условиях тотальной цензуры и госзаказов артистический праздник непослушания. На котором даже техническое несовершенство произведений, многие из которых, очевидно, сделаны «на коленке», только работает им на руку. Современное искусство и должно быть антирыночным, некоммерческим и обязательно борющимся с врагами, список которых тут же прилагается, — «национализм, религиозный фундаментализм, унификация в результате глобализации, госнадзор».

Конечно, неподготовленному посетителю придется убедить самого себя, что многое из выставленного в «Гараже» — это художественное творчество. Например, акция «Загреб, я люблю тебя» (1981) Томислава Готовоца — автор нагишом ходил по улицам, демонстрируя землякам свое отнюдь не атлетическое тело. Но то, что 30 лет назад вызвало скандал, теперь стало визитной карточкой города, а фотодокументация акции — туристическим сувениром. Перформанс Марины Абрамович «Ритм О» (1974), во время которого она несколько часов предлагала зрителям проделывать с ней все что угодно при помощи заранее приготовленных предметов, в том числе бритвы и заряженного пистолета, — теперь изучают в курсе истории искусства XX века, а художница давно стала мировой (и высокооплачиваемой) знаменитостью. Фотосессия «Художник за работой» (1977) Младена Стилиновича у нашего подкованного зрителя не может не вызвать в памяти классический холст «Работа окончена» (1972) нашего «шестидесятника» Виктора Попкова. На ней автор устало задремал в мастерской перед завершенной картиной, в то время как его югославский коллега просто беспечно дрыхнет, завернувшись в одеяло. Мол, «солдат спит — служба идет».

Группа «КвеКулик». Манипуляции с головой. 1978
Courtesy Музей современного искусства, Любляна

Вообще на выставке есть немало вещей, напрямую отсылающих к советскому художественному опыту. Вот снимок с акции «Оммаж Вере Мухиной» (1980), ставший эмблемой всей экспозиции. Дьёрдь Галантаи и его жена Юлия Кланицай несколько часов простояли на центральной площади Будапешта в позах героев скульптуры «Рабочий и колхозница», только они воздевали к небу не серп с молотом, а альбом с ре-продукцией мухинского шедевра. В это же время итальянец Гульельмо Акилле Кавеллини писал на их белоснежных одеждах имена классиков прошлого. Таким образом соцреалистический фетиш лишался политического измерения, превращаясь в факт искусства. А серб Горан Джорджевич с середины 80-х отказался от своего имени и авторства в пользу великих, сознаваясь в собственной ничтожности. В Москву привезли его инсталляцию «Последняя футуристическая выставка», для которой он перерисовал несколько картин отца супрематизма, так и подписав свое произведение: «Казимир Малевич». Искусство русского авангарда, странным образом перемешанного с тоталитарной эстетикой, является постоянным источником вдохновения для самой знаменитой словенской группы IRWIN. Сейчас они показывают масштабный объект Transnacionala (1998), посвященный арт-путешествию по Америке, в котором участвовали и московские художники. Мы в самом деле так близки, что слов не нужно. Искусство говорит само за себя, причем его язык эффективнее «братских» танков.

Нерасторжимую связь России и ее ближайших западных соседей доказывает и тот факт, что чуть ли не треть экспозиции составляют работы наших авторов, причем многие сделаны специально для Люблянского музея и включены в его коллекцию. Как, например, тотальная инсталляция «Двадцать способов получить яблоко, слушая музыку Моцарта» (1997) Ильи и Эмилии Кабаковых. Это самая масштабная, самая красивая и самая поэтичная работа на выставке. Впрочем, выбивающаяся из ее анархического тона. В белой-белой комнате посреди огромного стола лежит одинокое яблоко как запретный и недостижимый плод. По периметру — пустые тарелки и столовые приборы, а также абсурдные рассказы-инструкции по добыванию фрукта. Тоже по-своему уроки обретения свободы, преодоления банальных физических законов благодаря волшебной силе искусства. Только преподанные без той гимназической навязчивости, которая может невольно превратить самое эффектное эстетическое высказывание в газетный фельетон.

Впрочем, это претензии не к кураторам, а к нынешней политической обстановке, не располагающей к мелодекламациям.

Федор РОМЕР —
специально для «Новой»

Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera