Мнения

О двух Россиях, патриотизме и «внутренней эмиграции»

Почему я больше не чувствую себя «лишним человеком»

Этот материал вышел в № 40 от 17 апреля 2015
ЧитатьЧитать номер
Политика

Леонид Никитинскийобозреватель, член СПЧ

 

Почему я больше не чувствую себя «лишним человеком»

Сказать по-старинному, «взяться за перо» побудило меня опубликованное в № 33 «Новой газеты» эссе Анатолия Наймана о внутренней эмиграции. Но прежде этой темы и отдавая дань светлому празднику Пасхи, припомним, чему учил Воскресший: «Кто скажет брату своему «рака», подлежит синедриону (суду)».

Слово «рака» древние переводчики на греческий почему-то оставили в прежнем виде, а более поздние специалисты толкуют его как «пустой человек». То есть по-нашему: «чмо», «быдло». На том стоим, потому что это и есть самое сердце Европы, это заповедь в том числе и пресловутой «толерантности», называемой по-нашему «терпимостью». И это твердая почва той России, на которой мы себя идентифицируем. Пусть кто-то другой вешает наши фото с клеймом «пятая колонна» на лбу — мы этого не сделаем: не потому, что кишка тонка, а потому, что — см. выше.

Из этой тягостной ситуации как бы бессилия и цугцванга поэт и бывший самиздатчик Найман, обладающий тем, еще советским, опытом, предлагает выход во внутреннюю эмиграцию, то есть уход от действительности, во всяком случае, в ее публичной, политической части. Но сегодня благодаря глобализации и интернету в культурном смысле разница между внутренней и внешней эмиграцией перестала быть столь существенной. Мы все — физически уехавшие и физически остающиеся — действительны в общем пространстве русской культуры и мысли. Но этот же фактор (интернета и социальных сетей) не только объединил, но и разделил прежде общее смысловое пространство, как можно (по новым технологиям) расширить старую коммунальную квартиру и разделить ее на две.

К эмиграции как таковой у меня складывалось (как и у Наймана, вероятно) разное и сложное отношение. В юности мы (в том смысле, что в этом я, конечно, не одинок) пережили ряд болезненных разрывов, связанных с отъездом людей нашего круга. В ту пору я был радикальным противником отъезда под лозунгом, который всем пропагандировал: «Пересидим большевиков». Было время, когда это даже как будто свершилось. Но потом пришли худшие соседи — не в смысле «рака», а в том, что еще сильнее отставшие в образовании, но при этом еще и «самодостаточные».

Был момент (в прошлом году) такого безусловного животного инстинкта, какой гонит зверя прочь от лесного пожара. Но человек — не птица, носящая все свое с собой, ему сниматься из гнезда страшнее, чем «пересидеть». А потом, хотя дома ничего не стало лучше, это вдруг само собой прошло. В терминах великой русской литературы и критики, капитально осмысливших эту именно русскую проблему в позапрошлом еще столетии, я больше не чувствую себя здесь «лишним человеком».

У меня есть свой русский народ, в котором я занимаю отведенное мне место и пользуюсь у него более или менее заслуженным уважением. Я мог бы сделать для него, наверное, и больше, но что-то все же сделал. Я работаю в газете, которую этот народ читает. Она могла бы сделать для него, наверное, и больше, но что-то сделала. Не русские гонят нас отсюда, и вот — заноза извлечена из сердца: мы среди своих.

Власть (даже не конкретная, а в том вполне метафизическом смысле, в каком она всегда понимается в России) совершила поворот раньше «Крыма» — меткой можно считать демонстрацию на Поклонной горе, искусственно организованную против белоленточного движения в феврале 2012 года. Ставка была сделана на раскол и стравливание двух неравновеликих частей тогда еще одного народа (впрочем, такие приемы в России власть использовала и раньше, например, в чудовищном процессе «коллективизации»). «Крым» стал катализатором этого процесса раскола. Результат же превзошел тот, о котором говорит (а скорее вспоминает по брежневским годам) Найман: часть России «внутренне эмигрировала» полностью, она обособилась (как в свое время староверы, но переместившись не в пространстве, а «в интернете»).

Но эта часть совсем не малая и не маргинальная. Если осторожные по определению ответы на опросы социологов показывают около 15 процентов неприятия «Крыма» (как символа), то надо оценивать численность этого народа примерно процентов в 20 от всех говорящих и думающих по-русски. Это примерно 30 миллионов думающих людей, если прибавить еще и тех, кто физически выехал из России, но остался в ее ойкумене.

В политическом смысле мы «как бы» все еще живем в одной стране, а в культурном смысле — уже в разных. У нас разные книжки и разные фильмы, разные сайты, мы ходим в разные церкви, а даже если и не ходим — то тоже в разные. У нас уже совсем разный язык, во всяком случае — его понятийный аппарат. Мы — братья, переставшие быть похожими. Братья, конечно, должны друг друга любить, но — постольку-поскольку. Или так: у нас есть еще и другие братья, из-за отношений с которыми мы в конце концов и перестали друг друга понимать.

Это явление не совершенно новое, но в брежневские, а тем более в стародавние, времена люди образованные и не желающие учиться жили в странах, все же не до такой степени разных. Не столько даже всеобщее образование было лучше (хотя при Советах — лучше), но его ценность признавалась всеми и в обеих «странах», что яро ниспровергается теперь. С другой стороны, глобальная мировая сеть в культурном смысле делает эту выделившуюся без референдума «страну» самодостаточной (тут без кавычек), а у власти нет сил, чтобы устроить ей тотальную культурную блокаду. Тем более что значительная часть молодежи, считая себя культурно русскими, освоила и европейский мир.

Проблема глобализации ставит перед нами (как и перед народами других стран) вопрос: хотим ли мы сохранить идентичность, остаться русскими? Конечно, да, но два русских народа дают два разных ответа на этот вызов. И это не прежний спор между «западниками» и «славянофилами», а универсализм или обскурантизм как будущее России, за право называться которой идет историческое соревнование.

О патриотизме. Патриотизм в обскурантистском обществе — оксюморон, он имеет смысл постольку, поскольку кто-то кому-то хочет доказать его вовне. И «гордиться» тоже можно перед кем-то (на самом деле — учит нас все тот же Воскресший — вообще не надо гордиться). Доказывать «крутость» нежеланием учиться можно «на районе». Во всем мире считают, что наследники и хранители «русского мира» в единственно возможной форме русского языка и великой (исторически) русской культуры — это люди, способные понимать и другие языки. «Пятая колонна» — это и есть патриоты.

В чем же опасность «внутренней эмиграции»? В том, что в ней — хорошо, ничего не надо, в ней в принципе «самодостаточно». Можно читать китайские стихи (как советует Найман), а если и выползать «за границу», то разве что в гастроном за колбасой. И катись оно все конем… Да нет, как же так — жалко! И братьев — жалко, может, даже наверняка, — когда-нибудь возьмутся за ум.

И это возвращает нас с «внутренне» эмигрантских небес на грешную нашу землю, в политику, которая в ее нормальном понимании — инструмент мира. Существует ли политическая альтернатива пока что холодной гражданской войне между двумя населяющими Россию народами? Да, есть такой давно изобретенный велосипед. Он называется «парламентское представительство». И более того: парламент (Дума) без представительства меньшинства — это пустое.

У нас в крови есть советский опыт коммуналок, полезный, кстати. Надо договариваться. Все же крыша над головой у братьев одна. Как и более сложные системы жизнеобеспечения, включая и замки, но и ключи от них. И толстый брат без тонкого с ними не справится, о чем, собственно, я тут и написал. Не погибать же обоим, это ненужная жертва — и кому?

Христос воскрес — и все нормально. Брат.

Друзья!

Если вы тоже считаете, что журналистика должна быть независимой, честной и смелой, станьте соучастником «Новой газеты».

«Новая газета» — одно из немногих СМИ России, которое не боится публиковать расследования о коррупции чиновников и силовиков, репортажи из горячих точек и другие важные и, порой, опасные тексты. Четыре журналиста «Новой газеты» были убиты за свою профессиональную деятельность.

Мы хотим, чтобы нашу судьбу решали только вы, читатели «Новой газеты». Мы хотим работать только на вас и зависеть только от вас.
Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
Стать соучастником
Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera