Сюжеты

Сочинитель правды

В петербургском издательстве «Пушкинский фонд» вышла из печати новая книга Самуила Лурье — «Вороньим пером»

Фото: «Новая газета»

Этот материал вышел в № 37 от 10 апреля 2015
ЧитатьЧитать номер
Культура

 

В петербургском издательстве «Пушкинский фонд» вышла из печати новая книга Самуила Лурье — «Вороньим пером»

Пятьсот страниц критической прозы о литературе, созданной людьми, впадающими в ясновидение, как замечает автор, от волнения, от искренности, от гениальности, наконец. Под одним переплетом: трактат «Изломанный аршин» о судьбе Николая Полевого, издателя журнала «Московский телеграф», и повесть «Меркуцио».

Кажется, Оскар Уайльд заметил, что критика — всегда автобиография. И когда прозаик, критик, лауреат многих литературных премий, один из лучших современных эссеистов, Самуил Лурье пишет: «Он, видите ли, старается писать критику — прозой. Сочиняет про приключения ума среди текстов», — он пишет о себе… В «Меркуцио» сказано и о Шекспире, и о Сталине, и о Михаиле Евграфовиче Салтыкове-Щедрине, и о печальной судьбе жителя Балашова Саратовской области Павла К., 8 июня прошлого года убившего из сострадания мучившуюся от онкологического заболевания жену, о несправедливо устроенной жизни. И уж совсем без обиняков, без какой-либо литературной игры, страшно и просто, с последней, мандельштамовской, прямотой — о себе, десятилетнем мальчике.

«И тогда я обернулся и, как мог безмятежно улыбаясь, сказал самому крупному из шедших за мной по пятам дураков:

— Что ты ходишь за мной, как тень отца Гамлета?

За мою не короткую жизнь я всего раза два или три поступил правильно. И это был первый раз. А в остальное время — огромное, вообще-то — практиковал я главным образом тактику низкого, презренного смиренья. Без всякой, между прочим, выгоды и пользы для себя.

Но ни за что не решился бы я тогда обернуться, если бы не звенел у меня в голове голос Меркуцио — если бы не эти слова: «низкое, презренное». O calm, dishonorable, vile submission! («Холодное, бесчестное смирение!» — перевод А. Григорьева; «Трусливая, презренная покорность!» — перевод Б. Пастернака; «О подлая, бесчестная покорность!» — перевод А. Радловой.)

Такая забава была в 167-й мужской: распинать Христа. В полутемном коридоре человека — того, кто был мною в 1952 году, — два сапиенса постарше и, соответственно, покрупнее ставят спиной к стене и к ней же прижимают разведенные руки. А еще один сапиенс берет этого человека за подбородок — и бьет об стену его затылком.

…Тринадцать сотрясений мозга! (За два года насчитала тогда и уверяла меня впоследствии моя мать.). Я их даже немножко полюбил: не надо было в школу; однажды (наверное, не однажды) купили плитку шоколада; я лежал в постели, и мать читала мне Диккенса: «Жизнь и приключения Николаса Никльби».

…Эй, однокорытники! Если кто из вас еще жив и если кого иногда, случайно, пощипывает совесть? — не горюйте! Страна боролась с космополитизмом; в частности, вы — со мной. Все нормально. Мне посчастливилось: видать, крепкая была башка. Вам не удалось выбить из меня, как пыль из коврика, — этот самый космополитизм.

Не то чтобы я этим гордился, гордиться тут нечем, да и не умею я чувствовать гордость (да и страх; да, представьте; сам удивляюсь). Но как-то радует меня, что я жил и умру безродным космополитом. Как всякий разумный человек. Как лучшие из всех, кого я встретил в жизни; кого читал; про кого читал. Называю наугад: как Спиноза. Как Лермонтов. Как Шаламов. Как Оруэлл. Как Брэдбери. Как мой Меркуцио».

Саня (в дружеском кругу мы так зовем автора) — скажу я своему товарищу, с которым мы знакомы более 40 лет, когда он поправится и вернется из Америки домой, — неужели ты и впрямь веришь, что твоих однокорытников, бивших тебя головой о стену в зиму, когда «Правда» начала кампанию — «дело врачей-убийц», пощипывает совесть?! Тебе ли, наследнику Салтыкова-Щедрина, не знать, что совесть в России пропала давным-давно, о чем язвительный мыслитель поведал со страниц «Отечественных записок» еще в 1869 году? История одного города, которую по подлинным документам, роясь в глуповском городском архиве, издал почти полтора столетия назад Салтыков-Щедрин, — продолжается. Много чего в ней было вплоть до рассуждений о необходимости единомыслия и спасительности усмирений. Одного не было — справедливости.

«Справедливость есть чистый продукт литературы (подобно Милосердию, Великодушию, не говоря уже про Любовь) и бывает почти исключительно в ней… Возможно, оттого, что, как сказал Салтыков, одна только литература не признает смерти».

Чуть раньше книги «Вороньим пером» в издательстве «Время» вышел в свет роман Самуила Лурье «Литератор Писарев». В эпилоге сказано: «Когда пишешь роман-биографию — сочиняешь, если позволено так выразиться, правду…» Тридцать пять лет назад набор первой книги романа (он состоит из двух книг) был рассыпан по распоряжению органов госбезопасности. Роман о писателе, заточенном в Петропавловскую крепость, как и Чернышевский, за то, что не испытывал к самодержавной власти трепета, смел говорить правду и стал властителем дум молодых современников. И когда комендант крепости, генерал-лейтенант Сорокин, вздумал покуражиться над сидельцем (мол, дети нынешних гимназистов при имени Писарева только и вспомнят анекдот, что жил некогда глупец, лаявший на самого Пушкина, наподобие крыловской Моськи), тот крикнул коменданту: «Лжете вы, лжете про гимназистов!.. Это вас никто не вспомнит, а обо мне пожалеют! Все равно какой-нибудь мальчик, совсем один, далеко в глуши — раскроет старый журнал…И я, давно мертвый, этому мальчику буду как брат. Потому что мыслить — очень трудно. И очень весело, если хотите знать, да где вам! Вам бы только толкаться и топтать, бедные дураки…»

…А книга «Вороньим пером» — вольтова дуга мировой литературы: Шекспир — Пушкин. Как писал Лурье десять лет назад: «Пока в России разрешают читать Пушкина — будем верить, что потеряно не всё».


Алексей САМОЙЛОВ — специально для «Новой»

Друзья!

Если вы тоже считаете, что журналистика должна быть независимой, честной и смелой, станьте соучастником «Новой газеты».

«Новая газета» — одно из немногих СМИ России, которое не боится публиковать расследования о коррупции чиновников и силовиков, репортажи из горячих точек и другие важные и, порой, опасные тексты. Четыре журналиста «Новой газеты» были убиты за свою профессиональную деятельность.

Мы хотим, чтобы нашу судьбу решали только вы, читатели «Новой газеты». Мы хотим работать только на вас и зависеть только от вас.
Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
Стать соучастником
Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera