Сюжеты

Где у вас сердце?

Родителям солдата, погибшего якобы от инфаркта, уже год не отдают изъятое для экспертизы сердце сына. Сослуживцам, которые заявили о драке, заткнули рты

Фото: «Новая газета»

Этот материал вышел в № 19 от 25 февраля 2015
ЧитатьЧитать номер
Общество

Никита Гиринкорреспондент

Родителям солдата, погибшего якобы от инфаркта, уже год не отдают изъятое для экспертизы сердце сына. Сослуживцам, которые заявили о драке, заткнули рты


Елена Шерер с портретом сына на панихиде по солдатам, погибшим в мирное время.
Фото: Анна Артемьева / «Новая газета»

23 февраля — не для всех праздник. Для тех, чьи сыновья навечно остались в камуфляже, фонд «Право матери» ежегодно в этот день организует панихиду. В понедельник в храм Всех Святых на «Красносельской» приехали около 50 родственников солдат, погибших в мирное время. Литию отслужил настоятель храма Артемий Владимиров. В какой-то момент протоиерей заговорил об «украинских нацистах-олигархах», «американских кукловодах» и «героях Новороссии». Но до этого собравшимся родителям, как мне показалось, было мало дела. Они были погружены каждый в свою личную трагедию, некоторые тихо плакали.

Как, например, плакал одиноко стоявший у выхода из храма Евгений Шерер, отец 20-летнего Александра Шерера из Волгоградской области. Саша погиб ровно год назад, 25 февраля, на российской военной базе в Гюмри. В толпе, с портретом сына в руках, плакала и мама Саши Елена.

 

Саша Шерер. Владикавказ, 2013 год

«Шел на завтрак, упал и умер»

В армию Саша уходил без большой охоты, отцу говорил: «Отдам долг Родине и больше никогда у нее занимать не буду». Окончил техникум («Эксплуатация газовых и нефтяных скважин»), поступил в институт на «Бурение».

Служба шла по маршруту Волгоград—Ростов—Владикавказ — и, наконец, Гюмри.

— О смерти сына нам фактически сообщил его земляк, служивший в соседней части. Прислал эсэмэску: у них на разводе объявили, что утром на построении в драке погиб такой-то. И даже повесили на доске листочек по этому поводу, чтобы никаких драк. Он его сфотографировал и тоже прислал, — вспоминает Евгений Шерер. — Солдаты охотно шли с нами на контакт, дали телефоны начальства. Но когда мы дозвонились до командира базы Рузинского, тот заявил: «Вы прислали нам больного сына. Он шел на завтрак, упал и умер». Вот его слова. После этого на наши звонки уже никто не отвечал.

У родителей много причин не верить в «больного сына». Во-первых, Саша, как говорит отец, «не был обделен природой» — физически был очень крепким. На видео, которое Шереры привезли в Москву, он с легкостью тягает гирю, которая другим участникам соревнования дается только рывками. Во-вторых, перед призывом, в марте 2013 года, родители отвезли сына на полноценное обследование в Волгоград, где Сашу признали полностью здоровым, «все сосуды были чистые». В-третьих, по словам Елены Шерер, сын всегда рассказывал ей даже о самой пустяковой болячке. Наконец, важнейший аргумент — свидетельства Сашиного сослуживца Антона.

— С его слов, Саша утром встал в прекрасном настроении, позвал всех на зарядку, которую проводил практически всегда, — говорит Елена Шерер. — Вернулись, умылись, спустились в помещение, где сушат обувь. А там конфликтовали два парня. Рядовой Владислав Косинов обул чужие берцы. Саша подошел и сказал: «Я хожу в дырявых и то себе такого не позволяю, сними и отдай». Развернулся и ушел на построение. Косинов его догнал. Рассказывают, что он профессионально занимался борьбой и все произошло моментально: через себя и об асфальт. Вот Саша был здоровый и крепкий — а вот Саша лежит и не дышит.

Дело о неуставных отношениях военный следственный отдел по Гюмри завел лишь через месяц после смерти Шерера — ждали результатов исследования от бюро судебно-медицинской экспертизы в Ростове-на-Дону. Официальный диагноз — «острый инфаркт в области передней стенки левого желудочка сердца и межжелудочковой перегородки…»

— Предрасположенность к инфаркту в 20 лет — это редкий случай, — говорит юрист фонда «Право матери» Надежда Кузина. — Но инфаркт — это не «взял и умер». Должны быть нарастающие болезненные ощущения. В нашем случае — ничего. Ни один из свидетелей не показывает, что Шерер жаловался на боль, одышку. Все медицинские документы, полученные до армии, подтверждают, что он был здоров. К сожалению, родителям сослуживцы рассказывают, что они видели, но отказываются подтверждать это на следствии, хотя все уже окончили службу.

 

На соревнованиях во Владикавказе, 2013 год

Законный обман

Тело Саши привезли родителям 28 февраля. Накануне в ростовской судмедэкспертизе у него брали материал для исследования.

— Подполковник из части, сопровождавший сына, позвонил мне и сообщил, что из тела, кажется, изъяли сердце, — рассказывает Евгений.

Отец попробовал немедленно договориться о повторной экспертизе в Волгограде. Но все доступные специалисты оказались «встроены» в систему 111-го Главного государственного центра судебно-медицинских и криминалистических экспертиз Минобороны, в ростовском филиале которого и было дано первое заключение. Независимого эксперта родителям Саши удалось найти только в Челябинске. Он подтвердил, что в теле нет ни сердца, ни сердечной рубашки, ни аорты — всего того, что можно было бы проверить, чтобы подтвердить или опровергнуть инфаркт. При этом эксперт выявил, что все остальные органы здоровы: никаких атеросклеротических бляшек.

— Патологоанатомы, с которыми я разговаривал, были в шоке — они никогда не видели, чтобы изымали все сердце. Для гистологии берут только кусочки ткани, потому что гистология покажет правду, как ты смерть ни маскируй. А они забрали все. Зачем нам врут? И, главное, на бумажечку, под печать — все «законно»! — почти кричит Сашин отец. — Отдайте сердце! Хотя бы захоронить!

— 346-й приказ Минздрава, который регулирует судебно-медицинскую экспертизу, говорит, что объекты экспертизы хранятся определенное время, — объясняет Надежда Кузина. — В зависимости от категории объектов это год, три года и более. Но сердце целиком не являлось объектом исследования. Из него были взяты 38 кусочков «на стекло». Однако и следствие, и суды говорят нам: «Сердце — объект исследования, оно может понадобиться для повторной экспертизы, мало ли какие вопросы возникнут».

Правда, никакие вопросы у следствия не возникают уже более полугода. И вряд ли возникнут. 20 августа 2014 года следствие по делу о неуставных отношениях было прекращено.

Сашу похоронили еще в марте. Его сердце официально хранится в архиве ростовского бюро судмедэкспертизы.

Если президиум Северо-Кавказского окружного военного суда не поддержит кассационную жалобу Надежды Кузиной на определения нижестоящих инстанций (это станет известно в марте), «Право матери» пойдет в Верховный суд.

 

Прекратив следствие по делу против Косинова, государство не избежало обязанности найти виновного в смерти Александра Шерера — хотя бы в соответствии с той версией, которую избрал военный следственный отдел. Поэтому сейчас проверяется законность призыва Саши в армию. Ведь если солдат умер якобы от инфаркта, то он должен был быть призван с явными признаками возможной болезни — инфаркт из форточки не надует.

Родители же убеждены, что смогут узнать правду, только если получат назад сердце своего сына и проведут повторную экспертизу.

«Новая газета» просит Главное военное следственное управление Следственного комитета Российской Федерации и Главную военную прокуратуру Российской Федерации обратить внимание на случай Александра Шерера. Необходимо вернуть родителям сердце погибшего сына, с которым уже год как не проводятся никакие исследования.

Елена и Евгений Шереры с юристом Надеждой Кузиной в офисе «Права матери».
Фото: Анна Артемьева / «Новая газета»

Как помочь

Юридическую помощь семье Шереров, как и всем своим подзащитным, благотворительный фонд «Право матери» оказывает бесплатно.

25 лет фонд живет на гранты и частные пожертвования. В начале 2014 года на фоне невообразимых судебных успехов (не устанем повторять, что в 2013 году граждане пожертвовали фонду 3 млн рублей, а фонд отсудил для родственников погибших солдат 17 млн рублей) организация впервые получила так называемый президентский грант от движения «Гражданское достоинство». А осенью подтвердила свой уровень и снова одержала победу в этом конкурсе. Но имеющееся финансирование лишь частично покрывает расходы на командировки юристов до августа 2015 года. Только на дорогу (шесть командировок трех юристов ежемесячно в течение года) необходимо 900 тысяч рублей. Из них 300 тысяч предусмотрены грантом. Оставшиеся 600 тысяч можем предусмотреть только мы с вами.

Обеспечить юридическую защиту родителям Александра Шерера в президиуме Северо-Кавказского окружного военного суда можно прямо сейчас.

 

Реквизиты фонда:

Получатель: Межрегиональный благотворительный общественный фонд «Право матери», 101000, г. Москва, Лучников переулок, д. 4, под. 3, комн. 4

Банк получателя: ОАО «Банк ВТБ», офис № 3 «Тургеневский», г. Москва

Р/счет № 40703810000000000072

Корр. счет № 30101810700000000187

ИНН — 7710043971

БИК — 044525187

КПП — 771001001

Код ОКАТО — 45286585000

Код по ОКПО — 00043280

В поле «Назначение платежа» нужно обязательно указать: «Благотворительное пожертвование на уставную деятельность фонда».

Сделать пожертвование в фонд можно и через интернет. Подробности — на сайте: http://mright.hro.org/help

Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera