Сюжеты

В курной избе…

По страницам печати

Фото: «Новая газета»

Этот материал вышел в № 36 от 8 апреля 2015
ЧитатьЧитать номер
Культура

 

По страницам печати

Мы затопили и у себя курную избу; сидим в дыму; зги божьей не видать.
П. Чаадаев

Запомнилось прозвучавшее в недавней горячей статье молодой журналистки по поводу происходящего в столице слияния весьма разномастных и разнокачественных школ: «Одно из определений сегодняшней атмосферы в образовании — это страх. Многие учителя и администрация, постоянно находящиеся под прессом реформ, получающие чаще всего небольшие деньги, задерганные окриками, угрозами и распоряжениями департамента, боятся писать в соцсетях, боятся разговаривать с родителями, вообще боятся сказать вслух то, что думают».

— Распатриотились!.. — припечатал один юный слушатель, и в этом слове едва ли не «насмешка горькая обманутого сына над промотавшимся отцом».

Впрочем, и Лермонтова, недавнего юбиляра, пытаются призвать на службу… или к порядку, чтобы не мешал «единомыслию». «Не мог он назвать Россию «немытой», — гласит заголовок статьи Валерия Михайлова в «Литературной газете» (19—21 октября 2014 года). «Это совсем не в его духе», — пишет автор свежей биографии поэта (объявляемого в ней «твердым монархистом»), присоединяясь к мнению, что стихи о «стране рабов, стране господ» — «ловкая пропагандистская подделка», осуществленная некими позднейшими «нигилистами» (по другой же версии — «жидомасонами»).

Что-то слышится… если не родное, то знакомое! «Давно бытует мнение, — сообщалось лет двадцать назад, — что не перу Пушкина принадлежат слабые по энергетике стихи «Во глубине сибирских руд…». Это «вялые женские стихи», «творение Зинаиды Волконской», приписавшей «слабые вирши» великому поэту.

Помнится, как и советская цензура вымарывала из книги об Александре Блоке предсмертное письмо К. Чуковскому: «Слопала-таки поганая гугнивая, родимая матушка Россия, как чушка своего поросенка», — разве что не приговаривая при этом, как лермонтовский биограф: «Это совсем не в его духе… выпадает из контекста лирических шедевров Лермонтова последних лет его жизни».

Если можно так «отретушировать» лики классиков, то с иными авторами — разговор без церемоний, как, например, с «неплохим советским писателем… из Бердичева», как не столь давно развязно (и со значением!) представил критик Владимир Бондаренко «героя» своей статьи — Василия Гроссмана («Литературная газета», 30 октября 2012 г.).

«Интересно, почему уничтожили в 1937 году всю литературную группу «Перевал», не тронув лишь одного Василия Семеновича? — вопрошает критик. — Чудо? Возможно… Но хоть кто-нибудь заглядывал в следственное дело «перевальцев»? Может, там разгадка чуда?»

Обронив сей намек, критик занимается «моральным обликом» писателя, которому, по его язвительному выражению, мало того что «пришлось увести супругу у своего ближайшего друга», но и «предыдущую жену… тоже увел у своего друга (внимание! — А. Т.), которого сразу же вслед за этим почему-то быстренько арестовали, чтобы не мешал счастью молодых».

Ну просто пробы негде ставить на этом ловкаче, который и «женщин оставлял не задумываясь, найдутся новые», и накануне войны «делал все, чтобы с помощью всесильных друзей роман («Степан Кольчугин». А. Т.) выдвинули на Сталинскую премию»!

«Хорошо, что у вождя был литературный вкус», — пишет критик, сообщая, что «Степан Кольчугин» «огорчил товарища Сталина своей бездарностью».

«Он не воевал на Сталинградском фронте…» — продолжает Бондаренко изобличать писателя. Видать, это опять «всесильные друзья» сочинили, что Василий Семенович на волжском берегу «успел пройти через все круги августовского и сентябрьского ада»; да и товарищу Сталину досадно изменил литературный вкус, когда он распорядился, чтобы очерк «Направление главного удара», опубликованный в ту страшную пору в «Красной Звезде», перепечатала «Правда».

Зато сам критик в своих оценках непоколебим.

Роман «За правое дело»? — «Ерундовый, конъюнктурный, просталинский… уступающий даже «Блокаде» Александра Чаковского».

«Жизнь и судьба»? — «Не лучший роман за XX век… книга начинена до предела страданиями бедных зэков» (экая убийственная ирония… — А. Т.), хотя, как скажет автор статьи, писатель «и страдания своего народа… не мог реально прочувствовать». Строгий судия не стыдится заявить, что «полностью согласен» с критическими замечаниями Суслова, который, как известно, роман не читал, что не помешало ему санкционировать арест рукописи и сказать ее автору, что опубликовать книгу можно будет только лет через двести.

Обращусь к другому обвинительному заключению… виноват, к литературному портрету кисти поэта Сергея Мнацаканяна в книге его мемуаров:

«Сухая, как Баба-яга, напряженная и цепкая Маргарита Алигер… Одна из жен Александра Фадеева. Написала поэму про Зою Космодемьянскую. В семидесятые годы взялась поддерживать молодых московских поэтов» (курсив мой.А. Т. Каюсь, подозреваю в этом словце некую личную обиду, продиктовавшую и весь недоброжелательный тон). Оказывается, Алигер из тех, кто всегда «стоял на страже государственной идеологии… а может быть, просто на страже своих интересов… кто подчинился, сломался, приспособился и даже не помышлял разогнуться»!

Словно бы не эта Баба-яга вкупе с Э. Козакевичем, В. Кавериным, К. Паустовским, А. Беком, В. Тендряковым на заре оттепели создали альманах «Литературная Москва», где не только возвращали читателям стихи Ахматовой, Цветаевой, Заболоцкого, но и печатали острейшую прозу Александра Яшина — «Рычаги», которые, как написал умирающему автору Солженицын, «кое-что повернули» в литературе и в жизни. Альманах был яростно атакован в печати и вскоре закрыт.

В ту пору Сергей Мнацаканян был еще подростком и, по собственному признанию, «очень и очень многого не знал». «Однако незнание и некоторая как следствие этого наивность мне, конечно, очень помогли», — умозаключал он. И прошлым летом снова опубликовал в «Литературной газете» статью «Опасная профессия — мемуарист», где упрямо стоит на своем. Об известном эпизоде 1957 года, когда на так называемой встрече с художественной интеллигенцией Хрущев громил «Литературную Москву» и особенно грубо отзывался об Алигер, наивно (?!) заявляет, что «Хрущев «на своей даче» на чужих кричать не мог. Только на «своих», им же приглашенных». (Тут вспоминается щедринское: «…Существовало мнение, что градоначальник есть хозяин города, обыватели же суть как бы его гости. Разница между «хозяином» в общепринятом значении этого слова и «хозяином города» полагалась лишь в том, что последний имел право сечь своих гостей, что относительно хозяина обыкновенного приличиями не допускалось».)

Не одна лишь обида за возведенную на хорошего и честного человека напраслину побуждает вглядеться в Маргариту Алигер. Она из тех, кто запечатлен в книге Светланы Алексиевич «Время секонд хенд» — об эпохе, казалось бы, бесповоротно ушедшей в прошлое, но не только определившей собой смысл множества судеб («Я был участником великой проигранной битвы за действительное обновление жизни», — цитирует автор Варлама Шаламова), но и доныне не изжитой, «донашиваемой», обдумываемой в ее противоречивости.

Как и в других своих книгах, Алек-сиевич собирает и сочетает массу свидетельств, принадлежащих людям с разительно несхожими биографиями, характерами, реакциями на пережитое и при Сталине, Хрущеве, Брежневе, и в перестройку, и при распаде Советского Союза, и в пору реформ…

Свидетельств искренних, ошарашивающих, ставящих в тупик, но ценнейших.

«Книга свидетельств — страшных, горьких, сквозь рыданья «рассказанных», — вроде бы соглашается и критик Татьяна Шабаева… однако свою рецензию в «Литературной газете» (2—8 октября 2013 г.) озаглавливает «Писать расчетливо навзрыд». И строго вопрошает: «Можно ли писать о литературе в ее отсутствие?»

«Автор, — иронически разъяснено далее, — не подумал прибавить к своему статусу слово «составитель»…» А надо бы, дескать, поскольку «мы с фонарем ищем Алексиевич — творца», но, увы, «присутствие автора… ярче всего проявляется в заголовках. Рецензент выносит приговор, что «Время секонд хенд» — «удручающий образец того, как человек, даже выслушав и записав многоголосую правду, не в состоянии ее осмыслить», а напоследок припечатывает: «И, кстати, почему вы, белорусский прозаик (ведь это потрудились обозначить даже на обложке!), настолько озабочены происходящим в соседней стране? Вам мало собственного белорусского казуса?»

«Какая прелесть!» — скажу я в духе Т. Шабаевой.

То ли дело , когда украинский писатель Олесь Бузина в своем интервью уже и не знает, как лучше потрафить «соседней стране» в нынешней обстановке, и при этом не щадит даже гордость собственного народа, Тараса Шевченко!

«Человек он был, так скажем, своеобразный. Постоянно влипал в истории из-за своей неблагодарности. Царь освободил его из крепостничества (а не друзья — поэт Жуковский, художник Брюллов и др.?А. Т.). Он написал в ответ сатирическую поэму, в которой сравнил императрицу с сушеным грибом. В результате попал рядовым в армию с правом выслуги в офицеры — Николай Первый надеялся, что Тарас исправится (и, видимо, чтобы он «не отвлекался», распорядился: «Под строжайший надзор, с запрещением писать и рисовать».А. Т.). Но тот за десять лет службы, по его собственному признанию, толком не выучил ни одного ружейного приема. Любил выпить до потери сознания, сходить в публичный дом. Лечился от триппера».

Безудержный — и в то же время весьма расчетливый, так сказать, «своевременный» — поток «изобличений» охотно воспроизведен на страницах «Литературной газеты» (28 января — 3 февраля с.г.) под игривым заголовком «В Киеве Бузина. Москаль все выдержит, считает известный украинский писатель».

И правда, в курной избе ко всему принюхаешься…

Андрей ТУРКОВ —
специально для «Новой»

Друзья!

Если вы тоже считаете, что журналистика должна быть независимой, честной и смелой, станьте соучастником «Новой газеты».

«Новая газета» — одно из немногих СМИ России, которое не боится публиковать расследования о коррупции чиновников и силовиков, репортажи из горячих точек и другие важные и, порой, опасные тексты. Четыре журналиста «Новой газеты» были убиты за свою профессиональную деятельность.

Мы хотим, чтобы нашу судьбу решали только вы, читатели «Новой газеты». Мы хотим работать только на вас и зависеть только от вас.
Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
Стать соучастником
Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera