Сюжеты

Маршрутка в Евросоюз

Как россияне закупаются в ЕС едой, снимая лично с себя продуктовые антисанкции, наблюдал наш спецкор

Фото: «Новая газета»

Этот материал вышел в № 41 от 20 апреля 2015
ЧитатьЧитать номер
Общество

Наталия Зотовакорреспондент

 

Как россияне закупаются в ЕС едой, снимая лично с себя продуктовые антисанкции, наблюдал наш спецкор

Регламент Евросоюза о малом пограничном движении (между страной ЕС и государством, в ЕС не входящим) был принят в 2006 году. У Польши таких договоров два: в 2009 году начал действовать договор с Украиной, а c 2012 года безвизовый режим въезда-выезда действует между Калининградской областью и приграничными регионами Польши. В последнем случае зона, которую соседи могут посещать без виз, больше, чем предусматривает регламент: по нему разрешен въезд на глубину не более 50 км, но полякам важно было включить в эту зону Троеградье: Гданьск, Гдыню и Сопот, единственную большую агломерацию поблизости. А от русско-польской границы до Гданьска около ста километров дороги, так что поляки свой интерес в Брюсселе продавили.

По карточкам «малого приграничного передвижения» (МПП) россияне могут посетить два воеводства: Вармино-Мазурское и Поморское. Жителям же этих воеводств доступна вся Калининградская область. По данным на конец 2014 года, поляки выдали россиянам 250 835 карт МПП. В первый раз они действуют 2 года, а при последующем получении — 5 лет.

По данным исследования, проведенного в Варшавском институте общественных проблем под руководством Лукаша Венерского, средняя семья, обладающая карточками, ездит в Польшу не реже двух раз в месяц. В основном — за покупками.

В Польше можно купить продукты, которые в Россию просто не завозят, — например, те же польские фрукты-овощи, запрещенные к ввозу летом прошлого года. Причем дешевле российских аналогов. По данным 2013 года, колбаса в Польше была дешевле на 178%, молоко — на 107%. Сейчас злотый вырос вслед за долларом, но выгодная разница не исчезла. На товары дороже 200 злотых (2700 рублей) на границе к тому же возвращают НДС.

 

«Злотый упал!»

В соцсетях и на форумах десятки предложений поездок на полдня в ближайшие к границе польские города: Бартошице, Бранево, Эльблонг, Ольштын. Хочешь — в будни, хочешь — в выходные. За 500 рублей вас провезут в микроавтобусе по всем супермаркетам по очереди и доставят вместе с покупками домой. В маршрутке снята часть кресел — там только девять мест, остальное пространство освобождено под покупки. «Так и шкафы из ИКЕИ возят, и телевизоры, — охотно объясняют мне пассажиры, — до 30 килограммов можно в Россию провезти». Ближайшая ИКЕА находится в Гданьске, в Калининградской области ее нет, но судя по всему, жители к этому отлично приспособились.

Знакомлюсь с попутчиками. Седая Светлана с тридцатилетним сыном закупаются в Польше раз в две недели.

— А в Гданьск ездите гулять на выходные?

— В Гданьск мы… в АШАН ездим, — смущенно хихикает парень. — Ну погуляли один раз по старому городу, все посмотрели, чего еще делать?

До введения карточек они за рубежом не бывали: жили даже без загранпаспортов. «Визу дорого получать, в первый раз дадут под даты поездки, второй — на год, может быть…» — рассуждает Светлана. Карточку МПП выдают всем желающим, зарегистрированным в Калининградской области дольше 6 лет, и сразу на 2 года.

Сорокалетняя холеная Елена, моя соседка по сиденью, кокетливо говорит, что едет в основном за кофе, а вообще-то бывает в шопинг-турах редко. У нее как раз есть шенгенская виза, она с семьей регулярно ездит в Европу отдыхать, но теперь — из-за курса евро — поедет вряд ли: из вариантов одна Польша и осталась, где пока не так дорого.

У калининградцев в часе езды море. Однако своим Светлогорску и Янтарному они предпочитают пляж и зоопарк в Гданьске, аквапарк в Сопоте или отдых в Миколайках на Мазурских озерах. На вопрос «Почему?» тянут: «Ну, там сервис…» Стоить отдых, объясняют, будет одинаково, только в Польше комфортнее.

В маршрутке висит объявление: «Роспотребназдор предупреждает!» Предупреждает, что запрещено ввозить в Россию мясо. Сырое запрещено в принципе, а колбасы со свининой под запретом уже год: как гласит объявление, в Польше свирепствует африканская свиная чума.

В чуму мои попутчики не верят. Водитель Алексей по секрету сообщает, что это наверняка лобби калининградских торговых сетей: «А то кто ж у них будет что-то покупать!» Пассажиры видят тут геополитику:

— Вон, питерцы тоже в Финляндию все время ездят, так им разрешают ввозить колбасу. Видно, Финляндия к нам благожелательнее, — многозначительно рассуждает Лена.

— А уж в Сибирь из Китая тащат вообще все, — поддакивает Светлана.

Четверг, время к четырем дня, на границе очередь. «О, это злотый упал», — наметанным глазом определяют калининградцы. Тут же вспоминают благословенные времена, когда польская валюта стоила 10 рублей. Теперь 15, но там все еще дешевле.

— Лишь бы Польша на евро не перешла, — рассуждают попутчики в очереди к погранпункту.

— Да они сами за злотый держаться будут! Им вон как выгодно!

Выгодно. По данным исследования, в том же Бранево примерно 80% покупателей — россияне. Без них не существовало бы такого количества магазинов в городке с 18 тысячами жителей. Завтра все знакомые моих попутчиков, кажется, едут в Эльблонг: там открывается огромный ТЦ, будут скидки. Приграничные области расцветают.

Через пять минут после границы мы въезжаем в Бранево. Впереди встает башня костела. Но туда мы не добираемся: на шоссе начинаются магазины.

 

«Колбаса — наше всё»

Чтобы взять тележку, нужно засунуть в щель монетку в два злотых или один евро. Но россияне нашли способ здесь сэкономить: «Наши два рубля тоже влезают в дырочку», — делятся со мной опытом. В зале супермаркета везде звучит русская речь. А вот польские продавцы по-русски, как правило, не говорят, но к постоянному потоку из России адаптировались. «Мы на русском, они на польском, все всё понимают», — говорит Татьяна: ей около 50, в Калининград приехала из Сибири в юности за романтикой и моряками. Татьяна деловито интересуется у продавщицы: «Курчак есть? А трускавка почем?» (то есть «цыпленок» и «клубника». — Ред.)

В калининградской сети «Виктория» польских продуктов нет: точнее, есть консервы и сладости, но фрукты, овощи, молочные товары под запретом с момента введения санкций. Помидоры в Польше в пересчете на рубли стоят 75 рублей, а в калининградской «Виктории» — 99. Шампуни дешевле вдвое. «Килограмм лука — один злотый! У нас дешевле 30 рублей не найдете!» Так не со всеми товарами. Апельсины, например, стоят одинаково. Дело не только и не столько в цене, сколько в выборе.

В маленьком польском городке выбор существенно лучше, чем в областном центре России. Здесь миллион видов оливок в стеклянных банках, и овощные соки-миксы, и замороженные равиоли. Красивая Лена перестает притворяться, что приехала только за кофе, и загружает в тележку пачки молока и упаковки йогуртов десятками: «У меня и муж, и дочь польское молоко любят, а наше не пьют. И масло здесь лучше. Наше-то масло маслом не пахнет — явно вредные растительные жиры. А потом они борются с сердечно-сосудистыми заболеваниями, ага!»

«Вы должны попробовать польское!» — товарищи по маршрутке настойчиво суют мне в корзинку коробочки с тирамису и творожными десертами, как будто своим угощают.
 Задние двери маршрутки открывают и грузят продукты, чтобы ехать в следующий магазин. Пока Лена возится с пакетами, рядом появляется веселый пьянчуга.

— День добрый, добрая пани, — широко улыбается он, обнаруживая недостаток зубов, и просит отдать ему освободившуюся тележку из супермаркета — тоже, наверное, жалко мужику два злотых. Лена разрешает, а водитель Алексей немедленно дружится с пьяницей, хлопает его по спине и выдает две железяки, валяющиеся на полу маршрутки: «Может, тебе нужны, на металлолом сдашь…» Мужик берет, едва не роняет, ругается и смеется над собой: «Курва! Тяжки!»

— Тут некоторые подворовывают, — говорит Алексей. — Пока люди занимаются с продуктами, сумки с деньгами оставляют на тележке, а кто-то хвать — и бегом. Есть тут у меня знакомый, тоже пьет — так он вора догнал, помог.

Когда карточки только вводили, поляки опасались, что в областях резко вырастет преступность, потоком пойдет контрабанда и появится «русская мафия». Но через два года ни полиция, ни местные администрации такого не зафиксировали. Есть даже мнение, что россияне водят аккуратнее поляков — они-то не у себя дома, в чужой стране.

 Мы заезжаем в дешевый супермаркет Biedronka, затем в магазин немецкой сети LIDL, в Netto…У моих калининградцев четкий план: они заранее набрали в этих магазинах рекламных проспектов, сравнили цены и точно знают, где что выгоднее брать.

Каждый пассажир в итоге набрал по три-четыре здоровые сумки а-ля «челноки». «На месяц хватит», — говорят.

— А колбасу вы тоже купили? — замечаю я.

— Колбаса — наше всё, — шутят пассажиры. Лена кладет палки салями на самое дно баула, умело закрывая «запрещенку» сначала шестью пачками молока, а потом целой коробкой йогуртов. Татьяна приносит в машину килограмм сырого мяса. Светлана — разнообразные сосиски. «А нельзя их вон туда засунуть?» — спрашивают у водителя, показывая на полку под крышей маршрутки, где лежат инструменты и аптечка. «Все, что туда попадает, автоматически становится моим», — усмехается Алексей: подставляться он не хочет.

— Только вы уж хорошо про нас пишите! — строго поворачивается ко мне Татьяна. — А то знаем мы вас, москвичей!

— Что вам москвичи сделали? — возражает Алексей. — Они-то не могут за продуктами в Евросоюз смотаться!

— Зато Крым наш, — провоцирую я. — Страна с колен встала…

— Не знаю, куда она там встала. «Искандеры» к нам поставили, а за жратвой сюда ездим, — ворчит Алексей в ответ.

 

«Паны дерутся, а нам-то что?»

Подъезжаем к российской границе. Сережа тянет носом:

— А колбасой-то пахнет…

— Ничего, сейчас мандаринку почистим, замаскируем запах, — смеются женщины.

Пока мы отдаем паспорта в окошко, погранец начинает досмотр маршрутки. Требует открыть рюкзак Светланы (та не признается, что это ее вещи) и за неимением других виноватых напускается на водителя:

— Вы мне ваньку не валяйте! У вас что в объявлении написано? — он тычет пальцем в бумагу «Роспотребназдор предупреждает» и потрясает изъятыми из рюкзака сосисками.

— Они куриные, — с олимпийским спокойствием отвечает привыкший ко всему Алексей. Светлана с сыном молча наблюдают за драмой. Пограничник извиняется, и мы триумфально проезжаем в Россию вместе со всей колбасой.

На ближайшей к границе заправке — сплошь польские номера машин. Бензин и сигареты — главное, за чем поляки выбираются в Россию. 95-й бензин стоит в Калининграде 35,6 рубля, а в Польше — примерно 63 рубля за литр.

Польская компания присылала своих сотрудников оборудовать калининградский завод, где Алексей работал помощником главного инженера. Подружились. Теперь он ездит к ним в гости и горячо отвергает мысль, что поляки русских не любят.

— Какие поляки нам враги? Они такие же работяги, как мы. Паны дерутся, а нам-то что? — замечает Татьяна. — Вот если границу перекроют, будет плохо. — У нас сейчас один враг — Украина, — веско вступает Лена.

Мы удаляемся от Польши, обсуждая, что на границе с Калининградской областью поляки собираются построить наблюдательные вышки — видимо, в ответ на перевезенные в область в марте этого года «Искандеры».

Калининград — Бранево

Друзья!

Если вы тоже считаете, что журналистика должна быть независимой, честной и смелой, станьте соучастником «Новой газеты».

«Новая газета» — одно из немногих СМИ России, которое не боится публиковать расследования о коррупции чиновников и силовиков, репортажи из горячих точек и другие важные и, порой, опасные тексты. Четыре журналиста «Новой газеты» были убиты за свою профессиональную деятельность.

Мы хотим, чтобы нашу судьбу решали только вы, читатели «Новой газеты». Мы хотим работать только на вас и зависеть только от вас.
Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
Стать соучастником
Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera