Сюжеты

Майские указы и игра в «царя горы»

Фото: «Новая газета»

Общество

Александр АдамскийНовая газета

Исполнилось три года с момента принятия «майских указов». Прежде чем говорить о том, как обстоят школьные дела сегодня, несколько слов о том образовательном контексте, в логике которого они появились.

Системные изменения в образовании были заявлены В. Путиным 5 сентября 2005 года на встрече с членами правительства, руководством Федерального собрания и членами президиума Государственного совета. Ключевой тезис: «Нужны особые меры государственной поддержки вузов и школ, активно внедряющих инновационные образовательные программы».

Национальный проект «Образование» (2006—2010 гг.) строился на выделении денег центром и делегировании инициативы в регионы. Каждый регион искал свой способ повысить результаты. Подчеркну: свои результаты, а не показатели, продиктованные из центра.

Речь шла о таких базовых категориях, как обеспечение современного качества образования, о новых механизмах эффективного финансирования и оплаты труда по результату, а также о создании системы общественного управления школой. При этом предполагалось, что после прекращения федерального финансирования регионы, опираясь на созданные механизмы, уже сами, за свои средства продолжат движение по этим направлениям.

Федеральное финансирование шло по принципу «деньги в обмен на обязательства», регионы активно включились в модернизацию, все пошло довольно бурно и временами непросто, но в целом, особенно там, где профессиональная общественность восприняла новации как свое дело, новые институты стали понемногу работать.

К 2010 году первые результаты стали фиксироваться не только в ведомственных отчетах, но и в независимых международных исследованиях и предметных олимпиадах.

И сегодняшние результаты — это последствия тех шагов. На днях объявлено, что Всемирный экономический форум совместно с компанией Mercer подготовил свежий отчет о развитии человеческого капитала в мире — The Human Capital Report 2015. Сейчас наша страна занимает 26-е место из 124 стран со значением индекса 77,54 балла.

А в 2013 году было 55-е место. В этом ежегодном глобальном исследовании страны ранжируются по интегральному показателю — индексу человеческого капитала (Human Capital Index). Этот многокомпонентный индекс учитывает уровень жизни, грамотности, образованности и долголетия населения — всего 46 показателей.

Казалось бы, на волне успехов необходимо было поддержать идеологию нацпроекта — инициативу регионов. Это было тем более необходимо, что новые институты еще не завершили период становления, который к тому же совпал по времени с введением новых федеральных образовательных стандартов, основанных на принципах вариативности, многообразия и выбора. В этих обстоятельствах требовалось максимально глубокое понимание сущности происходящих процессов и тенденций, обещавших отечественной школе скорейший выход на передовые позиции в мире.

Но случилось нечто совершенно неожиданное. Эксперты, работавшие над предвыборными статьями В. Путина, видимо, решили «закрепить» успех и вместо делегирования активности, средств и полномочий из центра на места предложили все намертво централизовать. Так появились «майские указы» с централизованно определенными показателями, а следом — «дорожные карты» по освоению средств, выделенных из федерального бюджета для достижения этих показателей. В итоге предметом контроля и связанного с ним жесточайшего прессинга школ и всей системы управления стали не реальные результаты и социально-культурные эффекты живого образовательного процесса, а формальные пункты «дорожных карт» и надиктованные центром показатели.

Показатели в последние десятилетия стали фетишем стратегического управления. И это мировая тенденция. Социальная сфера стремительно дорожает, а образование — еще стремительнее. И во многих странах, от США до Японии, от Норвегии до Австралии, власти делают судорожные попытки сократить издержки и одновременно поднять качество — две вещи несовместные. Всюду идет укрупнение школ за счет закрытия маленьких, экспериментируют с оплатой труда учителей, чтобы повысить их производительность. (А это очень хитрый вопрос: что такое производительность труда учителя?) Все хотят сэкономить — и не отстать от других в качестве образования. Потому что качество образования — основной ресурс человеческого капитала. Вот в каждой стране и бушует конфликт между новаторами и консерваторами, националистами и глобалистами, учительскими профсоюзами и департаментами образования, разными группами родителей и группами учителей; между учеными, ориентированными на открытые системы образования, и экспертами, ориентированными на замкнутые национальные системы; между предпринимателями, получающими прибыль из высокотехнологичных производств, и владельцами индустриальных или добывающих полезные ископаемые предприятий. И вся эта пирамида конфликтов и противоречий замыкается на политический класс, на рынок политических «товаров и услуг», на котором одни играют в короткие прибыли, используя вечное недовольство широких народных масс образовательной политикой «здесь и сейчас», а другие рискуют играть в длинную национальную выгоду, анализируя перспективу на десятилетия вперед.

Когда мы говорим о ключевых показателях эффективности (англ. Key Performance Indicators, KPI), то должны понимать, что в этой терминологии есть смысловая неопределенность. Рerformance — это и эффективность, и результативность, и производительность, даже КПД. Но основная проблема не в трактовке терминов, а в способе оценки показателей.

Известен принцип Гудхарта: когда социальный, тем более гуманитарный или экономический, показатель становится предметом административного или политического давления — он перестает быть достоверным. Измерение системы может нарушить саму систему.

А в такой гуманитарной сфере, как образование, маниакальное стремление к конкретному, счетному, якобы более точному показателю-результату —  средняя зарплата, охват детей детскими садами, вовлеченность в кружки и секции, ставки и нагрузка, точный список учебников, строго определенный набор тем уроков, — с неизбежностью разрушает систему, как только становится предметом административной или политической ответственности.

Как только эти показатели становятся возможной причиной наказания, увольнения, лишения партийного билета, уголовного преследования, предметом срочных отчетов и проверок, темой еженедельных селекторных совещаний и административных заседаний — можно прогнозировать, что негативный результат от достижений этих показателей будет прямо пропорционален объемам вложенных средств.

То есть чем больше денег государство вложит в такую систему достижения показателей, тем больше негатива получит в ответ. И тем меньше будет реальный результат — удовлетворенность граждан школой, самочувствие учителей, психологический комфорт учеников, уровень развития, знаний и компетенций. Очередь в детские сады может сокращаться, а удовлетворенность дошкольным образованием — падать. Заработная плата учителей может расти, но непродуктивная нагрузка, неэффективная оценка результатов «съест» весь эффект этого роста.

Правительство не может не видеть, как расходятся показатели и результативность образовательной политики.

Мне кажется, что именно с таким видением связано то, что практически одновременно с подведением итогов трехлетней реализации указов «Единая Россия» вбрасывает законопроект, касающийся изменения структуры федеральных государственных стандартов и введения единых учебников.

В пояснительной записке к нему сказано: «По факту федеральный государственный образовательный стандарт в настоящее время бессодержателен. Он представляет собой лишь требования к структуре основных образовательных стандартов и их объему. На основании этих требований составляется примерная образовательная программа, которая не носит обязательный характер. В отсутствие единого обязательного документа, устанавливающего базовое содержание учебных предметов, 52 тысячи российских школ создали 52 тысячи различных программ».

Оставим на совести авторов незнание точного количества школ в РФ и тезис о создании каждой школой «различных программ». Каждый родитель и учитель знает, что это не так. Но «по факту» в результате реализации этого законопроекта:

— базовое содержание возвращается во все стандарты;

— федеральный перечень будет и по учебникам, и по учебным пособиям;

— вводится госсобственность на учебники;

— закрепляется обязательность использования учебника учителем.

И, конечно, появляются общие линейки базовых учебников по курсам «История России», «Русский язык», «Литература» и «Математика».

И не важно, что есть статья 44 Конституции РФ, согласно которой «Каждому гарантируется свобода литературного, художественного, научного, технического и других видов творчества, преподавания».

Не важно, что любая монополизация ведет к коррупции и неэффективности.

Не важно, что примитивный механизм регулирования содержания образования ведет к снижению его качества.

Важно, что этот «вброс» привлечет к себе внимание, отвлечет от сущностных проблем школы и даст возможность политикам, играющим на вечном недовольстве народных масс, заработать небольшой политический капитал на игре «в короткую».

Этот законопроект никак не повлияет на развитие образования: учебник уже не играет и никогда больше не сможет играть ключевую роль, а уж для талантливых учителей тем более. Но он спровоцирует бурную дискуссию, в которой инициаторы законопроекта будут главными, а иного способа стать «царями горы» у них нет. А то, что в отечественном образовательном ландшафте это будет не гора, а котлован, их не заботит: временщики — они всегда временщики.

Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera